Муравейник 2 Творцы

    Блик скользнул по поверхности небольшого стеклянного прямоугольника и исчез бесследно, как исчезают все его собратья.  Стекло было больше похоже на хрусталь, в пространстве, где оно находилось материя могла иметь какой угодно вид, но новые миры  почему то всегда создавались в оболочках из этого странного стекла.
    Мишель задумчиво сматривалась в мир, который держала в руках, сама же она находилась в таком же стеклянном прямоугольнике и была частью другого мира, сотворенного более могущественным создателем. И это ее ничуть не тревожило, она была богом, но богов было такое количество, что оно не поддавалось никакому осмыслению. Один бог создавал другого, который создавал новых богов, еще и еще. Вся вселенная состояла из небольших стеклянных сосудов, помещенных один в другой. Она была похожа на  огромный муравейник. Только каждый из муравьев жил в своей норке, создавая себе подобных, стремясь почувствовать свою власть над ними и содрогаясь при мысли о том, что есть тот другой бог, его создатель намного могущественнее  маленького муравья, имеющий над ним полную власть. Но тот, по сути, был таким же муравьем и его жизнь, мало чем отличалась от жизни его творения.
    Эти интересные ситуации забавляли Мишель. В отличие от многих других богов, она умела проникать своим взглядом в чужие миры, миры чужих миров и так далее. Она видела всю картину в целом. Но все же, боги были схожи в одном, все они - прирожденные творцы. Во всех был заложен этот инстинкт - творить. Им была отпущена вечность, и они тратили ее, чтобы что- то создать, каждый из них изменял своей волей свой маленький мир, а значит и всю вселенную.
Но рано или поздно они приходили к одному итогу – начинали создавать себе подобных. Так Вселенная расширялась, возможно, что она была и бесконечна, ведь Мишель не могла подняться выше и взглянуть на своего создателя. Будто под ее ногами располагалось огромное количество миров, а над головой лишь блеклый потолок ее собственного мира. Мишель стояла посреди комнаты с хрустальными стенами, но ее разум был очень далеко отсюда, хотя говорить о таком понятии как расстояние здесь не уместно. Но все же я позволю себе изъяснятся более понятным для читателя языком.
Каждый бог был индивидуален. Как бы ни старался творец сделать свое детище идентичным с ним, новый творец всегда выходил уникальным. Каждый бог вел себя по разному: один наслаждался собственным величием, взирая на муравьев, копошащихся под его ногами, другой был загружен работой, ставил себе задачи и осуществлял их, создавал новые миры, возможно даже не осознавая зачем, третий забивался в угол, не желая воспринимать происходящее вокруг, свой мир, себя, даже не подозревая о своих возможностях.
Мишель проводила огромное количество времени, наблюдая за другими богами, и чем дальше они от нее были, тем лучше. Она не ограничивалась только своими творениями, как делали другие боги. Сейчас она наблюдала за Ральфом, одним из творений безумной Клариссы. У Ральфа было только одно творение – небольшой мир, сиротливо стоящий на деревянном столике. Мишель будто сделала большой вдох и нырнула в этот мир. Он ее тут же поразил, он был уникален, не похож на другие. Этот мир содержал в себе не скромную комнату с одним – единственным творцом. Нет, он содержал в себе целую вселенную. Никогда прежде Мигель не видела подобного. Это было гениально! Вселенная Ральфа напоминала такой - же муравейник, но была заключена лишь в одном мире. Но самое интересное – В этом мире были люди, Мишель не знала почему, но это слово тут - же пришло ей в голову. Они жили, они были переполнены мыслями, чувствами, они были чертовски похожи на богов, за которыми Мишель так часто наблюдала. Но они не создавали миры, как боги, хотя нет, Мишель присмотрелась и увидела! Крошечные реальности, будто вшитые в ткань этого мира.
Писатель старательно выводил строки ровных букв на клетчатой бумаге, давая начало новой Вселенной, уникальной, рожденной его воображением. Музыкант сыграл финальный аккорд, прогремевший по залу под аплодисменты зрителей. Новые миры создавались и рушились, рожденные этими маленькими творцами. Их грезы, мысли, идеи тут же отпечатывались на ткани этого мира, давая жизнь бесконечному множеству новых реальностей. «Воистину, этот мир гениален!», подумала Мишель: - «Каждый бог – творец, и каждый творец – бог.»