Вы являетесь реабилитированной

Четверть века я работала корреспондентом районной газеты. За это время встретила иного людей с необычной судьбой. У одних она была радостной, полной оптимизма, другие перенесли тяжелые испытания, чтобы получить крупицу своего счастья. На днях перебирала вырезки из газет  и мне попался в руки очерк о судьбе военной радистки, несправедливо обвиненной в предательстве. Читала, не отрываясь. Рассказ взволновал меня так же сильно, как и в момент написания 23 года назад. Надеюсь, он будет интересен и современному читателю.

Текст публикую без изменений, как  он был напечатан в газете «Жуковский вестник» 18 сентября 1994 года.
 +   +   +
В районной газете «Жуковский вестник» были напечатаны списки реабилитированных по нашему району. Я обратила внимание на фамилию ЗС Копыловой, проживающей в деревне Иихайловка Передольского сельсовета, что в трёх километрах от райцентра. Мне удалось с ней встретиться и о многом поговорить.

Выехали на редакционной машине. Радовал тишиной и теплом безоблачный солнечный день «золотого бабьего лета.» После ночного дождя пожухшая от  долгой летней засухи трава зазеленела, омолодилась. Вдоль убранного картофельного поля с вёдрами ходили школьники, очевидно подбирали потерянные  клубни. Усердствовали на своих домашних делянках местные жители. год  оказался неурожайный, нужно было вовремя собрать то, что уродилось. Вот и трудились на огородах из последних сил.

Живёт Зинаида Степановна на самом краю деревни. Поразило то, что в окнах не виднелись привычные занавески, маленькийа деревянный дом осел и выглядел сиротой  рядом с новым кирпичным домом дачника, «начальника» из посёлка Протва, потеснившего  бабулю.

На звук электрического звонка на крыльцо-веранду вышла женщина, пожилая, но не старуха, со следами былой красоты, с волосами, собранными на затылке в пучок, в очках. Грубоватый голос выдавал курильщицу с большим стажем. Отсутствие нарочитой вежливости в разговоре, умное лицо вызывали к ней симпатию, доверие и большое сочувствие к её трудной судьбе.

Хозяйка вынесла из комнаты на веранду, где мы сидели за кухонным столом, пачку писем из военной прокуратуры, административных органов и других «высоких» учреждений. В них сконцентрирована вся её драма. Приведу в пересказе лишь два документа - вехи её жизни и места в обществе. В справке из военной прокуратуры Московского округа ПВО сообщалось, что гражданка Чуплешкина (девичья фамилия) 1922 года рождения осуждена военным трибуналом Центрального округа ПВО по статье 58 п.б. УК РСФСР к 10 годам лишения свободы с последующим поражением в правах на три года без конфискации имущества. Определением № 2-4615 Военной коллеги Верховного Суда СССР от 20 сентября 1946 года мера наказания понижена до 5 лет лагерей.

3 апреля 1994 года она получила иную справку из военной прокуратуры, из отдела реабилитации. В ней говорилось: «Вы являетесь реабилитированной с полным восстановлением прав.» Эти документы вобрали в себя жизнь, полную драматизма. И поэтому даже последнее известие не принесло восторга З.С. Копыловой. Жизнь, говорит                она, не вернёшь, не поправишь. Правда, теперь ей положены какие-то льготы как   репрессированной, но за ними нужно ходить, ездить, хлопотать, а её здоровье не   позволяет даже в Жуково наведаться, хлеб сын привозит на неделю, да выручает инвалид   Виктор Тихонов, он и деньги платит за электричество. Из-за плохого здоровья она за    страховкой не обращалась, когда  нынешней весной бурей крышу повредило.
 
«Спасибо Виктору Тихонову от всех стариков деревни», - отзывается собеседница.
              Нелегко было слушать горькую исповедь об исковерканной жизни Зинаиды Степановны, в которой ещё не всё решено по справедливости. Три года не может добиться признания участия в войне.

+++
   … Зина Чуплешкина родилась в деревне Боёво (Пафнутьево) Угодско-Заводского
  района Московской области 20 октября 1922 года в семье богомаза. Отец в Москве    расписывал иконы, а мать вела домашнее хозяйство. Старший брат Николай погиб в гражданскую войну,  младший Антон - в Великую Отечественную. Сёстры подрастая,   уезжали в Москву, нанимались в няньки, потом приобретали разные профессии. Выходили замуж.
 
   Зина была младшим ребёнком, десятой по счёту. Окончив семь классов школы,   подалась в Москву. В 1939 году после ФЗУ, что под Москвой на станции Крюково,   поступила работать на завод «Красный богатырь», клеймо которого можно и теперь   увидеть на калошах и сапогах. Девушка попала в «секретный» цех, где выпускали    резиновые лодки, специальные приспособления для очков лётчикам, резиновые    перчатки, маски для лошадей и собак и т. д. Всё делалось на клею, производство     считалось вредным, работа длилась семь часов, «калошники» работали восемь часов. На поточной линии Зина могла выполнять все операции, от начала до выпуска изделия.  Платили хорошо, в месяц выходило по 1300 рублей, а  её сестра на швейной фабрике приносила домой всего 300 рублей. Жизнь была тихая, спокойная. «Бывало, - вспоминает Зинаида Степановна, - еду со второй или третьей смены к сестре 45 минут. В трамвае два-три человека. Никто никогда пальцем не тронул, жить было безопасно, не то, что теперь - только и слышишь об убийствах. из дома боязно выходить.»

На фотографии тех лет Зина снялась со своими сёстрами и племянниками, стоит во всей красе молодости - особенно хороши белые локоны распущенных волос. Но вот произошло вероломное нападение фашистской Германии на СССР, и жизнь девушки словно под откос покатилась.

В 1941 году на завод приехал представитель учебных курсов для подготовки радистов из Сормова Горьковской области, набирал группу. Отказаться было неудобно перед подругами, подчеркнула собеседница, и с «вербовщиком» отправилось много девчат.

Через три месяца Зинаиде присвоили звание сержанта, а после целую роту молодёжи отправили в район Волховского фронта. В освобождённой от немцев деревни Добрая Вода их готовили к «выбросу» за линию фронта, учили прыгать с парашютом и складывать его. Это было в феврале, а в июне 1942 года Зина с тремя подругами приземлилась в тридцати километрах от эстонского города Кингисепп. закопали парашюты, спрятали оружие, разожгли костёр,  выложили дрова с севера на юг, давая партизанам понять, что они приземлились не в том направлении. радиостанцию «Север» с аккумуляторными батареями, которые потом от сырости часто выходили из строя, уложила в корзину.

Выйдя из леса, «небесные грибники» присоединились к общему потоку людей, которые шли из ближайших деревень и города Ленинграда в поисках еды. Старшая группы Лиля Лебедева и Соня Митрофанова шли впереди с пустыми корзинами. следом - Зина со своим грузом и Люба  Садомова. Страшно было пройти через охраняемый мост. На руках был паспорт на имя жительницы Ленинградской области, но если бы заглянули постовые в её корзину и увидели, что за «грибочки»  несла она из леса, то несдобровать девчонке. К счастью, охране настолько примелькалось движение людской массы, что они пропустили её без проверки.
В Кингисеппе пошли на биржу труда, трое устроились на лесопильный завод,  Люба в столовой обслуживала офицеров.

Задача радиста заключалась в том, чтобы передавать информацию, которую приносили подруги-разведчицы. Полтора месяца, изо дня в день, Зинаида выходила на связь со своими, сообщала о движении поездов в сторону Ленинграда, о перевозимой боевой технике. Её удивило, почему девчат разместили вместе, Зине староста выделил маленькую комнату? И вдруг выяснилось: Люба засыпалась и выдала всех. Их арестовали, когда шли с обеда.  «Хорошо, были эстонские полицаи, они помягче немцев, не так разборчивы.» - вспоминает Зинаида Степановна.

Сначала её  хотели  использовать для передачи лживой информации. Вместо предложенных сведений она трижды передала открытым текстом о провале. Технику отобрали, подпольщиц отвезли в лагерь,  где находились до 1944 года. затем в переполненном трюме парохода переправили в польский город Гдыня, оттуда в лагерь штрафников - Бухенвальд. на рукаве и спинах выкрасили красной краской номера. Подневольные повидали Равенсбрюк, где жили в недостроенной столовой. «уже русские пришли, в нас всё возят поездом на открытых платформах, не зная, что делать. Отвезли в город Карлсбад в Чехословакии. Освободили американцы.»

В  неволе девчат вместо лошадей запрягали в конные телеги для перевозки бетонных плит, их накладывали столько, сколько считал нужным  надзиратель. Разбирали завалы, оставшиеся после бомбёжек.

Люди встречались разные. Немки-эсэсовки брали корзину картошки и бросил клубни в толпу долго не евших людей. За картошкой кидались многие, затаптывая друг друга до смерти, а надзирательницы заразительно смеялись. В то же время чешский хозяин, на которого работали, сажал их обедать за один стол вместе со своей семьёй т разрешал мыться в бане.

Победу они почувствовали интуитивно, их не кормили и гоняли вдоль реки взад-вперёд. Эсэсовцы с чемоданами драпали к американцам. Из охранников остался один австриец, который сказал: «Я вас не бил, и вы меня не тронете. идите вдоль речки, там остались палатки лётчиков, в которых много еды.»

Так в сентябре 1945 года для Зины и её подруг закончилось опасное рандеву с цивилизованной Европой. После соответствующей проверки их повезли на родину в плацкартных вагонах.

первым делом кинулась к отцу, матери в Уродский Завод. Радовались старики: сыновья погибли, зато дочь вернулась живой. Загадывали: отдохнёт, а там опять пойдёт работать на завод «Красный богатырь». Однажды Зина увидела во сне чёрные тучи. Сон сбылся. За ней приехали из Москвы на чёрной легковушке и отвезли на Лубянку. Предъявили обвинение в измене Родине, так как они работали на фашистов.
Почему не застрелилась? - кипятился следователь Родионов и не хотел слышать, что оружия не было, да и жить хотелось. «А где был в то время этот следователь и застрелился бы он сам в подобной ситуации?» - думала Зинаида, глядя на него с презрением., отказываясь подписывать состряпанное обвинение.
«К крысам пойдёшь, - кричал недовольный Родионов.  - Все подружки признались, а ты упираешься.»

Четыре месяца провела в камере, по стенам которой стекала вода от конденсации, бегали крысы, от сырости и холода распухли руки, но врача не вызывали. Болезнь особенно обострилась в старости, стало проблемой голову помыть, бельё сын стирает.

+++
Ей дали десять лет лагерей и три года высылки.

Мать хлопотала о помиловании, дочери понизили половину срока.
Хлебнув сполна горя в западной Европе, поехала отбывать наказание в Восточную Сибирь. Сколько мест повидала
5 Тасей, Соликамск, Березняки, Тайшет, Братск, где лес валили, где железную дорогу прокладывали. Издевательств и унижений со стороны лагерного начальства не было, их даже отделили от уголовников. А сколько знаменитостей перевидала:  слушала Русланову, отбывавшую наказание в районе Тайшета, оперного певца Петерсона, смотрела выступление балерины из Прибалтики Изольды. А вечером после отбоя девчатам хотелось чего-то светлого. Они просили Зину спеть. Лежали в бараке на нарах 200 человек, притихали, когда Зина своим красивым голосом пела «Нескучный сад» и «хорошие» советские песни.
+++

… Лагерные влюблялись, женились, обзаводились детьми. Много было смешанных браков, ведь сидели не только русские, но и грузины, армяне, прибалты, евреи и другие.

Несмотря на весёлость и общительность, Зина была равнодушна к мужскому полу, но жизнь исцеляла, природа брала своё, хотелось семьи, детей. Однажды машина навсегда увозила её из лагеря на вольное поселение, беспокойно заметался повар алексей Копылов, который отбывал наказание по бытовой статье. «куда повезли беленькую девочку?» - спрашивал он у людей, а узнав, побежал следом. Заглядывались на Зинаиду и другие парни, но, видно, судьба: поженились они с Алексеем. Построили дом, в 30 лет  родила первого сына.

Когда Алёше исполнилось два года, а Валерию один год, пришло тревожное письмо от матери, которая после смерти отца продала дом в Угодском Заводе, уехала к дочерям в Москву, но жить с ними не смогла, просила Зину вернуться на родину, видно, хотела перед смертью повидать младшую, в случае отказа грозилась броситься под поезд.
Этого нельзя допустить, - сказал муж, - нужно ехать.
Всем поселком собирали деньги на билет. восемь суток с малышами ехала от Читы до Москвы. Демобилизованные солдаты уступали ей свои плацкартные места. Мужа не сразу отпустили, не хватало людей на лесоразработках, приехал позже.

Из семи сестер «предательницу» ждала самая бедная: Татьяна Степановна Исаева из деревни Поливановка. Кто сам лиха хватил, другим сострадает. Муж Татьяны Степановны погиб на войне, вдова одна вырастила четырех детей, жили в землянке, потом в доме. Работала день и ночь в совхозе на овцеферме, сохраняла всех ягнят. Получала в премию овец, которых продавала. Так и насобирала денег сестре на покупку трухлявого домишки, бревна два раза перебирали, он до сих пор стоит.

Приехав к родным, Зинаида бралась за любую работу: трудилась в полеводстве, животноводстве, пять лет с мужем пасли колхозное стадо. Зарабатывали много трудодней, получали зерно. Помогали подруги по несчастью, из Москвы, из Ленинграда присылали обувь мальчишкам, куртки, особенно старалась москвичка Рэма. И дети-то выросли на славу: Алеша окончил техникум, институт, живет в Обнинске, растит двух сыновей. Каждую неделю привозит хлеб, другие продукты, помогает по хозяйству, обстирывает мать. Валерий живет в Москве, но её не забывает тоже.
   Муж тяжело заболел, стал инвалидом II группы. Эту горькую «привилегию» через Москву добывали, на месте говорили, не хватает трудового стажа, а лагерные годы не считали. Мечтал Алексей о серебряной свадьбе, но не дожил, умер в 1972 году в возрасте 52 лет.

    Во время разговора Зинаида Степановна несколько раз принималась курить самые дешевые сигареты «Прима» и как-то тревожно поглядывала на меня. Можно было догадаться, что я отнимаю у хозяйки драгоценное время, у неё не выкопан картофель, сын только в выходной приедет, вдруг дожди начнутся. Я поняла, что мне пора заканчивать беседу и задала последний вопрос:
- Плакали вы, наверное, много, ведь столько трудностей пережили?
Нет, - прозвучало в ответ. - У меня внутри словно всё каменело. Но однажды гладила белье - и вдруг из глаз потекли ручьи слез. Много раз от деревенских слышала «предательница», но молчала. Муж встревожился, спрашивает, что случилось, а  я ничего объяснить не могу. Муж очень детей любил, не бил, мне помогал по дому, мог и полы помыть, еду готовил лучше меня.

Знаете, - неожиданно улыбнулась реабилитированная, - сейчас впервые на сердце потеплело - оттого, что вы меня выслушали, поверили.

А мне захотелось лично от себя попросить прощения за несправедливое обвинение и незаслуженное наказание. На прощанье мы обнялись, трогательно расстались на пороге её убогого жилища, которое нормально содержать не может ни она на свои 88 тысяч рублей пенсии, ни её среднеобеспеченные дети.
В прежние времена выписывала много газет и журналов, а теперь любимую «районку» читает от случая к случаю, когда кто-нибудь принесет.
Неужели некому помочь оформить льготную подписку, поправить крышу? Разве полтора месяца работы радисткой за линией фронта не являются вкладом З. С. Чуплешкиной (Копыловой) в нашу общую победу? Вот и получается - реабилитировали, а ветераном войны не признают, и нет ни малейшей помощи.                                                                               
                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                           


Рецензии
Сколько таких человеческих судеб, изломанных временем, войной, репрессиями - выполнение которых требовали сверху от обезумевшего генералисимуса... лагеря, принудительный рабский труд - вот так поднималась наша страна в этот великий период.
Очень трудно читать эти человеческие трагедии. Это было не время побед, как нам говорят, а время человеческих трагедий и сам я знаю немало таких жутких историй с последующей запоздалой реабилитацией ни в чем не повинных людей.
Жуткое было время.

Николай Кладов   25.03.2019 13:50     Заявить о нарушении
Спасибо за сочувствие к судьбе героини моего рассказа. Во всякое времена и во всех странах бывают несправедливости. Недавно в Америке выпустили из тюрьмы человека, который 37 лет провёл в тюрьме, теперь узнали, что он не совершал преступление. Такой судьбы не захочешь, но отношение к осуждённым было человечным: они обзаводились семьями, рожали детей. Ваши бранные эмоции не являются доказательством. Проклиная Время, продолжателями которого мы являемся, мы проклинаем ныне живущих, себя. Лариса

Коршуниха62   25.03.2019 14:54   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 4 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.