Письмо маме

Здравствуй, мама!

Вчера случайно услышал песню Толкуновой «Поговори со мною, мама» и мне так захотелось с тобой поговорить.

Я помню, ты так любила эту песню. И другие песни Толкуновой и Зыкиной. А я все включал тебе свой тяжелый рок. Ты слушала и кивала, а потом говорила мне, как тебе понравилось. Это теперь я понимаю, что ты просто не хотела меня огорчать. Ты так меня понимала, как никто другой. Ты жила для меня, а я ничего для тебя тогда не делал. Мне стыдно, мама. Прости меня. Ты же всегда меня прощала.

Ты помнишь, когда я был маленький, ты мне пела на ночь песенку, чтобы мне снились сладкие сны? Я до сих пор помню твой голос, твою улыбку, помню как ты меня целовала на ночь. А вот саму песенку я забыл. Спой мне ее еще разок, когда мы увидимся, ладно?

Мама, я тут заходил на днях в магазин, купил немного вишни. Пришел домой, попробовал и вспомнил, как мы с тобой ездили к бабушке в Иваново. Там росла такая большая вишня… Или это я был маленький? В то время я наверно муравьям дорогу уступал. Помнишь, я тогда пришел и спросил тебя, когда я стану большой, больше вишни? А ты улыбнулась и пообещала, что уже завтра я смогу посмотреть на вишню сверху. Утром ты попросила своего папу, моего дедушку и он построил качели. Я действительно летал на них выше вишни. А ты стояла внизу и боялась за меня. Ты и потом за меня боялась, но никогда не пыталась подрезать мне крылья, чтобы я не летал так высоко. А я падал, падал не только с качелей, и приползал к тебе и с ободранной коленкой, и с разбитым сердцем, и с изорванной душой. А ты шептала мне на ушко что-то ласковое, щекотно-неразборчивое, и я потихоньку успокаивался и задрёмывал головой на твоих коленях. А утром я снова взлетал, исцеленный твоей любовью и не замечал, как прибавляется серебро в твоих волосах.

Мама, а ты помнишь, как я в Иваново убегал от тебя ночевать в дедушкин летний домик? Правда он был похож на сарай, но в нем стояла совершенно грандиозная кровать с периной, под окном был прибит столик, накрытый клеенкой, а напротив окна, на облезшем комоде стоял старый ламповый радиоприемник. За окном была ночь, Приемник освещал комнатку зеленым индикатором, похожим на кошачий глаз, а на его шкале настройки были написаны волнующие названия городов — Лиссабон, Нью-Йорк, Сидней, Рио-де-Жанейро… Я крутил ручку настройки, слушал шорох звезд и обрывки неизвестных голосов в динамике приемника и воображал себя путешественником в дальние страны. А ты ждала меня дома. Ты всегда меня ждала, мама, где бы я не был, кем бы я ни стал — ты всегда меня ждала и верила в меня.

И вот, наконец, я вернулся к тебе. Я рассказываю тебе все, а ты меня слушаешь. Ты так внимательно всегда слушаешь… А у меня в голове крутится припев той песни, что так тебе нравилась. Поговори со мною, мама! О чем нибудь поговори… Мама, как жаль, что твоя фотография молчит.

Мама, мне так жаль, что я не успел многого тебе сказать. Все думал, что потом, что успею. Все откладывал встречу с тобой из-за разных дел, которые казались такими важными. А когда говорил с тобой по телефону, то все стеснялся сказать тебе, как я тебя люблю. Только сейчас я собрался тебе это сказать, поздно, очень поздно… Но вдруг, каким-нибудь чудом, ты сможешь прочитать это письмо, то знай:
Я люблю тебя, мама.