108 Дней Ее Жизни. День 18. Silence

Безмолвие.
День 18
______________________________________
Слишком много монологов в голове. Но на самом деле иногда разговаривать с самим собой намного приятнее, чем с кем-то ещё. Хотя, возможно, потому, что ещё нет такого человека, с которым будешь говорить так же.
______________________________________

     Мой день начался около семи утра. Сон всё-таки унёс меня в свой мир на несколько часов. На этот раз я проснулась, сильно передёрнувшись в постели. Приснилось, будто я падаю с огромной высоты на асфальт, где стоят мои мёртвые родные. Я не видела их лиц, но прекрасно слышала голоса и понимала, что моя покойная сестрёнка всё также прячется за маминой поломанной спиной, а рядом с ними стоит Мэтт с простреленной головой. Полёт казался бесконечно долгим. Мне не за что было ухватиться. И вот, моя спина ощутила холодное прикосновение чьих-то пальцев, и я просыпаюсь в холодном поту.
     В горле стоит ком, и, дотянувшись до кружки с недопитым вчерашним кофе, я в который раз оказываюсь на полу рядом с кроватью. Прекрасное начало дня. На плече и бедре сразу выступили синяки, на которые не обращаю никакого внимания. Один из них расположился рядом с тем, что остался после предыдущего падения. Так было всегда.
     Кое-как усевшись на кровать, я до дна допиваю кофе. И тут понимаю, как же сильно хочу курить.
      «Всё новое — хорошо забытое старое», — подумала я и усмехнулась.
     В голове не остаётся ни одной складной мысли. Я просто бегаю по дому и ищу щётку для волос. Никак не могу вспомнить, куда её дела.
     Итак, спустя всего восемь минут после моего феерического падения с кровати, пускай сонная, но одетая, я выхожу из дома. О паспорте вспомнила практически возле магазина. Надеюсь, не спросят. Не особо хотелось бы возвращаться домой.
     К счастью, продавщице было совершенно плевать на мой возраст. Я протянула ей десять долларов за пачку «Мальборо» и вышла из магазина. У самого входа я закурила. Медленным шагом я дошла до обрыва и упала на траву.
     «Мы ждём тебя».
     Слова метаются в голове. Перед глазами мутные, искажённые лица. Они ждут меня. На какое-то мгновение мне вдруг захотелось быть рядом с ними. Времени побыть с ними никогда особо не было. Отец не был в восторге от моего присутствия в их доме. Мама всё равно приводила меня, оставляла на выходные. В итоге, ему это надоело, и он ушел из семьи. Сложно представить, что тогда чувствовали мама и сестра. Я ведь даже не знаю, каково это — любить по-настоящему. Но им было тяжело перенести такое. Они очень любили папу. Мешала их счастью только я. Тогда чувство вины захлёстывало меня с головой. Понятия не имею, где он сейчас. И на какое-то мгновение мне захотелось увидеть его, понять, почему он тогда ушел. Не знаю, смогла бы я спокойно выслушать его и кивнуть в ответ или накричала бы на него, сказала, что он как последняя скотина бросил нас всех и ушёл…
     В кармане заиграл мобильный. Это Кристен. Я нажала «отбой» и положила телефон рядом. Нет особого желания разговаривать с кем-то. Не в настроении. Запрокинув голову и устремив взгляд в небо, я вдруг задумалась о том, какой могла бы стать, родись я в нормальной семье и будь я обычным, ЗДОРОВЫМ человеком.
     В основном все мои знакомые не из полноценных семей, и они тоже не знают, каково это — жить, как все: иметь обоих родителей и чувствовать их любовь и заботу. Большинство моих одногодок постоянно жалуются на родительскую строгость и запреты, говорят, что ненавидят родителей и хотят поскорее съехать, жить отдельно. Я не могу сказать, правильно это или нет. Может, я бы думала так же, имей я семью, а может и нет. У меня никогда её не было.
     Конечно, я знала маму и отца, однако то время, что мы проводили вместе, нельзя назвать простым семейным времяпрепровождением. С отцом я никогда даже не разговаривала. Он игнорировал меня. Мама меня любила, наверное, но в глубине души я понимала, что её просто мучает чувство вины. Она оставила меня, больного младенца. Она лишь хотела загладить это.
     Когда родилась Алекса ; здоровая, красивая девочка, ; чувство усилилось. Ведь одному ребёнку она может дать всё ; у него есть будущее, а у другого его нет. Врачи твердили, что я едва доживу до семи, но вот мне уже восемнадцать, и я пока жива. Пока. Возможно, я бы выросла совершенно другим человеком. Весь наш внутренний мир зависит от дороги, по которой мы идём, от того как мы воспринимаем определённые события, окружающую обстановку и её воздействие на нас.
     А еще люди ; один из важнейших факторов, влияющих на наш характер и мировоззрение. Какие-то жалкие человечишки, окружающие нас или просто проходящие мимо, впитываются в нас. Не обязательно контактировать с ними, чтобы меняться. Они влияют на нас и без всякого общения. Ты просто наблюдаешь за ними на улицах, в кафе, магазинах, школах, клубах… Они такие забавные: думают, что живут так, как хотят, и даже не подозревают, насколько глубоко заблуждаются. Они наблюдают за другими и хотят жить так же.
     Все подчиняются этой системе. Мы зависимы. Мне так нравится наблюдать за ними. За тем, как они пытаются казаться выше в чужих глазах, а окружающие делают вид, будто им это важно и интересно. Как лгут в глаза. Как изображают восторг и удивление, когда им совершенно плевать на всё. Список можно продолжать бесконечно, но суть одна: люди никогда не будут жить в свободном мире. Мы всегда будем зависеть от чего-то. Неважно, что это будет: очередной писк моды или же человеческое мнение.
     Один мой знакомый давно сказал мне несколько слов об этом, но я тогда не совсем их поняла.
— Неважно, что происходит вокруг, ты живёшь, и это главное.
     Раньше я считала, что он имел ввиду: «Живи своей жизнью и не обращай ни на кого внимания». Не совсем так. Он сказал, что только наша собственная жизнь имеет значение, ведь лишь она настолько ценна, чтобы ей дорожить.
     Разве жизнь ; главное? Неужели мы живем просто для того, чтобы существовать в этом мире? Не думаю, что я здесь именно поэтому. Сложно сказать, для чего на самом деле. Но ведь моё время ещё не истекло. Может, я пойму, для чего и зачем всё это. А может, и нет.
     Стоп. Я открыла глаза, до этого закрытые в раздумьях. Кто именно мне говорил это? Достаточно времени прошло. Уже не помню точно. Кажется, парень из Рентона. Мы несколько раз пересекались с ним здесь, в Сиэтле. Он тогда приезжал к другу. Мы познакомились довольно давно: он спрашивал дорогу до какого-то торгового центра, а я провела его. Кстати, позже оказалось, что он писал в моём блоге ещё до той встречи. Мы виделись ещё несколько дней подряд, а потом он уехал в Рентон.
     Как же его зовут… чёрт, не могу вспомнить. Я помню только одно — у него поразительно красивые глаза. Мне очень сложно представить их себе, но те ощущения от его взгляда забыть невозможно.
     Я всё ещё хочу найти его. Эта мысль снова промелькнула в голове. Как-то неосознанно я желала встретиться с ним ещё раз. Можно было бы вновь увидеться, поговорить за чашечкой кофе о том, о чём ни с кем не могу поделиться. Так странно, ничего не помнить о человеке, но чувствовать мурашки по коже от воспоминаний о его взгляде. Вроде бы всё просто — нужно лишь пролистать диалоги и найти его, когда я вернусь домой.
     Солнце уже высоко. Его лучи играют на волнах, заставляя их переливаться. Небо чистое без единой тучки. Прекрасный день для того…  чтобы напиться. У меня совершенно нет настроения. Не хочу скитаться по городу, пока не стемнеет, или сидеть дома и скучать. Моих друзей сейчас нет в городе, но я ведь и без них могу сходить в наш любимый уютный клуб. Можно, конечно, просто взять бутылку коньяка и побыть дома. Тоже неплохо. Да только мне надоело сидеть в одних и тех же стенах.
     Мэтт наверняка был бы не в восторге от моей идеи, но находиться дома мне хотелось ещё меньше.
     Пока я шла, вдруг поняла, что на самом деле мне не знакомы многие чувства других людей ; так же, как и им мои. То, что я называю дружбой, оказывается лишь близким и частым общением с людьми; то, что я привыкла называть любовью, на самом деле оказывается дикой привязанностью. И тут я поняла — у меня нет своих половинок. Моя любовь отличается от их.
     Мэтт просто единственный парень, который всегда был рядом. У меня даже не было особого выбора ; он был единственным, кто всегда оставался частью моей жизни. Я привыкла к его присутствию. Мне приятно его внимание и близость. Ради него я готова отдать всё. Но что-то не так. Та ли это любовь?
     Уравнение решено – результат отрицательный.
     Я не скажу ему об этом. Никогда. Пусть всё будет именно так, как есть сейчас. У меня совершенно нет желания искать того, кто пробудит во мне такие чувства. Мне лишь интересно, каково это ; испытывать их.
     Действительно, как это вообще? Могу поспорить, большинство людей, считающих, что испытали подобное чувство, даже не подозревают, как сильно ошибаются. Опять же, я не верю в судьбу, которую нам якобы кто-то свыше уже предписал. Но многие верят и думают, что так было суждено, что всё было заранее задумано. Кому-то будет дано познать столь высокие эмоции и ощущения, а кому-то ; нет. Бред, конечно. Но это если отталкиваться от мнений и суждений людей, окружающих меня. Говоря их языком, могу сказать только одно: «МНЕ НЕ ДАНО».
     В клубе сидели всего несколько человек. Играла приглушённая музыка, медленно мерцали огни прожекторов. Сегодня барменом снова был Фрэд, хороший знакомый Киша. Когда-то давно он тоже занимался музыкой, но родители не позволили своему молодому, успешному сыну стать уличным музыкантом-бродягой и подали за него документы в университет, чтобы он получил образование в банковской сфере. В итоге Фрэд просто ушел из дома, так и не став ни музыкантом, ни банкиром. Сейчас он работает в клубе за барной стойкой и наслаждается вечерами, полными жизни.
     Он совершенно не похож на человека, который недоволен своей жизнью. Ему хорошо, и у него нет желания что-либо менять.
     Фрэд заметил меня практически сразу и одарил лучезарной улыбкой. Он за пару мгновений сделал мой заказ. Я взяла бокал и сделала большой глоток. Джин чуть обжёг горло, и по телу разлилась приятная волна тепла. Так спокойно… Сразу стало так легко. Нет, мне этого мало, но начало мне уже нравится. Еще несколько глотков ; и я достаю сигарету, закуриваю. В зале разрешено курить, дополнительный плюс этого клуба.
     К барной стойке подошел парень лет двадцати пяти, может, чуть старше. Он заказал ром с колой, кинул Фрэду деньги и угрюмо сказал:
; Сдачу оставь себе.
     Я отвернулась, докуривая сигарету. Краем глаза заметила, что он меня разглядывает. Похоже, ещё немного ; и он предложит мне познакомиться и выпить с ним. Не особо хотелось, если честно. Он уже открыл рот, явно собираясь сказать мне что-то из своего арсенала пикап-фраз, но тут к нему подбежала девушка и обняла его сзади.
     Парень, похоже, не ожидал такого, но увидев, кто его обнял, смягчился и переключил внимание на неё. Она напомнила мне девушку, которую я видела возле этого клуба, когда приходила сюда с Кристен. Тогда она целовалась с какими-то сатанистами, позволяла трогать себя. Сейчас она была одна. Её очень короткое золотое платье при каждом поднятии рук задиралось до бёдер.
— Фрэд, ещё джина, — попросила я.
     Всегда было интересно наблюдать за людьми, особенно за тем, как они разводят друг друга. Например, сейчас. Проститутка разводит богатого мальчика на деньги. Судя по его рубашке и дорогим часам на левом запястье, он не бедствовал. Но вот в чём фишка: выгода не только с её стороны. Он ведь и сам нашёл себе подружку на ночь. Выходит, она ; ради денег, он ; ради секса, и ему совершенно плевать, что он для неё лишь источник дохода.
     Он развернулся к ней и, покусывая губу, стал разглядывать её. В его взгляде читалось что-то вроде: «Не фонтан, но пойдёт». Они обменялись несколькими фразами, после чего он заказал ей коктейль ; тот, который она попросила. Девушка придвинулась к нему, за три глотка осушила бокал и полезла целоваться. Конечно, он совсем не был против. Наоборот, его рука скользнула ей под платье.
     Фу, какая мерзость. Целовать таких шлюх, да и вообще прикасаться к ним… Парочка не спешила уходить: они всё заказывали коктейли и заигрывали друг с другом. А я сидела, медленно пила и курила. Даже мелькнула мысль отсесть от них подальше, но я воздержалась от этого, и от того, чтобы сделать им какое-нибудь замечание. Чёрт, а так хотелось.
     Клуб начал постепенно заполняться. Фрэд сделал музыку громче. Наконец, те двое ушли. Правда, направились они не к выходу, а в туалет. Отвращение вновь накатило на меня. Почему люди опускаются до такого? Зачем марать своё тело и душу? Создаётся впечатление, будто они вообще не соображают, что творят со своей жизнью. Мимолётный кайф с человеком, которого видишь впервые… Я не могу понять, почему они так поступают. Неужели всему виной понятие «одного дня»? Все люди хотят жить так, будто сегодня их последний день.
     Я живу так постоянно. И знаете, мне страшно, что день действительно может оказаться последним. Но я живу мыслями, а не грязными поступками, в отличие от них.
     Понятия не имею, сколько я тут уже нахожусь. Я ощущаю вкус алкоголя и его запах ; больше ничего. Сигаретный дым окутывал людей туманной пеленой. Музыка заглушала их разговоры. Фрэд пару раз пытался заговорить со мной, узнать, как мои дела и как Мэтт, но его постоянно отвлекали новые клиенты. Люди шли таким потоком, словно это единственный клуб в округе.
     Слева от меня сел симпатичный парень. Могу ошибаться, но он ненамного старше меня. Русоволосый, сероглазый. В его руке была рюмка с чем-то прозрачным, скорее всего с водкой. Он игриво улыбался мне.
— Что тебя занесло в этот бар?
— Ну… Мне надоело ждать, пока кто-то сделает меня счастливой. Поэтому я пришла сюда напиться.
     Он засмеялся, а я попросила у бармена ещё выпить.
— Я могу попробовать сделать что-то, что точно поднимет тебе настроение. — Он хитро подмигнул.
— Там, — я показала в сторону туалета, — одна девушка. В таком золотом платье на высоких каблуках. Предложи это ей. Хотя, думаю, она и сама сразу же повиснет на твоей шее.
     Парень ощутил мою грубость, понял, что его сейчас отшили. Как оказалось, он не из тех, кто сдаётся сразу. Он не ушел.
— Может, ты подумаешь получше?
     Я достала пачку и чуть расстроилась: сигарет почти не осталось. Закурила.
— Если ты не отстанешь, бычок этой сигареты будет затушен о твой глаз.
— Понял. — Парень встал и, бросив на меня обиженный взгляд, ушёл.
     Мужчины, как дети. Даже смешно.
     Я уже выпила столько, что мне страшно вставать. Боюсь, ноги не удержат и я упаду. Вопреки всем моим ожиданиям, я более-менее нормально дошла до туалета и едва не столкнулась с девушкой. С той самой проституткой, которую я упомянула минут двадцать назад. Неужели она снова заходила сюда с кем-то? Я ведь совсем недавно видела её в толпе с коктейлем в руке. Мне не могло показаться: только у неё был такой вызывающий внешний вид.
     И я не ошиблась: следом за ней вышел темноволосый мужчина, который был на голову выше неё. Растёкшаяся тушь, потрёпанные волосы, потрескавшиеся губы. Меня сейчас стошнит от неё. Но она всё также стояла в проходе и смотрела на меня. Из этого ступора нас вывел мужчина: он решил оставить её и выйти в зал. Она всё ещё стояла.
— Что-то не так? — раздраженно спросила я.
— Эйприл? — её неуверенный голос чуть дрогнул.
     Откуда это явление природы может меня знать?
— Не знаю, откуда ты знаешь моё имя, но у меня нет особого желания общаться с тобой.
     Я уже собралась уходить, как она остановила меня одним словом.
— Мэтт…
— Что? А его ты откуда знаешь?
     Она молчала, опустив глаза. Мы отошли немного в сторону, чтобы не мешать другим.
— Эй?
— Я Сильвия Слип.
     И тут я замерла. Она бывшая одноклассница Мэтта. Всю школьную жизнь Сильвия пыталась привлечь внимание Мэтта, стать хотя бы его другом. Но тогда его другом была я и заменяла всех вокруг. Ему просто не нужны были другие люди.
— Чёрт подери… — У меня больше не нашлось слов.
— Как он?
— Он… Хорошо, путешествует по городам Америки.
— А он… У него появился кто-то?
     Точно, она не в курсе всех изменений в нашей с ним жизни. Я бы могла соврать ей, но не стала.
— Нет.
     Сил с облегчением вздохнула и, похоже, только хотела спросить, есть ли у неё шанс.
— Мы встречаемся.
     Он никого не находил, чтобы завести отношения. Я уже была с ним.
— Как…?
— Иногда такое случается. Люди дружат, а потом начинают жить вместе, любить друг друга.
— Вы живете вместе?
     Её вопросы начали мне надоедать. Их слишком много.
— Можно сказать и так.
     Растерянности Сил не было предела. Казалось, она вот-вот заплачет. Неудивительно, что я не смогла узнать ее. Прошло пять лет, она очень изменилась. Не спорю, она стала довольно красивой. Однако, пользуясь своей красотой, она превратилась в девушку из низшего общества, в грязь, которой повсюду достаточно.
— Иди, умойся, прогуляемся немного.
     Она послушно кивнула, а я вернулась к Фрэду и взяла целую бутылку джина. У выхода я докурила последнюю сигарету. Только тогда появилась Сильвия.
— Пойдём, у меня закончились сигареты.
     После моих слов она молча открыла свою сумочку и достала какую-то зелёную пачку сигарет.
— Бери.
— Э-эх… Дамские ароматизированные сигареты я не переношу, спасибо.
     Эта всегда милая и приличная девочка превратилась в то, что я всегда обхожу стороной. Мне её даже жаль.
     На улице так темно, что я едва различала, где дерево, а где человек. Этот квартал был беден на фонари. Мы молча дошли до магазина, где я купила две пачки «Мальборо». Потом присели на лавочку неподалёку.
— Как ты опустилась до этого?
— Мне не для кого было держать себя в руках, казаться сдержанной и хорошей.
— Ты сдалась.
— Возможно. Мне было скучно. Не знала, чем себя занять.
— И? Мужчины и алкоголь отвлекли? Помогает?
     Она грустно улыбнулась.
— Нет. Но у меня создаётся впечатление, хотя бы мимолётное, что я кому-то небезразлична, — она пожала плечами.  — Мэтт никогда не смотрел в мою сторону.
— Он ни на кого не смотрел.
— Ни на кого? Конечно, если не считать тебя.
— Мы не так уж давно начали отношения.
— Что ж, удачи. Желаю вам семьи, детей, всего такого.
     Она встала и сделала несколько шагов от меня.
— Со мной ему было бы намного лучше.
     И ушла.
     Да, возможно тут она права. Сил всё же осталось жить намного больше, чем мне. И она бы его любила.
     Я ничего ему не скажу. Ничего.
 
      Из дневника Эйприл:   
     «Люди очень часто ошибаются. Это происходит каждую секунду. Чаще всего я пытаюсь предотвратить ошибки, продумывать всё на несколько шагов вперед, но иногда я, наоборот, на эти же несколько шагов отстаю. Мне очень жаль, что подобные ошибки касаются не только меня. Но я сохраню молчание. Боли и без того достаточно. Мои слова могут сломать его.»

     Я залпом допила остатки джина и положила тетрадь в ящик тумбы. Теперь у меня совершенно нет сил что-то делать или даже думать. Сейчас я хочу только одно ; спать.