Морячка. Вступление

   Сон был ярким, восхитительно правдоподобным, но, к сожалению, ускользающим. Было ощущение, что я нахожусь в другой реальности, параллельной вселенной – таким настоящим казался мне этот мир во сне. Только вот память никак не могла зацепиться, я словно растворялась на глазах у тех неведомых людей, с которыми провела безумно много времени в этом несуществующем зеркальном мире, но всего несколько минут здесь, в мире своем, обыденном. Нежная музыка прорвалась сквозь сон, я цеплялась за него отчаянно, пыталась сохранить хотя бы обрывки…нет, сон ушел безвозвратно. С закрытыми глазами я нащупала телефон и выключила будильник. Не люблю, когда мелодия на будильнике резкая и громкая, как заорет спозаранку – плохое настроение на весь день. Поэтому и ставлю легкие и нежные, ненавязчивые мелодии, ибо давно для себя взяла за правило просыпаться не торопясь, постепенно готовиться выйти в новый день.

   Коты почувствовали, что я пошевелилась. Старший улегся мне на грудь и положил лапу мне на щеку, а младший увалился у изголовья кровати и легонько куснул за переносицу. Это значит «Доброе утро, мама!» на их кошачьем.

– Доброе утро, пушистики, – ответила я, спихивая обоих, сладко потянулась с закрытыми глазами. Потом медленно села на кровати и вытянулась еще раз: спала неудобно и вся затекла. Сквозь открытое окно просачивался прохладный воздух, но солнце слепило даже сквозь неплотные шторы. Я рывком встала с постели и открыла балконную дверь. Ох уж этот камчатский октябрь! Вулканы уже надели снежные шапки, деревья стали совсем обнаженными, но солнце, по – зимнему низкое солнце гордо сияло в моем маленьком дворе. Хорошо, что мы купили квартиру на пятом этаже – отсюда видно вулканы и воздух замечательно чист.

   Коты недовольно терлись о ноги, поэтому утро мое, как и каждое утро до этого, началось с кормежки. Хорошо, что рыбу я сварила с вечера. Плохо, что этой самой рыбой провоняла вся наша крайне минималистическая кухня. Люди несведущие думают, что мы с Камчатки безумно любим рыбу и едим ее на завтрак, обед и ужин. На самом деле, я не знаю ни одного камчатца, который бы рыбу любил. Тем не менее, коты рыбу любят, хоть камчатские, хоть осетинские, поэтому варить ее приходится каждый день.

   В ванной я опробовала новую зубную пасту с кокосовым вкусом и осталась довольна. Расстроенно разглядела в зеркале новый прыщик. Что ж такое! Ко мне в гости давно уже стучится тридцатилетний юбилей, а лицо, как у подростка. Зато выгляжу моложе своих лет, хоть какой – то плюс.
Контрастный душ, жесткое полотенце, и вот я проснулась! Поставила варить овсянку, а сама растянулась на коврике для йоги: заниматься категорически ничем не хотелось.
   
   Прошёл уже год как я не работаю и больше пяти месяцев с нашего расставания с мужем. Он моряк, судовой врач. В середине мая он ушел в очередной рейс, и с тех пор этот рейс все продляют и продляют. Связи почти нет, редкие письма падают в электронный ящик и еще более редкие и совсем короткие звонки. Иногда мне кажется, что я его выдумала. Только в голове звучит тембр любимого голоса и порой я физически ощущаю его объятия и тогда мне хочется плакать. Как эти жены моряков привыкают к расставаниям? За этот год я видела мужа меньше месяца! Зато исчезли недопонимания и ссоры, бережем друг друга, стараемся как можно больше времени проводить вместе.
 
   Каша поспела. Под легкий блюз, смотря в кухонное окно, я позавтракала. Надо бы окно помыть. И подоконник тоже. Да и плитку протереть не мешало бы. Но это все потом. Если у мужчин в одиночестве квартира превращается в типичное жилище холостяка, то у одинокой женщины не квартира, а логово ведьмы. К приезду мужа надо навести лоск. Так, а что там у нас интересного в интернете? О, пара новых статей о психологии личности, прекрасно! Будет что почитать в автобусе. Лайки в инстаграмме, пара забавных подкатов вконтакте и спам на электронной почте – больше ничего интересного.

   Самый любимый и не любимый этап моих сборов – макияж. Я люблю быть красивой, но совершенно не люблю тратить на это столько времени! Но надо замазать чертов прыщик и подчеркнуть хотя бы мои близорукие, вечно прищуренные глаза.

   С вечера приготовленная одежда, утренний разговор с мамой по телефону, и вот я готова к очередному забегу. Надо подготовить мелочь на автобус, проверить сумку: кошелек, помада, расчёска, зеркало, документы. Ключи в руки – вышла на лестничную площадку. Поприветствовала соседку, поднимающуюся по лестнице. Откуда она в столь преклонном возрасте приходит домой ни свет, ни заря? Наушники в уши надевать не стану: на каблуках, в пальто и вязанным снудом, элегантных перчатках, дамской сумочкой, в больших темных очках, да еще с копной кудрявых рыжих волос с болтающимся шнурком от наушников буду выглядеть нелепо. Обойдусь сегодня без музыки. Переживу.

   Улица не врывается в меня с выходом из подъезда – мы живем в маленьком дворике на три дома с воинской частью и домом культуры. До большого движения от нас далековато. Когда мы искали с мужем квартиру, мы искали покой, поэтому остановились на этой маленькой квартирке. Наш крохотный булгаковский чердак.

   Мусор опять забыла. Ничего, вынесу вечером. Хотя кого я обманываю? Каблучки бодро застучали по асфальту - вечером будут болеть с непривычки ноги, но ради красоты и уверенности в себе готова потерпеть. До остановки доползу, а в автобусе передохну и почитаю. Правда долго не отдохнешь: Петропавловск – город небольшой, даже в самую крайнюю точку ехать не больше часа. Другое дело, ехать к маме в гости в соседний закрытый военный городок – наоборот никак не меньше часа.

   В автобусе встретила старого знакомого. Он окинул меня оценивающим взглядом. Приятно, черт возьми! Значит, выгляжу хорошо. Ненароком показала обручальное кольцо, и разговор сразу завял. Ну и молчи, бука, я хоть спокойно почитаю! Какая – то бабка материла на весь автобус случайно попавшегося под руку парня, и я пожалела, что не взяла с собой наушники. Поездка обещала быть шумной. Хотя, что я ожидала от общественного транспорта в час пик? Муж разбаловал меня личным автомобилем, а вот сама я авто правами не обзавелась. Пробовала как – то получить, но так дело до конца и не довела. Это у меня в порядке вещей. Кто – то тронул меня за плечо:

– С днем учителя, Алёна Андреевна! – протараторил детский голосок.

– Здравствуй, Костя. Спасибо большое! – ответила я. Это мой бывший ученик Костик. Хороший способный мальчик. В школе я проработала недолго, но рада, что он меня узнал.

– Вы сегодня очень красивая!  – сказал Костик.

– Спасибо, мне очень приятно это слышать! – улыбнулась я и со мной еще пол автобуса.

– Ну, я побежал, мне в школу пора. До свидания! – ответил Костя и выскочил на остановке.

   Я с нежностью вспомнила свой класс. Хорошие были у меня ребята! Эх, здоровье меня тогда подвело, не довела класс до выпускного. Жалко.

   Я вышла на Комсомольской площади и начала взбираться вверх по ступенькам на Ключевскую. Чем наш город точно отличается от средней полосы – это горами, холмами, сопками и косогорами. Везде лестницы! А пандусы для инвалидов если и есть, то под таким углом, что на них можно только экстремальный спуск на инвалидных колясках устраивать, а вот подняться по ним наверх даже я на своих двоих боюсь. Лучше уж по лесенке.

   Здание учебно – курсового комбината я нашла быстро. Старой постройки двухэтажное здание, отремонтированное, но внутри меня встретил маленький холл и скрипучие, выкрашенные казенной краской деревянные ступеньки разного размера. Я поднялась на второй этаж и постучалась в двадцать пятый кабинет.

– Здравствуйте, – проговорила я и вошла в комнату, – мне бы на курсы записаться.

За столом сидел симпатичный мужчина лет пятидесяти. Седина очень ему шла. Он поднял свои добрые глаза и, увидев меня, улыбнулся.

– Здравствуйте, – ответил он, – на какой именно курс?

– Борьба за живучесть, – я чуть запиналась, понимая, как сейчас этот взрослый мужчина отреагирует на мои слова.

   Если он и удивился, то не подал виду, и я немного успокоилась. Общение с незнакомыми людьми дается мне тяжеловато. Порой, я немею и даже впадаю в панику, хоть и сохраняю при этом спокойное выражение лица. Только краска заливает щеки, бешено стучит сердце, и голова пустеет. Он пригласил меня присесть, достал табличный документ и спросил мое имя и телефон. Тщательно записав все с моих слов, он вопросительно поднял на меня глаза:

– Кем идете работать? – спросил он.

– Буфетчицей, – ответила я. Мне, с достойным педагогическим образованием, своей молодостью и внешностью всегда неловко отвечать на этот вопрос, словно профессия буфетчицы – это что – то постыдное.

– Надо же, – не смог все же скрыть своего удивления мужчина, – И как же такая молодая девушка решилась идти работать буфетчицей на корабль?

– Я к мужу иду, – ответила я гордо, внутренне успокаиваясь, – Соскучилась.