Маленькая Мама

Молоденькая девушка крепко прижимала свою новорожденную малышку. Тревожно смотрела в окно, за которым в данную минуту для нее рушился мир. Множество мыслей пролетало в голове: «Господи, мы одни, никому не нужны. Что делать? Бежать! Далеко бежать?!» За окном она увидела темные фигуры людей с папками в руках. Девушка прижалась к стеночке: «Всё — это конец».

Раннее утро, природа просыпается, распускаются листочки, травка зеленеет, весна дарит нам ярко-голубые поляны подснежников. Светит ласковое яркое солнышко в окошко детского дома и своими лучиками ласкает миленькие личики спящих деток. Каждый день в интернате не несёт ничего нового. Ребят не будит добрая и любящая мама, не ласкает их по головке, не шепчет на ушко: «Вставай, моё золотце». Здесь другой мир, другие правила. Здесь можно получить подушкой по голове, если ты не проснулся вовремя. Не успел на завтрак — рискуешь остаться без ароматной булочки с маслом. После завтрака — пора уроков. Учатся дети в обычной школе, вместе с другими, как их называют, «домашними» детьми. В свою очередь, «домашние» называют этих ребят «инкуб» (что в переводе со сленга подростков означает «инкубаторские брошенки»). Наступает время обеда, и опять же правило: кто не успел, тот опоздал и остался без компота. Далее самоподготовка, свободное время и вечерние процедуры, отбой и снова утро...
Жизнь в интернате напоминает «день сурка». Но бывают и радостные моменты: различные праздники, особенно новогодние, рождественские, День защиты детей. Приезжает много разных людей со сладостями, подарками. Устраиваются различные мероприятия, конкурсы, весёлые эстафеты.
Маргарита попала в дом ребёнка в 2,5 года. Мама её умерла. Старшую сестру и брата отправили в интернат, а Риту — в дом малютки. Малышка постоянно плакала и часами стояла у окна, ожидая прихода мамы, которая обнимет и заберёт её домой. Вспоминала она и брата, и сестру, и вечерами, лёжа под одеялом с фонариком, рассматривала их общую фотографию. А ещё у Риты была малюсенькая иконочка Божьей Матери: такая красивая, величественная и очень добрая. Воспитателям малышка рассказывала, что её мама самая лучшая, что скоро она придёт, и они уедут в большой дом. На самом деле ранее семья жила в маленькой комнатушке общежития. Но и это было большое счастье для маленькой Риты, потому что они были все дома с мамой. Так, в ожиданиях, пролетали дни, месяцы... годы.
Интернат для Риты был игрой «на выживание». Девизом, под которым жила наша девочка, был: «Или ты, или тебя!» Именно поэтому из той маленькой девчушки с большим и добрым сердцем выросла «девушка с характером». Рита участвовала во всех «интернатских мероприятиях»: местных разборках, драках, потасовках. Она знала все новости, сплетни. Рита делала всё, чтобы не быть ботанкой («Ботанка» в переводе с молодёжного сленга — отсталый, постоянно просиживающий за уроками человек, практически не имеющий друзей). И всё шло хорошо. Но вот одна проблема всё-таки была. Для ещё большей «крутости» Ритке мешала «девичья чистота». Все вокруг уже давно были «повзрослевшие» (прим. «Повзрослевшие» на молодёжном сленге означало «потерю целомудрия» или девичьей невинности. «Маленькие» — те, кто ещё остался невинным). «Маленькими» остались только «ботанки» и Рита, а ей-то уже 15 лет. Она, как могла, оттягивала эту процедуру взросления. Ей не очень хотелось просто так, с кем попало и где попало. Много зарубежных фильмов пестрят своими сюжетами о выпускном: дорогие лимузины, шикарные апартаменты, свечи, шампанское. А с другой стороны, в интернат на беседы ходит священник. Отец Александр рассказывает девушкам о целомудрии, о недопустимости добрачных отношений, о семейных ценностях, браке. Их местная няня, Зинаида Фёдоровна (которая почему-то считала себя верующей женщиной), тоже говорила, что потеря «целомудрия» безвозвратна для девушки и что нормальный парень не возьмёт грязную женщину замуж, а добрачная связь — это грязь!
У Ритки всё смешалось в голове: семья, грязь, Зинаида Фёдоровна. Да и внутренний голос подсказывал Рите, что это неправильно, что нужно дождаться своего «единственного», который увезёт её на белом коне, и они будут жить долго и счастливо. И скорее всего Рита бы не решилась на такой шаг, если бы не случай...
Любила она одного парня — Вадима. Он, конечно, не «ботан», а эталон «крутого парня». Он сильный, смелый, наглый, своенравный. Он — авторитет среди парней. И уже почти выпускник. Рита пыталась найти с ним встречи, но все попытки были тщетны.
А тут, как назло, про «повзросление Ритки» узнала няня. И как давай орать всей своей «целомудренной» мощью: «Ты — дура! Если ты переспишь с кем-то, ты будешь грязью! Таких камнями раньше забивали!» Орала так, что весь корпус слышал. «Авторитет» Риты пошатнулся. Даже те, кто и не знал о том, что она «маленькая», начали над ней посмеиваться. Это был почти крах.
После отбоя к Рите пришли «повзрослевшие» подруги и поставили вопрос ребром: «Или ты с нами, или против!»
Девочка не спала, плакала. Вспоминала маму, её нежный голос, тёплые руки, мягкие длинные волосы. Как же сейчас её не хватает. Вспоминала и слова доброго батюшки, представляя себя, как она венчается в белом платье и с букетом роз, а рядом Вадим. Думала и о том, как батюшка рассказывал о Деве Марии, о Её Сыне... о непорочном зачатии и девственной чистоте. Всплыла и кричащая няня: «Грязь, падшая».

Это было утро 9 мая. Радостный день для всей страны! Улицы пестрят шарами, георгиевскими ленточками, букетами гвоздик, звучит «День Победы». Детей в интернате нарядили в парадную одежду, выстроили в колонну и под «Марш Славянки» отправили на возложение венков к памятнику Неизвестному Солдату. Торжественная линейка, поздравительные речи, подарки ветеранам, залпы орудий, минута молчания. Дети спели песню «День Победы» и подарили ветеранам цветы. Чиновники были в восторге и передали в интернат торт, печенье, конфеты. На обратном пути к Рите подсели «повзрослевшие» и поинтересовались, что она решила. Рита молча смотрела в окно, за которым проходила своя жизнь. Дома мерились своим величием, архитектурой, высотой. Рита увидела белокаменную церковь. Автобус остановился перед светофором. Рита почувствовала чей-то пристальный взгляд. Подняв голову, она увидела небесно-голубые глаза, которые с тоской и материнской любовью смотрели на неё. На церковных воротах была икона Пречистой Девы. У девочки была точно такая же маленькая иконочка. Она её бережно хранила и никогда никому не показывала. У Риты всё перевернулось внутри, она вдруг стала окрылённой, восторженной, радостной. Повернувшись к подругам, она ПОЧТИ сказала: «Я не буду». Но подруга Светка начала щебетать: «Ты понимаешь, какая честь, ты представляешь, кто это — Вадим? Вадим поможет тебе решить твою «проблему». И ты будешь, как мы!»
В интернате в тот вечер была дискотека, все веселились... и только одна девушка плакала, сидя в душевой, по её телу стекали струйки ржавой воды, но они не смывали той пустоты, которая заполнила её сердце. Не смывались и та боль, и те неприятные ощущения, которые она пережила час назад. Все мечты об идеальном Вадиме и их детях, светлом доме рухнули в одночасье. Это был совсем другой Вадим.

С тех пор Ритка подальше спрятала икону Божьей Матери, так как ей было стыдно смотреть в чистые, как небо, глаза. Рита не искала больше «крутости» и стала сторониться своих подруг, те, в свою очередь, тоже не общались. Спустя месяц Рита поняла, что беременна. Она, конечно, решила сохранить своего ребёнка. О беременности она никому не рассказывала, так как знала, что её сразу отвезут на аборт, как и многих других «повзрослевших» девочек. До 5 месяцев удавалось скрывать «своё положение». И, конечно же, первой почувствовала неладное всё та же «целомудренная» няня. Какой тут поднялся шум! Ритка была первой из её группы подопечных, кто забеременела. Другие группы, и что там происходило с «фактом подростковой беременности», Зинаиду Фёдоровну не волновали. Риту повели к врачу, оказалось, почти 6 месяцев. Договорились на искусственные роды через 3 дня. (Знаете, что такое искусственные роды? — это когда насильно провоцируют роды с помощью разных медикаментов.)

В маленькой тёмной подсобке плакала «целомудренная» няня, та самая, считающая себя «верующей», женщина средних лет. У неё не было своих детей, так как в молодости, в том же интернате, ей сделали аборт. Няня прекрасно знает, что всем, кто беременеет, практически всегда делают аборты, но эту правду она не хотела замечать, а скорее не хотела принимать. Да и что она может сделать против «системы интерната»? А тут эта Рита, которую она любила как дочку, и 6 месяцев беременности.

Няня тихонько вошла в спальню девочек...
Они молча шли по коридору, няня открыла входную дверь, вложила в руку Риты листочек с адресом, перекрестила Риту, они обнялись. Девочка ушла...
Долгое время Рита пряталась у знакомой выпускницы интерната, но Рите нужно было рожать. Она достала свою записную книжку и стала перелистывать страницы в надежде, что найдёт того, кто ей поможет. Перевернув очередную страницу, увидела — «ОНА». С лучезарными глазами и материнской любовью на девочку смотрел лик Пресвятой Богородицы. Где-то из глубины души вырвалось давно забытое, старое «Помоги».

Большая величественная белокаменная церковь приветливо встречала нашу маленькую маму. Праздник «Казанской иконы Божьей Матери». Богатое убранство храма, кругом цветы, аромат свечей, люди радостно суетились, кто-то стоял на исповеди, кто-то ставил свечи. Рита замерла, увидев икону Божьей Матери (такую же, как у неё, но большую). Люди прикладывались к иконе: кто-то торопливо отбивал поклоны, крестился, кто-то пытался положить записочку.

«Маргарита, ты как здесь?» — одёрнул кто-то её за рукав. Рита повернулась и увидела отца Александра.
«Ты знаешь, тебя разыскивает и полиция, и опека», — сказал встревоженно священник. Они долго разговаривали.
Батюшка молился за Риту каждый день. Нашлись добрые люди, которые смогли уладить вопрос с интернатом и полицией. В опеке вопрос по Маргарите остался открытым до родов.
Бог помогает через людей.

За маленькую маму волновались сотрудники кризисного центра помощи женщинам. Сотрудники приюта старались убедить начальника опеки, что и маленькой маме необходимо дать шанс, а не забирать ребёнка.
А Рита поехала рожать. На свет появилась малюсенькая и чудесная девчушка. Старшие медсёстры приходили маму всему обучать: пеленать, кормить, укладывать, купать, и она, как «прилежная» ученица, всё это бережно исполняла.

В палату зашла взволнованная медсестра и сообщила, что органы опеки уже едут.
Молоденькая девушка крепко прижимала свою новорожденную малышку. Тревожно смотрела в окно, за которым в данную минуту для неё рушился мир. Множество мыслей пролетало в голове: «Господи, мы одни, никому не нужны. Что делать? Бежать! Далеко бежать?!» За окном она увидела тёмные фигуры людей с папками в руках. Девушка прижалась к стеночке: «Всё — это конец».
В палату роженицы зашёл высокий, мрачный мужчина. «Так, Рита, долго разговаривать не будем. Подписываешь бумагу на временный отказ от ребёнка до совершеннолетия, а после заберёшь. Если не согласна — заберу совсем!»
«Вот и всё, я не увижу, как моя дочка начнёт улыбаться, сядет, сделает первые шаги, начнёт разговаривать. Никому мы не нужны», — дрожащей рукой и скрывая слёзы, молоденькая мама подписала отказ.

В тот момент Рита не знала, сколько людей в городе уже встали на её защиту и готовы оказать поддержку и помощь, сколько людей боролись за её право жить с дочкой.

В этом году зима не такая суровая и морозы слабые. Хорошая пора. Шикарные пейзажи: заснеженные, величественные улицы, белые пушистые деревья, высокие сугробы. Весёлые, краснощёкие ребятишки с задорным смехом катались на снежной горке. Это был удивительно тёплый февральский день. По заснеженной аллее прогуливалась маленькая мама Рита со своей новорожденной дочкой.

P.S.: Рита уже совершеннолетняя, её дочке 3 года.
(В основу рассказа легли реальные истории матерей из кризисного центра. Имена изменены.)