Песни старого севера. Пролог

Поговаривали, что их видели в конце двадцатого столетия, на берегу озера Меларен, недалеко от Сигтуны. Две рыжие девчушки, семи и пятнадцати лет появились в камышовых зарослях, распугивая рыбу и птиц. Холодный ветер трепал детские волосы, а дождь моросил по испуганным круглым лицам.

Их нашли рыбаки, грязными, мокрыми, с тиной в волосах. В тот день Швеция пылала осенними красками, а в воздухе кружил запах перемен и прогресса, охватывающий Европу и Скандинавию девятнадцатого века. Страна бурлила, кипела, задыхаясь в промышленных революциях и политических перестройках.

Именно в этот день руны перестали петь, заполняя воздух тоскливой тишиной. Девочки были свободны...



ПРОЛОГ
 


Российская Империя. Санкт-Петербург. 1905 год от Рождества Христова.
 

Спустя долгие годы я все еще помнила Санкт-Петербург с его шумными улочками и красочными магазинами на Невском, в которых отец покупал швейцарский шоколад и английские сыры. Почти каждый день мы с матерью и экономкой Клод гуляли по проспекту, сливаясь с шумной толпой светских господ, военных и приезжих зевак.

Для меня, избалованной деньгами и роскошью, семилетней девицы, Санкт-Петербург казался городом из сказок, которые я так охотно перечитывала на уроках Французского и Шведского языка. Тогда я и не могла подумать, что после заката, мой любимый праздничный Невский проспект превращался в площадку для обитания разгульной публики, которая не брезговала услугами эскорта и проводила время с прекрасными дамами и дорогими бутылками эля.

Я была слишком мала, чтобы запомнить подробности жизни в Имперской России, однако в памяти навсегда осталось воспоминание о том дне, когда мне привезли невероятно красивое платье французского мастера.

- Du ;r s; vacker* (прим. автора. "ты так прекрасна!" швед.)! - теплый, бархатный голос раздался в моей комнате, как только я примерила одеяние.

В зеркале отражалась высокая женщина с рыжими волосами, заплетенными в тугую косу. Серые глаза смотрели на меня лукаво, с искринкой. Улыбка завораживала своей искренностью и смелостью. Женщина была прекрасна, за исключением худобы, которая в то время являлась признаком болезненности и бесплодия.

- Moster* (прим.автора."тетя!" швед.)! - воскликнула я, вырываясь из рук экономки, которая поправляла подол нового платья.

Я всем сердцем обожала Астрид Хольмберг. Для эпохи мужчин она была вдохновляюще своенравна и самостоятельна. Тесным платьям, тетушка предпочитала практичные, а светские разговоры и помпезные балы с легкостью меняла на возню в своей лаборатории с лекарственными снадобьями.

- Мы составили договор перед браком, - за чашкой чая (в которую был щедро добавлен шотландский виски) говорила Астрид. – Я настояла на внесении нескольких правил, которые позволили нам с мужем находиться в равном положении. Например, я могу распоряжаться личным временем так, как сама того пожелаю,

- Очень современно! - подхватывали подруги моей матери, позже обсуждая бестактность и глупость худощавой шведки.

- Не обижайтесь, милая Марта, но я не пойму, как муж Вашей сестрицы терпит все эти выходки, - говорила приближенная к нашей семье госпожа Артамонова, обращаясь к моей матери, как только Астрид покидала комнату.

Казалось, что каждое прибытие Астрид Хольмберг заканчивалось громкой ссорой, но в силу моего возраста я не понимала повода из-за которого возникали разногласия. Однако по какой-то причине, словно клякса от чернил, в моей памяти отпечаталась последняя перепалка матери и тетушки, произошедшая накануне страшных событий, изменивших ход всей моей жизни.

- Грядёт война, Марта, ты это прекрасно знаешь. Вам пора уезжать вместе со мной. Швеция сохранит нейтралитет, когда солдаты... – повышая тон говорила Астрид по шведски.

Я, проходящая мимо гостевой комнаты, невольно услышала разговор и остановилась напротив резной деревянной двери.

- Хватит Астрид! Я сыта по горло твоими сказками! – голос моей матери дрожал, как осенний лист на ветру.

- Если не хочешь спасать себя, то дай мне забрать Лену. Поместье Львовских сотрут из истории революциями и войнами. Ты видела все это. Просто постарайся вспомнить, - настаивала Астрид.

Тогда, всю нелепость слов тетушки я сослала на мое не столь совершенное, в то время, знание шведского. Однако позже, повзрослев, раз за разом я возвращалась к тому моменту, стараясь докопаться до истины.

- Мой муж был прав. Ты окончательно спятила. С меня довольно разговоров на сегодня. Наша беседа окончена... сестра, - отчеканила моя мать.

- Посмотрим, как ты запоешь после двадцать второго января, моя птичка, - вторила Астрид.

И она была права. Кое-что страшное случилось в предсказанный день. Если быть точной, это произошло девятого января 1905 года, по юлианскому календарю. Тетушка ошиблась в дате из-за того, что Швеция несколько столетий назад приняла григорианский стиль и отчисляла дни в иной способ.

Россия, ослабленная русско-японской войной 1904 года, получила второй удар, на этот раз исходящий изнутри государства. Рабочие создали "Союз освобождения", который боролся за свои права. Кто же знал, что недовольные возгласы работяг и агитационные кампании, начавшиеся довольно-таки давно, в итоге выльются в кровавое месиво, январским воскресеньем 1905 года. Позже, в истории, демонстрацию рабочих, расстрелянных по приказу правительства, назовут "Кровавым воскресеньем". Моя тетушка нарекала эту дату закатом Имперской России. 

Я хорошо запомнила тот день. День, когда Санкт-Петербург был залит кровью невинных женщин и мужчин. День, когда мне доставили прекрасное платье, созданное на заказ французским мастером. День, когда было принято решение отправить меня в Швецию до той поры, пока все не успокоится.

- Moster* (прим.автора."тетя!" швед.)! - воскликнула я, несясь в руки своей тетушки.

- Собирайся, милая Лена. Я забираю тебя домой, - говорила тогда Астрид, гладя меня по волосам.

Сборы длились не долго. Уже спустя пару дней после кровавого события, мы отплывали пароходом из Петербурга в Стокгольм. Я помнила, как подол моего нового платья выбивался из норкового полушубка. Тетя обнимала меня за плечи и шептала, что все будет хорошо, а я, с безразличием, смотрела на отдаляющийся Петербургский порт и машущих родителей, которые наотрез отказались покидать свой дом. Я навсегда запомнила круглое матушкино лицо, обрамленное рыжей копной волос, добродушный отцовский взгляд и ухмылку из-под пышных усов. Тогда я еще не знала, что вижу их последний раз в своей жизни.

- Все будет хорошо, h;rlig Lena (прим.автора "прекрасная Лена" швед.), - говорила тетя, крепко сжимая мою руку.
               


Прим автора: новая версия 12.08.2018


Рецензии
Отлично написано, Анастасия) Я приятно удивлён))

Кастуш Смарода   22.01.2018 20:09     Заявить о нарушении
На это произведение написаны 3 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.