Подсобка - не для читателей

  На площаке, образованной в пересечении двух тоннелей в переходе переполненного московсконо метро играет скрипач. На нем потрепанная, не очень свежая одежда, перед ним открытый, задрыпанный футляр, в котором видны купюры и горка мелочи. Во мноних метро мира можно увидеть подобные картинки, но только в московском метро 90-ых и начале 2000-ых модно было встретить такой высокий укровень исполнения....

Музыкант может стоять и на самой престижной сцене мира, и в самом развратном ресторане, и у гроба, и в загсе, и перед наглым офицером с пистолетом в руке...
Но где бы он ни стоял, в этой сцене - отражение нашей жизни.

Кто мыу? - Прохожие в переходе метро, зрители в зале, наглая и веселая публика, участники поминок или свадьбы, изощренные садисты или этот музыкант, чья судьба зависит от его таланта, мастерства, бесстрашия и везения?


------
 Вопрос о вертикали власти, о подчинении и демократических свободах впервые прозвучал в истории и публицистике России в переписке Курбского и Грозного. Любопытно, что и сейчас, шесть веков спустя, он остается актуальным.
    Что толкает сегодня одних бежать из России, а других - политиков, бизнесменов, руководящих и ответственных работников, глав семей - стремится к безраздельной власти, граничащей с самодурством, а часто в него или безумие переходящей?
    Мы знаем, что Грозный убил своего сына и едва и не распял всю страну, что Сталин не пощадил своего старшего и превратил страну в Гулаг. Да и каждый из нас, думаю, может вспомнить более мелкие свидетельства (из личных знакомств) того, куда приводит стремление к безраздельной власти над другими... И об эмиграции и ее периодических волнах знают все.


-------------
Владимир Ульянов знал свою цель с юности, с момента приговора старшему брату.
Дальше по жизни его вела уже не вера, не интуиция, не порывы сердца, а Идея.
Он всем жертвовал Идее.
Карьерой, нормальной семьей, нерожденными детьми, душевными и сердечными склонностями.
Все, что было бесполезно для Идеи, не имело место быть,  следовательно, изгонялось или уничтожалось.
Так он поступал и со своей душой,  и со всем и всеми в окружающем мире.

Иван Петрович Иванов был простым человеком. Но очень счастливым.
Он был женат на женщине, которую он любил и которая любила его,
у него были любимые дети и внуки, его уважали и ценили на работе.
Он никогда не следовал идеям, но только своему сердцу
и простым и ясным понятиям о плохом и хорошем.

Феодосий был монахом, живущим в пещере.
Никто не видел его лежащим или обмывающим свое тело.
Ел он только сухой хлеб да зеленые овощи.
Князья сражались в братоубийственных войнах, но приходили к нему,
и он, не стесняясь, корил их и взывал братскому чувству.
Изгонял бесов, где бы они ни обнаружились,
помогал пережить голодные и холодные времена,
поддерживал монахов, слабых духом,
и творил чудеса.

Владимир Ульянов лежит, мумифицированный, посередине лобной площади,
его деятельность прославляют или проклинают,
никто не задумывается, каким он был человеком -
юноша, превратившийся в машину по борьбе за всеобщее равенство,
притча во языцах, мумифицированный герой,
отравленный соратниками
и направивший страну к невиданным гекатомбам.

Иван Петрович Иванов покоится на кладбище,
над его ухоженной могилой склонился куст жасмина,
никто не поминает его всуе,
только дети и внуки вспоминают с любовью.

Феодосий обретается в пещере Печерского монастыря.
Над ним стоят храмы, в которых поют монахи и прихожане,
сверкают над Днепром золотые купола, ласкает  небо белокаменные стены.
Вдоль мощей Феодосия идут люди,
каждый со свечкой в руках и молитвой.
Горит свечка, открывает молитва сердца, и прозревают они, что искали.
Вся история нашей родины - история таких молитв.