Цади, да гаиге Иди и пойми

Я росла далеко не в элитном районе города Тбилиси. Народ был разношерстным. В основном –  средний класс. Нахаловка, так назывался район, славилась своими ворами и биржевиками. Воровской закон соблюдался безукоризненно . У своих не воровали. Недалеко от нашего дома был Молоканский мост за ним – Лоткинская гора. Основными примечательностями культурной жизни нашего района были:    кинотеатр «Сакартвело» , парк имени коммуниста Кирова  и клуб трикотажного комбината.В районе было немало наскоро состряпанных из разных материалов хибар ,больше похожих на сараи, чем на жилые помещения. Они примыкали друг к другу и мне до сих пор непонятно, как там помещались и жили люди семьями.
Наш домик был куплен, как помещение под снос, но сносить его не собирались довольно долго.
В моде была причёска  с сильным начёсом - «Бабетта» , носили мини юбки,едва прикрывающие труселя.
Из-под полы добывались польские духи «Быть может» ,всё ещё присутствовал на рынке мужской «Шипр» ,заменяющий некоторым жителям китайского двора доступный по цене алкоголь … Запах выдавал его присутствие при разговоре.
Соседство у нас было "знатное"...Через дорогу жил известный вор в законе.У него постоянно собирались, грозного вида ,разной национальности, соратники, свозившие  награбленное. Важа(так его звали)обожал моего отца,прошедшего сталинские застенки и  не по слухам познавшего законы тюрьмы.Мне "посчастливилось" получать от него дорогие подарки.Мама ,как могла сопротивлялась,но отец запрещал игнорировать Важину   щедрость.
За нами(они разделяли  общий забор) жила  молоканская семья.Не знаю насколько правдивы были слухи,но в семейке творились странные вещи,поговаривали о сплошном инцесте.Дочь родила от отца,сестра от брата...Жили они дружно.Пили водку,собирались на весьма странные песнопения,раздражающие слух и душу.
Перпендикулярная улица – Цицамурская,отличалась наличием зажиточных семей. Кирпичные двух и трёхэтажные,добротные дома утопали в фруктовых деревьях и роскошных клумбах.Рай для детворы.Чёрная тута,абрикосы,персики,вкуснющие яблочки скороспелки. Коричневые губы от неспелых, зелёных грецких орехов легко выдавали наши "подвиги".
Недалеко от нас, за углом,  жили  Бероевы. Жена – Этери была кахетинкой, все остальные члены этой семьи – осетины. Родители мужа  служили сторожами в 11-ой школе и были настоящим оружием устрашения учеников. Семья была зажиточной .Этери дружила с мамой и часто приносила  осетинские лепёшки, испечённые Маро – её свекровью(предмет ненависти моей любимой нянечки  Любти).– "Хто их знае,шо они припёрли?Ешь,белочка моя,пирожок мой,он гарненький..."
Удивительно,что в Нахаловке всегда были очень красивые девочки.У нас,популярным был анекдот:
 – Шел по переходному мосту и встретил троих чувих.Две – из ГПИ,третья – наша,нахаловская.
Напротив нас,кроме Важи,жило несколько грузинских семей из деревень. В семье Гоги было 7 девочек.Когда его жена – Цисана,родила восьмую – его нашли мёртвым в сарае. Помню, как все соседи собирали деньги для несчастной Цисаны...Мама делилась с ней сливочным маслом и другим сырьём кондитерского комбината Мзиури, которого было всегда в доме в достатке...
Ближе к переходному мосту жила семья сегодняшнего "российского патриота"– певуна Сосо Павлиашвили.Семья ничем не отличалась от других семей.Сосо дружил с биржевиками.Одним из них был его друг Авто Адуашвили.Позже, грузинские власти обвинили Сосо в его убийстве и требовали его выдачи.
Вот,что сам Сосо написал в своей биографии:"Я рос не только в многонациональном городе, но и в многонациональном дворе. В нашем дворе на Нахаловке, где выросли не только мы, но и наши родители, из восьми семей было пять не грузинских. Эти семьи годами жили бок о бок."
В районе ,Нахаловка ,было несколько школ. Самой престижной считалась 11-ая средне образовательная – бывшая женская гимназия. В конце 50-х в школе появились мальчики ,переведенные из мужской 13-ой гимназии. Это и была моя школа.Строгая,в английском стиле директриса – Натела Антоновна Муджири ,с прилепившейся к ней кликухой «индюшка». Это была классная дама старого поколения ,настоящая хозяйка.
Попадать в кабинет индюшки я не желала даже лютому врагу. Рассказывали,что она закрывала дверь и очень долго и больно тянула за ухо. Ученики – проказники смиренно принимали наказание . Индюшку боялись все,без исключения. У меня всегда дрожал подбородок при встрече с ней.На  приветствие – здравствуй ,деточка, я с трудом выдавливала из себя ,– здравствуйте Нателла Антоновна. Мой  отчаянный однокашник, с редким чувством юмора – Юрка Размадзе – живой свидетель наказаний .Он побывал у индюшки пару раз(по моим подсчётам),точно. На её приветствие он ответил:
– Здравствуйте,индюшка.Случилось это при мне и я сразу удрала, поскольку стала безудержно, не по детски ,ржать. Отсидев в кабинете директора школы, Юрка с гордой, ,хитрющей мордочкой ввалился в класс. Ухо было красным.
Школа и школьные годы неразрывно связаны с моими тбилисскими воспоминаниями.Это немалая часть жизни ,которую вместе со мной прошли любимая украинская нянечка Любтя и родители.
Педагоги были "старой закалки " – тбилисская интеллигенция,чудом уцелевшая в сталинской бойне в Грузии.
Грузинский язык преподавала Натела Георгиевна Антадзе – реальный " луч света в тёмном царстве" антипропаганды "сладкой" советской жизни. Именно от неё,а не от педагога русской словесности, мы узнали о М.Булгакове, В.Набокове, И.Бродском."Мастер и Маргарита", в самиздате,я читала,обёрнутую в газету "Правда".Натела обладала редким интеллектом и изумительным чувство юмора.
Как в одном классе собрали столько "приятных" для уха фамилий,– говорила она. В классе раздавался лающий хохот. Да,так получилось,что Юрка Размадзе,Маечка Блиадзе,Гия Насрадзе были моими одноклассниками.
А её словечки,сложные для нашего " тонкого" восприятия: логорея,кураж, фрисон, дефилировать,звучали как нечто космическое.
Ты настоящий ПЛЕБИСЦИЛ...,– кричал хриплым голосом бывший известный грузинский боксёр ,наш физрук, "Борис объелся крыс".Это касалось каждого,кто не мог прыгнуть через "козла" или отжаться от пола 10-15 раз.Благодаря Боре,на наших уроках физкультуры, появились шорты и майка "в облипочку ". Что он имел в виду? Возможно плебея или ещё кого... Спросить, к сожалению ,сегодня не у кого. Но слово осталось жить.
Украшением и настоящим бриллиантом школы,была учительница ботаники и зоологии – Нелли Рашидовна. Такой, необыкновенной красоты, женщины я,пожалуй, не встречала. Нелли была среднего роста,с роскошными,стройными ногами .Её синие, раскосые глаза оттеняли чёрные,почти вороньи, пышные волосы,зачёсанные прямым прoбором назад. Ослепительная улыбка подчёркивала красивый,чувственный белозубый рот. Мальчишки её обожали. Побег на "шатало"с любого урока был нередким, но не с Неллиного. Всем было интересно посмотреть на её новое шифоновое,синее платье в белый горошек.
Ходить в любимицах у Нелли была большая честь.Мне она давала сбежать со своего урока и притащить из дома мамино знаменитое мацони.Возможно, здесь и кроется причина моих "привилегий"?
А моя великолепная учительницу французского языка – Ишхнели Александра Александровна –остаток рафинированной грузинской интеллигенции в совковой Грузии.
Bonjour chers enfants,– приветствовала она нас.Мы как оголтелые орали в ответ:
– Bonjour mon ma;tre bien-aim!
На уроке говорили только по-французски.Это был настоящий праздник!Сколько мы узнали от Александры о французской литературе,французском шансоне! Она давала нам прослушать Шарля Азнавура, Мирей Матье,знаменитую Пиаф...
Золотое время,школьные годы!Ах,как  же быстро они пролетели,промчались.
По пятницам и субботам нахаловские жители устраивали банные дни.В районе были две бани. Одна из них находилась недалеко от трикотажного комбината,другая – поближе к Малаканскому мосту.Домашний душ и ванная были "роскошью",которой располагали жители  небольшого количества многоэтажек а районе.
Собрав необходимые принадлежности: мыло,мочалки,полотенца, – семьи ходили в баню. Аттракцией тбилисских бань были – банщики и банщицы. Почему-то считалось,что помыться без них – потерянное время. Главным "оружием" банщиков была перчатка. Её шили из грубой мешковины . Для меня это была настоящая пытка...по удалению кожи. .Целые слои грязи отделялись вместе с клетками эпителия. Красное, от растирания жёсткой перчаткой, тело после мыла было скользким и блестящим. Процедура была ещё та...Стояла очередь за тазами,к душу подходить можно было также пройдя через поток тёток.
Баню я запомнила на всю свою жизнь.Впоследствии, папа соорудил у нас свою банную комнату и к нам соседи приходили мыться,как на праздник со своей чачей,вином и закусками.
Домашняя "баня" была настоящим событием нашего двора.Печка стояла снаружи,на ней нагревалась вода в огромных выварках и заливалась в бочку.Нужно было очень экономно расходовать воду,чтобы горячая вода досталась всем.Холодную приносили в вёдрах и разбавляли в тазике кипяток. Моей домашней банщицей была нянечка Любтя. В месяц один раз всей семьёй мы ездили в серную баню. К нам присоединялись соседи . Получался массовый ,банный "заплыв" в Ортачала – район серных бань.
Возможно потому что я смотрела на всё глазами своей молодости, в тогдашнее время, Тбилиси мне казался самым красивым городом в мире. Я была влюблена в этот город посреди окружающих его гор, окаймлённый роскошными зелёными садами, с его грозной и такой устрашающей Курой, с грядой снежных вершин на дальнем горизонте ,с ласковым и нежно – голубым небом . Я не замечала никаких неудобств ,которые возбуждали у некоторых неудовольствие, мне всё казалось доступным, привлекательным, родным. Тбилиси ,для меня был местом ,краше которого я ничего не знала и узнать не особенно собиралась.
Сколько километров я там протопала пехом!Сейчас, мне самой не верится, что на тренировки ,до стадиона Динамо я ходила пешком.
За переходным мостом начиналась привокзальная площадь, недалеко за ней был Дизертирский рынок. Малаканский базар находился за железнодорожным мостом.По переулку перед Малаканским рынком был выход на Кирочную улицу, оттуда рукой подать до стадиона Динамо.От стадиона Динамо легко было дойти до Плеханова. Тренировки начинались утром и вставать приходилось очень рано. Иногда ,когда папа был свободным подвозил меня к стадиону и сразу уезжал. Я мечтала чтобы он остался и посмотрел какая я смелая и отважная спортсменка, а не «нюня», как он меня иногда ласково называл. Мечта моя так и не сбылась. У отца никогда не было времени. Он спешил на работу. Надо было создавать семье «комфортную жизнь».
Уже после репатриации в Израиль,посетив Тбилиси,я не могла поверить,что расстояние от моего прежнего дома до стадиона Динамо я легко проходила пехом. Разленилась я в стране исхода.Да и возраст начал показывать свой оскал.
Меня всё ещё тянет в мой Тбилиси,хотя я мало узнаю его в последнее время,меня тянет в мой дворик,в моё детство, со слезами на глазах,с лишениями,маленькими радостями...

Тбилисский дворик! Ты– мой сон!
Причудливый и одинокий...
В нём слышен песен перезвон
О Грузии – моей далёкой!

Кривые лестнички в домах
И лепет детворы дворовой.
На окнах видна бахрома,
Окрашенная в цвет багровый.

«Мацони, зелень»,- подходи!
«Точу ножи,старИе вЭщи»
Нет всему этому цены!
Жаль не вернуть,что было прежде…

Тбилисский дворик, словно сад!
Растёт лоза из винограда.
А в ночь небесный звездопад
Всё освещает, как в награду!

Тбилисский дворик– часть меня,
Детства и юности зерцало.
Даёт состариться любя
И прелесть рифмы, чтоб ласкала!

Безжалостно летят года,
Меняя лик, наш быт, мотивы...
Но остаются навсегда
Душевной памяти архивы...

В конце 70-х в моду вошли лакированные туфли с большой пряжкой на платформе.В Тбилиси сию новинку "крутой моды" привозили из Еревана. На Кавказе были свои законы развития экономики.Подпольные кооперативы процветали. Именно в них и создавались "шедевры современной моды" :джинсы Ливайс, капроновые чулки ,сумочки и другая совковая роскошь...кавказского разлива. ТуХли продавал в Навтклуге , известный всем модницам ,голубоглазый красавец Ашот . Мы с моей подругой детства – Сатик были одними из первых обладательниц сих роскошных туХель. Чтобы не выглядеть "инкубаторскими", цвет приобрели разный.
Кто жил в Тбилиси в эти годы прекрасно осведомлён о наличии в Нахаловке кинотеатра "Сакартвело"на улице Октябрьской. Весьма редко,но и нашу местную достопримечательность удивляли показом зарубежных фильмов.Билеты,как и любой "дефиСит спеСифический"доставались".
Помню,что прыгала как гиперактивная когда получила приглашение от Мишки Хаджая на итальянский фильм "Вчера,сегодня,завтра" с роскошной Софи Лорен в главной роли. Сатик была со мной,иначе поход в кино не состоялся бы.
Разоделись,как на праздник и,естественно,в обновке.В зале выключили свет и начался показ журнала.Ноги ныли.Лаковые туфли стали жать в нетерпёж.Я сняла свою "роскошную" обнову и вздохнула полной грудью.
Начался фильм.В самом напряженном месте, в ожидании страстного поцелуя Марчелло Мастрояни,я обнаружила,что мои новые лаковые туфли... исчезли.
В гробовой тишине я на весь зал заорала:–"Где туфли"? Передать то,что происходило в зале невозможно двумя словами.Зал загудел.
– Гачумди,шен упатроно(заткнись бесхозная).Самый изощрённый мат на грузинском звучал со всех сторон зала.Я не унималась.
–"Пехсацмелеби,сад арис чеми пехсацмелеби?(туфли,где мои туфли?)".
Меня вытащили из зала.За мной шаркали Сатик и Миша.Мишка не мог скрыть смех,он хохотал как придурошный. Мне было не до смеха.Я была босая в красивом,шёлковом платье сине – зелёного цвета,сшитого женой нашего местного раввина – Левина.
Увидев меня в таком странном виде администратор решил вернуться к месту моего сидения,но не обнаружив там ничего,получив по ходу несколько "матерей" от зрителей, столь захватывающей,сексуально – эротической картины,выскочил со смехом к нам.
–Туфли ушли,– сказал он,задыхаясь от смеха...
Культурный поход в кино был замаскирован тренировкой. В любом виде нужно было возвращаться. Учтивый администратор усадил нас у себя в кабинете и велел ждать.
Закончился показ фильма.Толпа ринулась наружу.Мы продолжали сидеть и ждать администратора.
По прошествии некоторого времени,которое для меня казалось вечностью,он появился с сандалиями в руках.Поношенные сандалии были не первой свежести и вида.Выхода у меня не было.Счастье,что у его дочери и у меня был один размер обуви.
– Можешь не возвращать,– сказал он мне ...продолжая хохотать ...
Для меня утро – самый тяжёлый период дня.
Гормон мелатонин, отвечающий за сон и бодрствование у меня работает по сегодняшний день.
Рано утром,Любтя,распахивала двери и окна.Утренний тбилисский ветерок щекотал щеки.
Встать,почистить зубы , пойти на кухню завтракать – было маленькой трагедией сонной девочки.
После многократного предупреждения мули(Любти),мол, время поджимает и нужно подниматься,я нехотя подтягиваясь ,и отжимаясь высовывалась из под одеяла.Этот процесс был медленным и мучительным. Голова была тяжёлой, будто налитой свинцом , ноги – и вовсе чугунные еле ковыляли, шаркая, до ванной.Я делала вид,что чищу зубы...Зубной порошок, с мятным вкусом – ещё одна утренняя пытка.
Особенным доверием у Любти я не пользовалась. Требование открыть рот и "дыхнуть на меня" было "диктаторским проявлением" любимой нянечки. Единственная возможность убедиться,что зубы реально чистились.Приходилось делать несколько возвратных движений по зубному ряду,чтобы имитировать устойчивый запах мяты...
Завтрак был "традиционным".Он включал в себя какой - нибудь пирожок или булочку с молоком. Не доев и не допив я отправлялась надевать форму. Любтя ежедневно обновляла мне воротнички,белый цвет которых исчезал после первого урока.Особенной аккуратностью я не славилась.Вся грязь в нашем классном кабинете, почему-то, прилипала именно ко мне.
– Яка же ты, моё солнышко,неряха.Все детки ,як детки,а ты вечно с грязным фартуком и серыми воротничками,– верещала Любтя .
Ну как мне было объяснить,что всё ко мне липло само(так мне, во всяком случае, казалось). Негодница – грязь прилипала при ползании по полу. Вся кабинетная пыль была – моя и Вальки Булович .(Ещё одна аккуратница класса).
Мои опоздания стали обычной рутиной.Любимая учительница младших классов, Мария Александровна, не делала акцента на мне ,а лишь глазами указывала на место. Любтя за дверьми наблюдала моё приземление на парту и удалялась.
Окончательно я просыпалась лишь ко второму уроку.
До сих пор самым тяжёлым периодом дня у меня осталось утро.

Нарежь, Отарчик, хачапури,
Под грусть звучащего чонгури.
Налей искристого вина,
Хоть без него я вдрызг пьяна!

Поговорим о ностальгии
Пока мы пьём и мы – живые!
Ведь это – память о былом,
Где детство ,юность, отчий дом!

Где были слёзы вперемешку
С наивной радостью, усмешкой…
Чернели губы от туты.
Кошачили до темноты.

Где папа, мама – все живые.
Рассказы Клавкины смешные…
Где Любтя жарит пирожки,
Конфеты прячет в «тайники»…

Где Юрка съел запас варенья,
Весь в расцарапанных коленьях.
Где – тётя Нина Шимширян,
Сосед Георгий – вечно пьян…

Кто называет ностальгией
Дома и цепи золотые?
Нет, это – дядя Ачико –
Театр актёра одного!

Там кофе варит Параджанов,
Там нет двуличья и обманов.
Где – дядя Вася, его мат –
Словесной выдумки салат…

Такую, в общем, ностальгию,
Вернее, так – драматургию,
Как память в сейфе мы храним
В напоминание живым.

В старом районе Тбилиси находилась ашкеназийская синагога.Она представляла собой заброшенного вида здание,больше напоминающее развалину, готовую к сносу.Рядом,чуть выше, стояло красивое здание грузинской синагоги.Здесь было намного богаче ,да и народу всегда пребывало числом поболее.Если кому-то нужны были дефицитные лекарства,свадебное платье,жвачки и французские духи,то всё это "богатство" можно было приобрести не отходя от "объекта". Достаточно было встретить "связного",а он уже отводил по необходимому адресу – к "продавцу".
Те немногие,которые пытались в условиях Совка сохранять приверженность иудаизму, могли купить здесь кошерные продукты в определённые дни.В Песах –
(еврейскую пасху),в дополнение к тому небольшому количеству мацы,которую выдавали в "русской синагоге",в грузинской можно было докупить нужное количество.
В отличие от других республик Союза еврейская жизнь в Грузии какая...никакая, но теплилась.В Синагогу ходили .Это были ,в основном, пожилые евреи из грузинской и ашкеназийской диаспоры .Грузинские евреи всегда соблюдали кашрут. Молодёжь же ходила в синагогу потусоваться,а никак не с целью ознакомления с постулатами Торы.
Особенной религиозностью моя семья не отличалась,скорее были агностиками или даже атеистами,вроде меня.Несмотря на свои атеистические взгляды и отрицание поклонения храмам и всякой религиозной мишуре,любимым моим анекдотом был и остаётся этот:
– Дети,давайте все дружно покажем Богу фигу.
– Сёма,почему все показали , а ты нет?
– Смотрите ,учительница...Если его нет,то кому показывать фигу? Ну,а если он есть,то я не хочу портить с ним отношения.
Даже в такой семье,как моя, четыре еврейских праздника соблюдались: Ханука,Песах,Рош Хашана и Йом Кипур.
Хануку мы с братом ждали всегда. Ранним утром подбегали к родителям,чтобы получить свои "положенные" ханукальные "деньги" – дмей Ханука.Каждый получал по пять рублей и убирался восвояси...Для нас это были большие деньги.
Еврейские соседи заносили в дом сладости:домашнюю выпечку,шоколад "Коровка" и разные конфеты.Детвора бегала по соседским дворам,где жили евреи собирать деньги и сладости.Наши щедрые соседи с удовольствием делились.Это мицва,– говорили они.Для нас слово было непонятным,но раз дают ,значит мицва – хорошо.
Особенной скромностью я не обладала,поэтому денег мне доставалось значительно больше чем другим, да и конфет приносила полные карманы.Их мне старательно пришивала к юбке на Хануку  Любтя. После наполнения карманов визит к соседям заканчивался. Хануку ждали и наши не еврейские дворовые ребята.Им доставалось немалое количество от ханукальных конфет.
На Рош Хашану мама пекла медовый пряник и штрудель. Лакомства были расчудесными и их ждал весь наш шумный и совсем не еврейский двор.Обязательным блюдом была фаршированную рыба. никогда не любила,а рыбья ,вкусная голова доставалась всегда папе – главе семейства.Мне запомнилось,что это был самый вкусный праздник.
Повзрослев,мы стали ходить в Синагогу – знакомиться.Это было дешевле, нежели платить шатхенте(свахе)Розе за знакомство с еврейскими мальчиками из важных,состоятельных семейств.Знакомства,таки,частенько заканчивались свадьбой.Синагога стала "местом встречи,которое изменить нельзя".
Главной примечательностью Тбилисской ашкеназийской Синагоги, которая как я уже отмечала, не отличалась своей архитектурной изысканностью, был её раввин Малисов. Это был среднего роста, рыхлый, пожилой человек неопрятного вида.Кто бы мог подумать, что он станет нашим родственником , когда его уже стареющая дочь выйдет замуж за сводного папиного племянника. Воистину, пути Господни неисповедимы !Не знаю, в чём конкретно была заслуга и популярность среди прихожан Синагоги раввина Малисова, но до сих пор у меня сохранились старинные молитвенные Книги с печатью Синагоги.Наверно это было нормой поведения – тащить всё, что плохо лежало .
Не меньшей популярностью в Тбилиси у местных модниц пользовалась рабанит Малка – жена Малисова. Она была настоящей кудесницей.В весьма сложные времена,когда достать приличный кусок ткани было проблемой,она творила чудеса пошивочного искусства.Это была портниха от бога.Как она умудрилась из метра парчи сшить мне роскошное свадебное платье до сих пор непонятно.Правда ,сильно нагибаться в нём было чревато,но при большом старании можно было этого не делать ,дабы не знакомить окружающих с труселями. Попасть к ней было делом непростым,но я,как - бы...ходила в родственниках.
Все наши тусовочные встречи, назначались у входа в Синагогу.Место удобное для всех.Она освещала наше гудение и сумасшедшие танцульки под Битлов и страстное танго с прижиманиями под Синатру.
Эти прижимания и поцелуи многих доводили до токсикоза.Если кто-то из приглашённых отказывался целоваться и отведать язык во рту,что вызывало рвотную реакцию, легко было попасть в группу невостребованных,которых в будущем не приглашали и не брали на тусовки.
Меня терпели непонятно за какие такие заслуги,поскольку объекта среди тусующихся я для себя не видела.
Мои увлечения были временными и несерьёзными. На одной из таких тусовочных встреч я познакомилась с розовощёким парнем – Борей Каплуновичем. Для меня он был и остался Береле. С Береле приятно было танцевать в обнимку.Мне всегда нравились ребята с широкими плечами и крепкими,мускулистыми руками.
Боря,Боря...Таким влюблённым был!Звонки,встречи у школы,цветочки,шоколадные конфеты...с фабрики ,где работала моя мама.Если бы всё это способствовало чувству бабочек в животе и искрам в глазах.Мне было его искренне жаль,но...насильно мил не будешь!
Жизнь – сложная штукенция. Впоследствии, мы стали с Береле неплохими друзьями ,когда уже у обоих были семьи и дети.Я ездила в Москву,где он создал успешную фирму "Москва",занимающуюся продажей медоборудования. Он помог мне открыть клинику в Иерусалиме.
Бори,который через 10 лет после наших тусовок и танцев-шманцев,заявил мне,несколько ошарашенной,что любит меня до сих пор,уже нет в живых.Неуправляемый диабет сделал своё чёрное дело,он безвременно умер.
Прошли годы...Переезд в другую страну,страну моих предков – Израиль.
Как много времени прошло с того дня,когда мы совершили "алию"(поднялись,так говорят в Израиле), репатриировались и наконец-то я решилась поехать в родной город Тбилиси.
Гостиница моя была на улице Леселидзе. Я бы её назвала Еврейской.Испокон веков там была большая концентрация евреев.И,таки,первый мой визит был в Синагогу.Передо мной предстало новое,отстроенное
здание.Красивое,светлое,большое.Да и Тбилиси стал другим...изменился.

В Иерусалиме мучает бессонница.
Хамсин,песок несётся за окном.
Стреляют где - то, кто- то Богу молится
По - разному. И каждый – о своём.

В Тбилиси – черепичный бисер домиков
Разбросан над взъерошенной КурОй .
До боли всё знакомо мне, до коликов
Старинных улочек язык живой...

Священный город, ты – совсем не домысел!
Притягиваешь как земной магнит.
Ты для врагов – пылающая «молния»,
Сплошной – « мировотворческий» гамбит!

Наивность итальянских твоих двориков
Вкус Мукузани и Мтацминды высь
Богатый теплотою и историей
Тбилиси, словно сказочная рысь!

Я не страдаю чёрной меланхолией,
Не верю в силу чар и ворожбы.
Зависимость моя  как алкогольная –
Любовь к двум городам моей судьбы.

Тбилиси всегда был городом колоритным, многонациональным. Каждый народ внёс определённую толику во взаимодействие языков и создание чисто тбилисских словечек и выражений. Порой, грустное перекликалось с необычным тбилисским юмором, который был понятен только нам – тбилисцам..
Тбилисец – это определённая национальность. Те, кто свою жизнь связал с этим удивительным городом, пользуются смешанно – тбилисским языком до конца жизни.
В старых домах Тбилиси, некогда принадлежащих состоятельным людям, обычно, на нижних этажах размещались флигели. Когда-то, в былые времена, там жила прислуга. При Советах они превратились в обычное жильё тбилисских горожан,а самые запущенные сараи – в склад старых вещей. На улице Советской, что находилась в районе «Нахаловка», во "флигелях" жили «понаехавшие" из деревень и из России.
Наш двор не был исключением. Это был типичный тбилисский дворик. Кто только в нём не жил.
В одной, из пристроенных к флигелю, комнате проживала Иваниха. По сегодняшний день не знаю её имени. Весь двор называл её так и не иначе. Иваниха была представительницей древней профессии,ночная бабочка. Её клиентами, в основном, были иностранные студенты. Она была шумной и очень общительной дамой бальзаковского возраста.
После очередного "клиента", она высовывалась на свой маленький, пристроенный к одной комнатке, "балкончик" и на весь двор орала: – «Чатлах, так мало заплатил. А ещё говорит, что из Кумаруна!».
Нам не совсем была понятна география, где находится этот, очевидно, Камерун, но всем было ясно, что у Иванихи был "чатлах". По – нашему – плохой человек.
Однажды, когда мне соседский мальчишка подставил подножку, и я свалилась, в сердцах выдав Иванихин "чатлах", то получила сразу дополнительную порцию – затрещину.
Иваниха, как и мой папа, не могла выговорить слово «Азербайджан»
«У меня сегодня был асейпаржанец – бозис швил. Деньги не дал, – жаловалась она.Последнее – нами легко усваивалось. Когда узнали значение, то было не очень смешно. Бозис швили – ребёнок ****и.
Рядом с Иванихиной пристройкой была такая же однушка. В ней жила тётя Этери. Она была "понаехавшая", из Кахетии. Добрячка необыкновенная. За чурчхелой или сухим корольком бегали к ней. Можно было не просить, она сама догадывалась, что визит наш – неспроста. Этери не выносила Иваниху физически. «Каи ра, прекраты страковать.Не стракуй!", – кричала Этери на громогласные выступления Иванихи. Это слово, производное от слова траки, – жопа. Значение его – прекрати выпендриваться.Успокоить Иваниху было делом не лёгким.Соседи обязаны знать всё,что творится у неё дома.Мы у неё были вместо Фейсбука.
Однажды, в соседнем дворе, скончался мужчина, который слыл большим скандалистом. Утром, высунувшись из своего гнезда,Этери, во всеуслышание спросила соседа с нижнего этажа:
– Шалико-ра мохта ам сацодавс"(что с этим несчастным случилось?).
Иваниха тут же присоединилась к вопросу. Шалико повернулся к ней и громко сообщил:
– Ат рака.(От рака, мол скончался).Реакция нашей старой девы – Этери, последовала мгновенно .Она на весь двор выдала:
– Атрака, атрака, да гардаицвала... (довыпендривался и умер).
Так и запомнилась эта фраза на всю жизнь.
Вначале 80-ых в моду вошли мини- юбки. Мода была отменной во всех смыслах – экономия ткани, возможность показать свои красивые ножки. Однажды, когда я спустилась во двор, неугомонная Маро мне кинула:
– Я твой фасон опрокинула...
Где ещё можно услышать такую музыку слов? Только в Тбилиси!
Тбилисская свадьба – это не только ритуал. Это – нечто особенное, незабываемое! После первой брачной ночи всем интересно было знать – невеста "дэвушка", или не дай Бог, нет. Утром слышишь:
– Рава… а? Целка, или? (ну, она девственница, или?).
Обычно, утром невеста оказывалась "целкой". Иначе никто бы и не рискнул выйти замуж. Традиции оставались консервативными.
На свадьбах гудел весь двор. Вся ребятня сбегалась на запахи шашлыков и разных вкусностей. Дворовые столы ломились от всевозможных яств... Ох-х-х, уж эти тбилисские свадьбы!
Уже после репатриации я приехав в Тбилиси была приглашена на свадьбу. В стране поголовная безработица,народ нищенствует,а свадьба на 300 человек,вино лилось рекой, поросята,ягнята,цыплята,икра красная,икра чёрная...Чего там только не было. Моветон полный...
Тётя Натела , из семьи богатых, по тем временам, грузинских евреев, была великолепной хозяйкой и стряпухой. Перед праздниками она делала огромное количество колбасок, которые вывешивались за окном и некоторое время сохли без марли. Это был наш улов.
Ванная комната нашей квартиры упиралась в угол окна с колбасками. Я соорудила крючок и привязала его к деревянной швабре. Этим приспособлением легко было стаскивать колбаски. Их количество постепенно уменьшалось. Никто не мог догадаться, чьи это проделки. Девочка из интеллигентной семьи не способна на такое хулиганство. Мальчишки дворовые были в полном восторге от моего "героизма" и разделяли со мной добычу. Однажды, тётя Натела высунулась из окна и заорала,
– Федерасты, тквени дедац ватире, гётферанебо (пидерасты, я вашу мать, жопошники). Это не фтыцы, это – чатлахи, но как? (Это, мол, не птицы)...
Мы поняли, что обвинять птиц долго не станут и прекратили таскать колбасу.
Утро нашего двора всегда начиналось с возгласов продавцов. Кукурузные шарики –бати-бути, зелень, разные солёности - джонджоли, перец, мочёный чеснок, мацони привозил один и тот же очень колоритный разносчик на ослике. Он орал во всю глотку: «Бати – бути, бати – бути, мацони, свэжая мацони, цыцмата!» – так, что будильник в доме можно было не держать... Все жители выбегали во двор – в чём спали. Картина была ещё та, только и писать маслом! Шалико – в кальсонах, Зойка – в ажуре, Иваниха – в каком-то пИнюАре... Торг шёл полным ходом. После ухода торговца двор затихал.
Любая дворовая проблема всегда решалась сообща. Когда не было воды – все делились набранной заранее, которую держали в банках, бутылках в ванной комнате. Если что-то у кого-то портилось, то приглашались Иванихины "фраеры", которые за стакан чачи (грузинской виноградной водки) чинили всё.
Достоянием двора была – Ника. Внучка известного оператора, дочь певицы местного оперного театра, которая утверждала, что пела со знаменитым Карузо. Ника, как и Иваниха, рано начала вольготный образ жизни ночной бабочки. Уровень её "клиентуры" был выше иванихинского, и к нашему двору начали подъезжать «Волги», «Фиаты», что было для того времени – неплохо. Одевалась Ника безвкусно, вызывающе, ярко. Но, какая это была почва для разговоров в нашем дворе!
Шалвович её называл «Эзос мачалка» – дворовая мочалка. Ника здорово пила, много курила, и частенько её возвращали не совсем адекватной. Если кто-то осмеливался спросить: «Сад икави Ника,джан (где ты была дорогая Ника?)», – можно было получить шквал "нежности": «Дакети шен протезиани пири, мосаткнават дабадебули...(заткни свой протезный рот, рожденный для ебли).
Просто фонтан речи! Где ещё такое услышишь! Меня она обожала и постоянно дарила какие-то сладости, жвачки (страшный дефицит), заколки для волос.
«Какой сладкий парцуф (какое сладкое лицо...) у тебя!», – так она выражала своё "нежное" ко мне отношение.
– Девочка, никогда не пей, как я, не кури как я. И, вообще, никакие другие вещи не делай, как я.
Печально было узнать, что Ника спилась.Ничего мне неизвестно о её судьбе.

Многолик был тбилисский наш ник…
Вонцес, рава хар, натерсен –живы?
Там сложился наш общий язык.
Был по-своему – красноречивый…

Авлабарский цвет красных волос,
Молоканский базар, «Дезертирка»…
Вор в законе в "Нахаловке" рос,
А в "Ваке" – антикварная бирка.

"Площадь Ленина", клумбы из роз,
"Руставели" – несопоставимо…
«Чашка» многим «здоровье здесь нёс»,
С Синагоги еврейской, вестимо.

По утрам – "бати–бути" в обмен
На бутылки пустые с запаса,
Фрукты – с "Веры", сапожник Сурен
Подбивал всем подошвы с припаса.

Заиграет шарманщик –кинто
Песнь –элегию местных мотивов,
И почувствуешь всей остротой
Колорит всех кавказских "архивов"…


Сухишвилевский танец – балет!
"Сердце гор" – гений Чабукиани...
Параджановский был этикет...
Театральной элиты – гулянье!


Школа, парк утопал в тополях…
У уборщиц – французский свободный, -
Из дворян , что была в соболях –
Комнатушка, едва, в подворотне…

Так и жили, как в общем дворе.
Если бился стакан, то дарили …
Общим было тепло в сентябре.
Мы любили, любили, любили…

(Вонцес(арм)-как дела?,рава хар(гр)-Как дела?,натерсен(азерб)-как дела?
Как бы тёщу не назвали – свой парень или ещё как , для моего израильтянина, она – хама,что в переводе с иврита – горячая. Мама моя – евойная хама, действительно, была горячая,царство ей небесное. Вскипала без подогрева.Собираемся на море. Она укладывала кусок пастромы по-румынски, открывалку и несколько пар семейных мужьих трусов. На месте Мёртвого моря я бы жутко обиделась. Кормят там отлично, открывалка – не нужна, а про семейные трусы в ёлочку лучше промолчу.
Попробуй откажись.. Все аргументы ничтожны и невыносимы были для её ранимого уха. Светлая память!
А рассказ на этот раз не о моей маме – тёще,а её близкой подруге,вернее её дочери – Кето. Стройная и нежная Кето –была украшением Нахаловки.Этот район, некогда, был нахально ,незаконно заселён.В основном, послевоенными переселенцами из разных республик Союза и айсорами –коренными жителями Ирана. Айсоры в Грузии укрепились несколько сот лет тому назад.Они преимущественно жили в горных районах Нахаловки. В основном,занимались скотоводством и сельским хозяйством. Мацони , первые овощи можно было купить у них за сумму ,гораздо меньшую базарной.
Кетошка была любимой дочерью в семье,где было ещё два брата.Двери дома Кутателадзе никогда не закрывались.Я там частенько любила поесть кусочек хачапури ,запить вкусным домашним соком деревенских яблок с роскошным "наполеоном" тёти Наны. Моя мама работала с ней на Кондитерской фабрике "Мзиури". И жили они напротив нас.
По наличию в доме шоколада,вафель,большого количества яиц и сливочного масла, можно было сразу определить место работы хозяйки дома в Тбилиси.
Кето своими формами и роскошными длинными ногами привлекала местных любителей женщин,а их было немало.В неполные 16 лет она исчезла из дома, "укралась" .Побег закончился рождением через девять положенных месяцев крепыша, Гийки – замечательного пацана,всеобщего любимца.Для традиционной грузинской семьи это было стрессом,но решили всё полюбовно и уже после рождения Гии,справили свадьбу.
Маму очень любили в семье Кутателадзе,с ней частенько советовались, уважали.К этому времени она была экономическим мозгом фабрики "Мзиури" – бухгалтером.
После двух неполных лет совместной жизни ,молодая семья не состоялась и Кето ушла от неверного мужа ,вернувшись к родителям.Моя мама стала посредником,вернее мотором сдерживания натиска двух братьев Кетуши, рвущихся в бой,чтобы наказать козла – изменника.К Фридыным советам прислушались. Обошлось без поножовщины и тюрьмы – довольно частым явлением нашего райончика.
Кети долго не оставалась одна.Вторым её замужеством был работник райкома и КГб-Вася Нижарадзе, с вечно кислым ,мрачным лицом человеконенавистника и шмыгающим носом.Выйти замуж вторично с ребёнком в Грузии в то время , было событием не частым.Выпивший Вася становился находкой для шпиона и разнузданно делился о своих приключениях на фронте очернения людей.До чего же легко было сделать из порядочной женщины проститутку,– со слов Василия, и как легко "собирался компромат"...Моя покойная мамань после таких рассказов получала шок и на некоторое время делала перерывы от посещений своей самой близкой подруги.
Кетуша жила у родителей.После рождения девочки,Вася исчез.Мы так и не поняли что там произошло,но чужая семья – тОмный лес,– так говорил наш сосед Шалико."Цади да гаиге"...(Иди и пойми).Однажды, Кетуша пришла к нам и в слезах стала рассказывать,что причиной всех её разводов является тётя Нана,то бишь – ейная мать.Она не выносит её мужей,называет их в лицо дебилами(что недалеко было от истины).По-видимому Нана не стала для своих зятей хамой(горячей)...
– Маро, я тебя прошу, умоляю... прошлый новый год твой Гия развёл такой костёр во дворе, думали, что спалит весь наш сарай.
– Какой ты смелый, когда его нэт... прыдОт, ему скажи, да? – это почти обычный диалог в нашем тбилисском дворе между Валентиной – обаятельной искательницей приключений и Маро – «деревенщиной»(так её называл наш сосед– дядя Вася), которой удалось, непонятно как, получить разрешение от Горсовета на небольшой чуланчик нижнего этажа под жилое помещение. Единственный сын Маро – Гия, был местным биржевиком и отъявленным хулиганом.
Предновогодние дни нашего двора очень напоминали местную Синагогу. Двор гудел … Резали живность и отчищали её тут же под громкие крики и завывания дворовых босяков. Я была среди них. Можно было насытиться одними запахами. Кто-то жарил хачапури, у кого-то варилась индейка для сациви, нарезали грецкие орехи для гозинаки и пхали. Во дворе стоял запах пряностей, ванили, жареных цыплят – табака, бульона с петрушкой, луком и морковью. Запахи пьянили и возбуждали аппетит не на шутку... Выпросить кусочек хачапури, или торта было невозможно. Холодильники при этом были забиты до отказа. Всё это обилие съестного хранилось до наступления Нового Года.
Костёр и шашлыки – были обязательной частью всеобщего новогоднего балагана.. Мясо к шашлыкам готовилось заранее и ,обычно, это святое действо доверялось только мужчинам.
В огромном тазу, рассчитанном на всех жителей и гостей двора, нарезали кусочками филе ягнёнка и телятины. Всё это обрабатывалось специями, чесноком и заливалось домашним белым вином, привезенным тётей Маро из Кахетинской деревни. Тут же разжигался костёр. Ветки для него тащила с соседних улиц дворовая детвора... Шашлык доставался всем, обделённых не было .
Праздник начинался с Советского Шампанского. Его, под идиотские завывания и дикие крики всех дворовых, на своём малюсеньком балконе, открывал бывший актёр Руставелевского театра – Валико. Всем, естественно, не доставалось, но некоторые сбегали со второго этажа и четвертью бокала орали тосты за здравие. Так, под всеобщее улюлюканье и галдёжь, встречали Новый Год.
– Ахал целс гоумарджос (с новым годом)...кричал с шекспировским размахом Валико, облачённый в китайский шёлковый халат с попугаями. С первого и второго этажа разносилось: "джос, джос"!!! Обязательно было выпить за всех дворовых. Это был затяжной тост. Упоминались все. Некоторая доля цинизма и вранья во всём этом многоголосье присутствовала. Так, пили за щедрую душу дяди Ираклия – страшного жмота, которого все называли "жадина". – Попробуй выпросить у этого жмота солнца при хорошей погоде,– говорил наш сосед из смежного двора – Шотико. Особенно, веселил тост за порядочность и открытость Валентины – местной " бабочки". За детей и родителей пили уже в своей квартире и, обычно, стоя.
Обычаем двора был предновогодний поход в серную баню. Почти весь двор с утра, 30-го декабря, отправлялся "мыться". Всем было известно, кто идёт в баню. Ужасно хотелось присоединиться к этому действу. Меня, обычно, не брали из-за наличия собственной ванной комнаты, что в нашем дворе было редкостью. Иногда, родители всё-таки соглашались, после слёз и домоганий, отпустить меня с тётей Маро. Она была: "честной, порядочной тёткой, с доверием", – так говорил папа. Возвращение с банной церемонии было всегда громким... Нас встречали, оставшиеся дома, соседи с криком: "С лёгким паром!". Нет конца моим воспоминаниям, бередящим память и душу…
Новый Год – праздник особенный! В Тбилиси он никогда не ассоциировался с религией. Скорее – повод один раз в году собрать близких и отметить весело и с кавказским размахом праздник "живота"!

Как мне вернуться в “старый» Новый Год,
Где – мама, папа, с огоньками ёлка?
На ёлке – мандарины, сладкий кот
И ёжики стеклянные в иголках.

Дворовая, ночная суета…
Все в ожидании: вот –вот – двенадцать!
Шампанское и красок пестрота…
Без боли ,без страданий, без нотаций.

Где запахи знакомых вкусных блюд
На ёлке «Мишка косолапый»,»Лайка».
Под утро всем конфеты раздают,
В кулёчках узких – сладкие подарки.

Вернуться бы туда, хотя б на миг,
Где живы все. Красивы, молодые!
без подковёрных игр и без интриг,
Где пирожки у Любти «чумовые»…

Наполеон, сухие корольки,
Где не было ни капли провокаций
Туда, где мамин голос: «Нелька,ты?»
Откуда не хотелось возвращаться…
Н.Л.©

Предновогодний поход на «Дезертирский» рынок был семейным событием года. С раннего утра собирали корзинки, сетки, банки с пластмассовыми крышками для джонджоли и других солёностей. Все это загружалось в машину вместе с нами.
Найти стоянку и поставить наш «Жигулёнок» так, чтобы найти его, после покупок, без помятого зада, было искусством.
Почему-то считалось, что такую живность, как индейку и курей нужно покупать живыми и уже дома устраивать над ними предновогоднюю экзекуцию, которая меня всегда вводила в шок. Индейку покупали за месяц – два до Нового Года и откармливали её кукурузой и грецкими орехами. Мясо получалось нежным, вкусным, а бульон – «сущим» деликатесом. Это была основа вкусного сациви.
Мастером–« экзекутором» был наш сосед Шалико – мягкий, тихий, добрый человек. Наверное, про таких говорят: "В тихом болоте черти водятся". Наблюдать издевательства над бедными птицами было невыносимо. Я сбегала к подружке в соседний двор, нервишки шалили .
У каждого домочадца была своя функция в подготовке к любимому празднику. Моей было – нарезать мелко орехи для гозинаки и пхали. Очень вкусное задание, по ходу которого часть продукта поглощалась.
Обязательными блюдами были: сациви, нескольких видов пхали, цыплята – табака (моё любимое блюдо) , кучмачи, различная зелень, холодец, хачапури, лобио и салат «Оливье». Из Баку папин друг Салах присылал нам осетрину холодного и горячего копчения и чёрную икру с жировыми прожилками домашнего соленья. Кроме всего перечисленного, заранее готовились купати – вкуснющие колбаски. Готовила их наша соседка – Русудан, по заказу.(Бартерный обмен: купати на шоколадные конфеты). Эта вкуснятина была из смеси мяса ягнёнка и телятины с барбарисом и зёрнами граната.
Рассказывать про десерт можно долго и утомительно, но... обязательно на столе должны были быть гозинаки, када, чурчхелы, корольки и почему-то – «Наполеон».
Елка была в конфетах с фабрики " Мзиури" (мамина продукция) и мандаринах. Каждый раз, когда мне поручалось повесить игрушки между мандаринами и конфетами, их недосчитывалось по нескольку штук, и моя няня Любтя кряхтела, называя меня неумехой.
Мама моей подруги детства – Сатик, покойная тётя Нина, была мастером выпечки армянской кады. Вся семья Шимширьянов на Новый Год приглашалась, но приходила только тётя Нина со своей знаменитой кадой и быстро удалялась. Новый Год было принято встречать дома, не у соседей.
На завтра, во дворе нашего дома собирались друзья и соседи, из тех, кто ещё стоял нормально на ногах после встречи Нового года. Каждый тащил с собой что-то "своё", и еды хватало на месяц.
Новый Год длился до 14-го января. Елка украшала дом до конца месяца. Долгоиграющий Новый Год. К концу праздника оставались только игрушки (те, которые сохранились целыми). Конфеты и мандарины исчезали уже на второй день.

Листаю старые страницы...
В живых давно уж многих нет.
Знакомые, родные лица!
Потёртый временем портрет...

Там детства, юности забавы...
Родители и отчий дом.
Мой первый стих, такой корявый,
Написанный ещё пером.

Я вижу улочки кривые,
И наш тбилисский, старый двор.
Соседи живы, молодые...
За двором– каменный забор.

Шарманщик в шараварах длинных
Прокрутит музыку души.
И эхом улочек старинных
Раздастся в трепете тиши…

Фуникулёр –к самой Мтацминде…
Как на ладони –вся краса!
Ландшафт в зелёном лабиринте,
И небо цвета–бирюза!

Выходим прямо к "Руставели"
Пешком к "Лагидзе" пить Дюшес...
Какие песни нам там пели!
Нам виделся во всём– прогресс!

Листаю старые страницы
И понимаю, что не зря...
Прошли как– будто вереницей
События календаря.

Н.Л.©


Продолжение следует


Рецензии