Инстинкт Убийцы. Глава 2. 5

2.5
Утреннее солнце поднялось уже довольно высоко, когда Фатима проснулась и открыла глаза. В роскошной спальне никого кроме нее не было, но она чувствовала невидимое присутствие того, о ком грезила всю ночь. Ощущение было настолько сильным, что она даже повернулась и проверила, не спит ли Ян на второй половине кровати, но там, конечно же, никого не было. Наверное, все это сон, решила девушка, слишком яркий и слишком реальный, поэтому я никак не могу от него отойти. Но она знала, как справляться с ненужными чувствами и слишком яркими снами, поэтому, не теряя времени, она бодро вскочила с кровати и пошла в ванную. Несколько секунд под ледяным душем привели ее чувства в полный порядок, и, одеваясь, она уже полностью погрузилась в заботы нового дня.
В гостиной ее номера она обнаружила не только полностью заполненный бар, но и электрический чайник, изящный фарфоровый сервиз и 5 сортов чая к нему, а также печенье и конфеты. На завтрак это не годилось, но вот вечером вполне можно посидеть у окна с чашечкой чая и печеньем и полюбоваться на огоньки за окном, подумала она и тут же вспомнила о Яне. Неужели я теперь все время буду думать о нем, как какая-нибудь прыщавая школьница о первом красавце класса? Нет, только первое время, успокоил ее голос в голове, хотя, вы живете в одной гостинице, так что ты рискуешь…
 - Нет грешникам покоя, - пробормотала она, закатывая глаза, и пошла к телефону, чтобы заказать завтрак в номер, но передумала.
Сидя в номере, как крыса в норе, она все равно не избежит встречи с ним, а вот дела не ждут, у нее итак всего 4 дня, и она не может позволить себе терять время на завтраки в номере. Тем более, что тот, за кем ей надо проследить, как раз снует внизу. А еще надо было решить, где прятать пистолет, ведь пронести его с собой она никак не могла. В общем, дел было очень много, а времени – нет, поэтому она быстро оделась и накрасилась, как подобает ее персонажу, но в сумочку сунула расческу, косметику и зеркало, на тот случай, если придется на время снова стать собой.
Перед уходом она небрежно разбросала липовые документы на столике в гостиной – пусть горничная подумает, а потом растреплет всем желающим слушать, что в номере ничего такого не нашлось, только кое-какие неважные документы. То, что действительно имело ценность, было заперто в сейфе…и в маленькой коробочке из особо прочного металла. Так что, даже если она станет рыться в вещах – а от такого не застрахована ни одна гостинца, даже самая что ни на есть фешенебельная и дорогая – то найдет только дорогие наряды и папки с такими же ничего не значащими бумагами. В конце концов, бизнесмены со всей страны съезжаются в Москву для решения своих дел и заключения сделок, так что ничего подозрительного прислуга не увидит, а если захочет поболтать, то Фатима ведь уже пустила слух, что она дочка богатых родителей, может, она приехала дела папочкиной фирмы улаживать, ну, подписать контракт, например.
Покончив с необходимыми приготовлениями, Фатима вышли из номера и пошла к лифтам, так и ожидая, что, когда двери откроются, за ними будет стоять Ян, тоже спускающийся к завтраку со своего 40-го этажа. Она отругала себя за эти мысли, но они так и не ушли, пока двери подъехавшего лифта не раскрылись, и она не увидела за ними пустую кабину.
Внизу все повторилось с пугающей точностью, она искала его глазами в многолюдном холле, а потом в ресторане, она то и дело поглядывала на дверь, пока ела свою молочную кашу и фрукты, запивая все это зеленым чаем. Она все ждала, что он войдет и улыбнется ей или кивнет, а может, даже подсядет. Обещания, данные себе и решения, принятые в прошлую ночь казались ей теперь нереальными и ненужными. Нет, она не собиралась бросаться к нему на шею, но что плохого в том, чтобы улыбнуться или позавтракать вместе?
Когда он так и не появился, Фатима с ужасом поняла, что, во-первых, она тянет время  - так как свой скромный завтрак она могла съесть за 10 минут, хотя сидела уже 30, а во-вторых, она очень расстроена и настроение у нее портится с каждой секундой пустого ожидания. Да что же это такое, с нарастающей злостью уже не только на себя, но и на него, подумала она, где же этот голубоглазый придурок! Почему он не пришел и портит мне настроение? А может, он просто уже позавтракал, шепнул голосок в сознании, не все же такие лежебоки как ты, дорогая. Да, наверное, он просто уже поел и уехал по делам, с облегчением решила она и встала из-за стола, решительно допив чай. Теперь ей предстояла самая скучная часть работы – сидеть в холле и наблюдать за кабинетом главного менеджера, хотя сегодня эта часть дела не казалась ей такой уж скучной. Она могла наткнуться на Яна, и ожидание этой возможной встречи скрашивало все однообразие ожидания.
В холле было полно народу, туда-сюда сновали приезжающие и уезжающие, а за ними вереницы носильщиков и коридорных, несколько людей читали газеты, сидя на диванах, люди шли в бар и из бара, кто-то приезжал в ресторан на деловые завтраки. В общей неразберихе и суете ее никто не замечал, чему она только радовалась. Фатима прошла к самому дальнему диванчику со стороны конференц-зала и кабинета менеджера и уселась, тут же прикрывшись газетой, которую кто-то оставил на столике. Часы над дверью в конференц-зал показывали 10.15. Он уже должен быть на работе, решила Фатима, то и дело поглядывая на дверь с золоченой табличкой, он должен быть уже здесь. Она смотрела в газету и даже бегала глазами по строчкам, но они как будто были написаны на китайском или вовсе на несуществующем языке – она не понимала ровным счетом ничего из прочитанного, так как все ее внимание было направленно в сторону двери в кабинет.
Но кроме нее Фатима еще зорко следила за холлом, боясь пропустить Яна в этой пестрой и шумной толпе. Да прекрати же ты, наконец не выдержала часть, которую звали Фатима, ты пренебрегаешь работой ради чего? Ты уже скатываешься вниз? А что, скажешь не так?! Разве ты не знаешь, что в мире есть только два пути – вперед или назад, и если ты не двигаешься вперед, то тут же откатываешься назад. И не говори, будто это не так. Прекрати сейчас же шарить глазами по толпе и погрузись, наконец, в работу, пока не лишилась всего, что заработала с таким трудом.
Эта часть имела все еще огромную силу, поэтому Фатима глубоко вдохнула и невероятным усилием воли выбросила Яна из головы, полностью погружаясь в наблюдение. Ничего, думала она, это сейчас трудно, пока я сижу на месте, но стоит мне только взять след  - и Ян тут же растает как мираж, я снова стану охотницей и забуду про всё, кроме дичи. Она успокоилась и окончательно сосредоточилась на работе, ожидая, когда заговорит инстинкт, который вел ее всегда, которому она беспрекословно подчинялась, как и любой хищник.
И жертва не заставила себя ждать, в 10.30 дверь с золоченой табличкой распахнулась, и на пороге появился симпатичный молодой мужчина лет 35 со светлыми аккуратно подстриженными волосами и голубыми глазами. Он улыбался и пожимал руку уходящему посетителю, и Фатима отметила, что у него просто море обаяния, а костюм сидит идеально. Сразу видно – человек с хорошим вкусом и умом, занимающий какой-то руководящий пост и знающий свое дело. Он производил впечатление человека, которому можно доверять, с которым можно смело подписывать контракт, не опасаясь последствий, человека, который может легко и дипломатично уладить любой конфликт или проблему. Словом – настоящая молодая акула делового мира, скрывающая свои острые и голодные зубы под безупречной вежливостью и дорогими костюмами. Его челка, по молодежному поставленная вверх, и открытая доброжелательная улыбка сразу располагали к себе, и Фатима нисколько не сомневалась, что держать в порядке такую большую и солидную гостиницу ему удается только благодаря сочетанию железного характера с мягкой и пушистой оболочкой.
Она внимательно смотрела на главного менеджера, запоминая его лицо и стараясь прочитать его характер по внешности, чтобы сразу понять, доставит он сложности или с ним все пройдет гладко. В суете и шуме, наполнявшим холл, Фатима не могла услышать, о чем он беседует с уходящим посетителем, она лишь видела, как молодой менеджер улыбался и что-то говорил, а его собеседник кивал с очень довольным видом. Готова поспорить, что своих интересов в этой беседе ты не упустил, подумала девушка, глядя как ее будущий помощник, все так же улыбаясь, энергично пожимает руку уходящему мужчине, а этот старый олух, небось, думает, что добился взаимовыгодных условий. Да только так не бывает, закон этого мира всегда один и тот же: кто-то теряет, кто-то находит, поэтому, как бы выгодно ни выглядела сделка, какая-то сторона всегда будет в большем выигрыше, а какая-то пожертвует частью своих интересов и условий.
Когда посетитель, наконец, ушел, и дверь захлопнулась, Фатима решила наведаться в кабинет к молодой акуле бизнеса. Отложив газету, она не спеша встала и направилась к двери, придумывая по пути причину своего визита. Она не хотела привлекать лишнего внимания к своему посещению, поэтому причина должна быть предельно простой и глупой, ну например, капающая вода из неисправного крана в ванной. Он не придаст этому значения, ведь его каждый день достают сотни людей по самым глупым вопросам, а она сможет осмотреть кабинет и поближе пообщаться с его хозяином. Дойдя до двери, девушка глубоко вдохнула и постучала.
 - Да-да, - раздался за дверью энергичный голос, - войдите.
Ну, шоу начинается, подумала Фатима и, изобразив на лице самое глупое и недовольное выражение лица, открыла дверь. Ее сразу удивило то, что открыв дверь, она попала сразу в кабинет, а не в приемную, как эту маленькую комнатку с секретаршей за компьютером любили называть такие люди, как этот менеджер. Из коридора Фатима шагнула сразу в рабочее пространство, где не было никакой секретарши и никакого намека на то, что его хозяин любит пускать пыль в глаза. Нет, в этом кабинет все как раз говорило о том, что здесь именно работают, а не изображают бурную деятельность 8 часов в день. Комната была небольшой, но ее пространство умело использовалось, напротив единственного окна стоял стол и два кресла, а вдоль обеих стен стояли строгие бюро. Ничего лишнего, все строгое и удобное для работы. Фатима сразу обратила внимание на стол, за которым сидел молодой мужчина – чистый и абсолютно незахламленный, на нем стояли только компьютер, телефон и красивый малахитовый органайзер с дорогими ручками и ежедневником в кожаном переплете. На одной стене возле стола висела большая фотография гостиницы в рамке, а на другой несколько фотографий поменьше, тоже в рамках, на которых знаменитые и влиятельные гости отеля пожимали руку хозяину кабинета и улыбались так, как будто это был самый счастливый день в их жизни. Когда она вошла, мужчина разговаривал с кем-то по телефону, жестом предлагая ей садиться на одно из кресел перед столом.
 - Добрый день, - с улыбкой поздоровался он, закончив разговор, - чем могу быть полезен.
 - Меня зовут Диана, - начала она.
 - А я, - он цокнул языком и улыбаясь все шире, достал из ящика золоченую табличку с именем и поставил перед ней на край стола, - Михаил Валентинович, всегда забываю про эту доску позора, - усмехнулся он, указывая на табличку рукой. – Что привело вас ко мне, Диана? Вы наша гостья?
 - Да, я из 1010, - сообщила она, радуясь тому, что он сразу перешел к делу, а не стал терять время и ходить вокруг да около.
 - Да-да, это люкс. – Он внимательно слушал ее, а его спокойный и умные глаза буквально впивались в нее, изучая и делая выводы. Просто он привык работать с людьми, подумала Фатима, а их всегда надо видеть насквозь и предугадывать поведение, иначе в этом деле никак. А то, что на нем держалось такое солидное и большое заведение говорило о том, что свое дело он знает.
 - Ну так вот, - она надула губки и придала лицу выражение капризного недовольства, как избалованный ребенок, получивший от родителей леденец не того цвета, которого хотел. - Я приехала только вчера вечером, уставшая и измученная после дороги, и думала: высплюсь. – Она сделала паузу, недовольно глядя на него и ожидая, что он спросит, а что ей, собственно, помешало. Но он только слушал и смотрел на нее своими спокойными умными глазами. – Понимаете, я не привыкла жить, где попало, - капризно заявила она, - я всегда селюсь только в самых лучших отелях и к вам я приехала только потому, что мои подруги уже здесь отдыхали и сказали мне, что тут можно жить. Но я этого не заметила, даже в люксе!
 - А что не так в вашем номере? – вежливо поинтересовался он, и Фатима невольно восхитилась его самообладанием. Наверняка он сейчас думает, что еще одна заносчивая тупая стерва пришла качать права и самоутверждаться таким способом, думала она, но в глазах  - ни единого намека на такие мысли, а тон по-прежнему спокойный и вежливый. Настоящий профессионал, с восхищением подумала Фатима, она всегда уважала тех, кто знал свое дело и делал его хорошо.
 - Я всю ночь не могла уснуть из-за проклятого крана в ванной! – нервно заявила она, - как корейская пытка!
 - Китайская, - автоматически поправил он.
 - Ну, китайская! – раздраженно согласилась Фатима, она специально ошиблась, ведь девушка, которой она сейчас была, умом не блистала. – Какая мне разница, когда я всю ночь вместо того, чтобы отдыхать с дороги, слушала «кап-кап-кап»! Я уже думала, что чокнусь!
 - Да, понимаю, - кивнул он сочувственно, - конечно же, это никуда не годиться. Примите мои извинения, я сейчас же пошлю туда сантехника.
 - Да уж, пошлите, - почти взвизгнула она, - а то сегодня утром у меня было дикое желание послать вашу гостинцу куда подальше!
 - Извините, а вы обращались к коридорному или к кому-то еще? – словно не заметив ее выпада, спросил он с серьезным видом. – Просто я хочу знать, как работают мои люди.
 - Ни к кому я не обращалась, - обиженно ответила она, понимая теперь, почему администратор так побледнел тогда при одном упоминании главного менеджера. – Никому тут нет дела до клиентов! И не возражайте, это ведь они меня поселили в номер с неисправным краном, за который я еще плачу даже не в рублях, а в евро!
 - Уверяю вас, сегодня вы будете спать спокойно, - серьезно сказал он, - не волнуйтесь, я разберусь, почему так получилось.
 - Очень на это надеюсь. – Стервозно сказала Фатима и встала, - хорошо, что хоть кто-то в этом балагане заботится о клиентах, за счет которых это заведение и существует. Приятно было с вами иметь дело.
 - Мне тоже, - вежливо улыбнулся молодой менеджер, вставая из-за стола и провожая ее до двери, - не беспокойтесь, я обещаю, что сегодня вы будете наслаждаться тишиной.
Какой молодец, восхищалась Фатима, когда дверь за ней закрылась, он же меня с радостью разорвал бы на части и плюнул в лицо, а как держался! Трудная у него работа, думала она, идя через холл к лифтам, каждый день целовать в задницу таких вот дерьмовых людишек, воображающих, что если у них есть деньги, значит они уже не простые смертные, а гребаные полубоги.
Настроение у нее поднялось, так как она убедилась, что секретарши нет, а значит, никто не помешает им вести беседу в нужный день, меньше людей – меньше хлопот, этому ее тоже научила жизнь. Однако, радоваться еще было рано, молодой менеджер показался ей крепким орешком, а с такими надо держать ухо востро, того и гляди начнут геройствовать и сорвут все твои планы. Но ничего, она уже примерно знала, как вести себя с ним и что говорить, оставалось только выяснить, на какую именно точку следует давить.
Этим она и занялась в последующие дни, как невидимая тень преследуя Михаила Валентиновича. Она выяснила, где он живет, куда ходит после работы, высчитала, сколько времен у него уходит на дорогу и каким маршрутом он ездит, она узнала не всё, но достаточно для того, чтобы использовать свои знания против него. Больше всего ее порадовало наличие маленького ребенка в семье, Фатима прекрасно понимала, что это самое сильное ее оружие и самая уязвимая его точка. А то, что его женушка сидела дома с ребенком, еще больше облегчало ей задачу – не надо было следить еще и за ней и высчитывать, как удержать ее подальше от мужа в пятницу 27-го апреля.
С этой стороной дела все было хорошо, даже прекрасно, у Фатимы уже был четкий пан действий и даже заготовленная для менеджера речь. Теперь она нисколько не сомневалась, что он все сделает в лучшем виде, ведь на карту была поставлена жизнь его семьи, а это всегда является для человека самым веским аргументом к действию. Конечно, если это нормальный человек, за свою 8 летнюю карьеру Фатима неоднократно натыкалась на людей, которых не интересовало ничье благополучие, кроме собственного, на них почти невозможно было давить, ведь если опасность не угрожала непосредственно им, они плевали на все.
Но, к ее счастью, менеджер Михаил был из числа людей, счастливых в семейной жизни, она не один час провела, наблюдая за ним и его домом, и видела, как нежно он любит свою маленькую дочурку и как уважительно относится к жене. Однажды, когда она наблюдала, сидя в машине, сцену семейного ужина – а окна в их кухне были занавешены только прозрачными короткими шторками – они с женой сидели за столом и болтали, изредка поглаживая друг друга по руке, а малышка сидела в своем высоком детском кресле, размахивала ручонками и, видимо, лепетала что-то смешное, потому что они то и дело оглядывались на нее и смеялись… Вот тогда, всего на секунду, ей расхотелось использовать его, ведь для него участие в этом деле должно было кончиться смертью. Ее сердце впервые дрогнуло, всего на один миг, но в этот миг она не могла даже подумать о том, что может кого-то убить, а тем более разрушить такую счастливую семью и лишить эту славную малышку отца. Что-то в ней изменилось, и она боялась этих перемен. Конечно, через секунду это наваждение прошло, но по дороге в гостиницу Фатима то и дело возвращалась в то мгновение, когда вдруг стала другим человеком, не способным убивать и мечтающем о мире и счастье.
Что со мной происходит, испугано думала она, стоя в пробках на загруженных дорогах столицы, я не узнаю сама себя. Может, всему виной Ян, рассуждала она, может, это он и тот поцелуй пробудили во мне что-то новое, мечтающее и сентиментальное? Это объяснение казалось ей единственно верным, тем более, что как бы погружена в работу она ни была, а молодой человек с голубыми глазами и черными волосами никак не шел у нее из головы. И это тоже было для нее новым состоянием, ведь раньше ее мысли никогда не занимал ни один мужчина.
Что он делает сейчас, часто думала она, сидя в засаде и наблюдая за менеджером или его женой, где он? Есть ил у него жена, дети? После того, как она не увидела Яна вечером, а потом и следующим утром, она поняла, что он уехал, и это очень огорчило ее, хоть она и не признавалась в этом даже себе. Кто он, откуда, думала она, где его дом, и есть ли он у него вообще? Он не похож на обычного человека, он одиночка, такой же, как я, часто думала она, значит, скорее всего, он не женат и детей тоже нет, ведь он любит одиночество и свободу.
Она никогда в жизни не представляла рядом с собой никого, а тем более мужчину, но наблюдая за семьей менеджера, она невольно ставила на его место Яна, а себя представляла его… женой? Нет, это было для нее слишком, но Фатима буквально видела, как выходит из такого вот уютного дома держа за руку своего голубоглазого спутника, они улыбаются, смеются и порхают, как мотыльки, а по вечерам так же ужинают вдвоем и бесконечно смотрят друг другу в глаза.
Да, она изменилась, но эта новая личность была еще слишком маленькой и слабой, чтобы захватить контроль, так что, по большому счету, Фатима осталась прежней. Другой она становилась только иногда, когда мысли ее на мгновение отключались от однообразной деятельности или усталости, но такие «затмения» длились недолго и случались не так уж часто. А в остальном она осталась прежней безжалостной хищницей, она намеренно злила себя, чтобы привести в чувство, говоря себе, что вздыхает, как дура, как сопливая девчонка, в то время как Ян спокойненько развлекается где-то, мороча голову и целуя таких же идиоток, как она. Вот он-то точно не ломает себе голову, злилась она, он просто развлекся и уехал, наверняка сукин сын каждый вечер водил какую-нибудь очередную красотку на этот балкон и целовал, а потом они шли к нему и трахались, как кролики. Он бы и меня трахнул, только не на ту напал, я  - не все остальные и не какая-нибудь очередная шлюшка на вечер. Вот тут он обломался, со злорадством думала она, а потом просто пришло его время и он уехал, совершенно не помня ни тебя, ни остальных своих гостиничных подруг.
Она даже не подозревала, что за все время его пребывания в гостинце «Славянской» он не подцепил ни одной красотки, а на балконе ни разу до того вечера и сам не был. И уж конечно, рассерженная девушка и мысли не допускала, что уехал он именно из-за нее, потому что сам испытывал то же самое по отношению к ней.
К счастью, эти мысли посещали ее не так часто и работе не мешали. Она уже определилась с менеджером и все точно спланировала и рассчитала, но оставалась одна существенная проблема – она по-прежнему не знала, куда спрятать оружие. По вечерам, возвращаясь после трудного дня, Фатима еще два часа ползала на четвереньках из комнаты в комнату, обшаривая каждый угол, прикидывая и тут же отметая один вариант за другим. Ничего не подходило, не было такого укромного места, чтобы горничная, которая будет здесь убирать после ее отъезда, не нашла пистолет. А надо было еще продумать все так, чтобы Фатима смогла с легкостью и без подозрений достать его, когда окажется в номере, не будет же она ползать на карачках под диваном или креслом, говоря депутату: «Вы не могла бы поднять ноги, а то мне надо достать пистолет?». Нет, место должно быть таким, чтобы наклонись она к нему, это не вызвало никаких подозрений.
И вот, наконец, после долгих раздумий, ответ пришел как всегда неожиданно и спонтанно. Пришел он во сне, ведь мозг не отключается даже тогда, когда все тело, находящееся у него под командованием, спит. Даже тогда труженик-мозг продолжает решать проблемы своего хозяина, и, проснувшись с готовым решением в голове, тот радуется и недоумевает: как же он раньше не видел столь очевидное решение! Так произошло и с Фатимой, терзаемая мучительными раздумьями о том, куда же все-таки спрятать пистолет, она незаметно уснула. До выселения у нее оставался всего один день, а она до сих пор не знала, как быть с оружием, поэтому была злой и нервной, как львица с занозой в лапе.
Сон начался сразу, так что она даже не успела понять, что уже спит. Во сне она шла босиком в одной коротенькой шелковой пижаме по своему номеру, то и дело заглядывая под столики, диван, кресла и кровать. Как и наяву, она так и не могла найти места, где бы спрятать пистолет, злая и расстроенная, она подошла к дивану, стоявшему посреди комнаты на европейский манер, и оперлась руками о его спинку.
 - Ничего! – со злостью прошептала она, стоя за диваном на мягком ковре, - совсем ничего!
От досады она вдруг резко топнула босой ногой по полу и почувствовала, что нога не остановилась, ударившись об пол, а продолжает свое движение куда-то вниз. Фатима с удивлением опустила голову и увидела, что ее нога провалилась в какой-то люк, видимо очень глубокий, поскольку до дна она так и не достала, из дырки торчал провалившийся вместе с ногой ковер, а под ним – пустота.
 - О! – шепотом воскликнула она и принялась вытаскивать ногу.
Но та застряла крепко и никак не сдвигалась с места. Фатима дергала ее, пока не стало больно, но так и не смогла вытащить. Пришлось ей садиться на пол за диваном и руками освобождать застрявшую конечность. После нескольких сильных рывков она таки сумела вытащить ногу из дырки, а потом, снедаемая любопытством, откинула ковер. Под ним она увидела небольшое отверстие, выпиленное прямо в полу, края были неровными, так как пришлось снимать паркет, поэтому дыра по форме напоминала латинскую букву Z. Умно, подумала девушка с восхищением, кто же это догадался смастерить такую хитрую ловушку?
 - Это я. – Раздался знакомый холодный голос.
Фатима резко подняла голову, все еще сидя на полу, и увидела в дверях стройную женскую фигуру с гривой темных вьющихся волос.
 - Ты попалась, - властно сказала незнакомка, - значит, и он попадется.
Все время сна в комнатах царил полумрак, разгоняемый только двумя настольными лампами, но как только незнакомка в дверях закончила говорить, свет вдруг вспыхнул так ярко, что на миг Фатиме показалось, будто она ослепла. А когда глаза привыкли к свету, она подняла голову и вгляделась в лицо пришедшей. В дверях стояла она сама.
Было всего без пяти 7, когда Фатима резко открыла глаза, выныривая из странного сна и, хотя спала она не больше 5 часов, чувствовала себя необыкновенно бодрой и отдохнувшей. Теперь она знала, что делать, ответ на эту непростую загадку нашелся, она сама подсказала его себе во сне, поэтому на душе у нее было легко и спокойно. Идея с тайником в полу показалась ей такой очевидной и простой, что она искренне удивилась, почему эта мысль не пришла ей в голову раньше. Наверное, я просто загоняла себя по замкнутому кругу, решила она, вставая с кровати, поэтому и не видела ничего, выходящего за рамки этого круга.
У нее оставался всего один день, вечером она должна была покинуть гостиницу, чтобы вернуться завтра, но совсем уже в другом обличие. Значит, нельзя терять ни минуты, ведь ей надо еще достать инструменты для своего тайника, сделать его, собрать вещи и четко распланировать завтрашний день. На душ и одевание у нее ушло 20 минут, на завтрак, состоящий из двух бананов и бутылочки биокефира –10 минут, сегодня она была натянута как струна, вихрем носясь по комнатам и собираясь. Через полчаса двери номера 1010 распахнулись, и блондинка, живущая в нем, стрелой вылетела в коридор, громко захлопнув за собой дверь. Наверняка опаздывает на деловую встречу, решила уборщица, пылесосившая ковер в коридоре, небось, проспала после ночной гулянки или пересидела в баре. Все они приезжают вроде бы по делам, а отрываются так, как не отрываются даже в отпуске, ведь за отпуск надо платить, а эта поездка - халявная, с завистью подумала уборщица и снова принялась пылесосить.
В холле, не смотря на ранний час, народу было полно, и Фатима, почти пробегая к двери, все же не смогла удержаться и поискала Яна глазами, хотя прекрасно знала, что он уехал. Впрочем, мысли о нем быстро вылетели из головы, в этот день у нее были дела поважнее.
Интересно, сколько времени я потеряю в пробках, думала она, стоя под козырьком на красной дорожке в ожидании, пока швейцар пригонит ее машину, может, лучше на метро? От этой идеи она отказалась сразу же, как только представила себе картину: подземная станция, душно, со всех сторон сплошная густая толпа людей, людской поток несется, сметая все на своем пути, чтобы погрузиться в тесный и такой же душный вагон, где она окажется зажатой между теми, кого всю жизнь избегала. Ну уж нет, подумала она, лучше потеряю время, чем нервы, благо оно еще есть, а вот нервы уже на исходе. Да и к тому же, как это будет выглядеть: такая капризная и богатая дамочка едет в метро? Нет, она поедет только в своей машине и, если и потеряет немного времени, больше сэкономит на нервах, а значит, будет собрана и продуктивна.
Пробки действительно были ужасные, и до ближайшего торгового центра Фатима добралась только к половине 10-го. Там она без труда нашла магазин с хозтоварами и приобрела тяжелый молоток и зубило. Продавщица все время бросала на нее сочувственные взгляды, пока Фатима выбирала и оплачивала инструменты, видимо, жалела девушку, вынужденную самостоятельно заниматься мужской работой. Она даже предположить не могла, насколько ее клиентка привыкла делать мужские дела и как хорошо с ними справляется. После посещения магазина с инструментами Фатима заглянула еще в несколько павильонов и даже купила себе короткую кожаную курточку, разумеется, черного цвета. Все-таки, я, прежде всего, женщина, думала она, выходя их торгового центра с пакетами в руках, ничто так не поднимает настроение, как покупка одежды! По дороге в гостиницу она улыбалась и покачивала головой в такт песням, звучащим по радио.
В час дня она поднялась к себе в номер и была неприятно удивлена, обнаружив там горничную. Девушка в нежно-кремовой форме с забранными в узел на затылке волосами приветливо улыбнулась и сказала, что уже почти закончила.
 - Пожалуйста, поторопитесь, - попросила Фатима, - у меня итак мало времени до отъезда. А мне надо еще успеть собраться и отдохнуть.
 - Вы уже можете располагаться в спальне, - с той же вежливой улыбкой ответила девушка, – я там уже убрала.
Слава богу, подумала Фатима, заходя в спальню и закрывая за собой дверь. Конечно, горничная пришла совсем не вовремя, Фатима вообще не понимала, зачем убирать в номере в час дня, когда уже в 7 его освободят, ведь это просто пустая трата времени и сил. Но ведь люди никогда не отличались рациональностью, раз здесь положено убирать номера в час, значит, все идут и убирают. А то, что эта молоденькая горничная пришла сейчас, а не тогда, когда работа будет в самом разгаре даже хорошо, теперь Фатима будет спокойна и уверенна в том, что ей уже никто не помешает. И действительно, как бы она прятала люк или следы работы, явись уборщица позже? Пока все шло хорошо, но завтра удача понадобиться ей гораздо больше.
Вздохнув, девушка поставила пакеты возле кровати и достала куртку. Приятно все же повертеться перед зеркалом, даже если голова занята совсем другими мыслями, а в соседней комнате гудит пылесос. Новая вещь сидела просто отлично, а то, что она кожаная и короткая как раз подходит для того, чем занимается ее обладательница. Собственно, Фатима и купила ее для тех моментов работы, когда приходится бегать, лазать и подолгу сидеть в засаде, вот тогда и пригодятся теплая, прочная и не стесняющая движений вещь.
Пока она красовалась перед зеркалом, горничная закончила уборку и удалилась. Теперь, наконец, Фатима могла заняться главным делом. Она сняла обновку и снова положила в пакет. А потом выглянула из спальни, чтобы убедиться, что она в номере одна. Гостиная сияла чистотой, все бумаги, оставленные на столе, были аккуратно сложены, кресла поставлены на места, а цветы в вазах обновлены. Пустая трата времени, снова подумала Фатима, ведь завтра утром здесь все перевернут вверх дном, а затем снова уберут перед приездом важного гостя.
Она прошла через гостиную и заперла дверь, повесив с наружной стороны табличку с надписью «не беспокоить», до этого висевшую на ручке двери в спальню. Оставалось еще одно: включить музыку, ведь работа, которая ей предстоит, может быть весьма громкой, а это ей совсем ни к чему. Фатима подошла к музыкальному центру, стоящему напротив дивана и включила его погромче, поставив диск с Моцартом, который нашла возле него. Жалобы соседей ее ничуть не беспокоили – она знала, что в это время почти никого из постояльцев нет, все либо гуляют, либо на деловых встречах. К тому же, у стен была неплохая звукоизоляция, а она не так уж громко слушала музыку, ей и самой слишком громкие, орущие звуки действовали на нервы, поэтому она просто выбрала оптимальный уровень громкости, при котором стук и грохот никто бы не услышал, а она не мучила себя. После этого она снова вернулась в спальню и достала из пакета купленные инструменты, а потом надела гостиничный махровый халат поверх джинсов и свитера и приступила к работе.
Первым делом она зашла за диван и, опустившись на колени и откинув ковер, тщательно осмотрела паркет. Рисунок был ровным и четким, никаких трещин или щелей между досками, все просто идеально. Как хорошо, что в наше время еще хоть где-то остался настоящий деревянный паркет, подумала она, ведь все без исключения предпочитают сейчас ламинат или, на худой конец, ковролин. Да, не будь в этой гостинице такого удобного пола, Фатима бы оказалась в очень затруднительном положении, но ей везло, может, это было частью ее профессии, и небеса сами помогали ей, ведь она заключила контракт со смертью, и ее везение было просто частью обязанностей второй стороны. Да и она сама не сидела без дела, надеясь только на везение, она много работала, тщательно подготавливая почву для каждого убийства. Много труда и столько же удачи – вот составляющие любого успеха, и ее работа не была исключением.
Несколько минут она изучающе смотрела на паркет, а потом начала водить по нему пальцами, пытаясь определить, где лучше сделать люк. Надо было подобрать такое место, чтобы оно не бросалось в глаза, но, в то же время, не было слишком далеко под ковром, ведь не могла же она долго возиться, откидывая ковер и открывая люк. Наконец она определилась с местом и, приставив острый край зубила к промежутку между паркетными досками, нанесла удар. Получилось громко, но не так громко, как она боялась, музыка полностью заглушала стук.
После нескольких ударов ее ждало приятное открытие – паркет все же не был собран из одиноких досок, он состоял из кусков скрепленных между собой досочек, а строителю оставалось только правильно повернуть и расположить их так, чтобы куски образовали узор. Это облегчало ей задачу с одной стороны, ведь ей не придется выковыривать каждую доску, но с другой стороны, она не знала, сможет ли она поднять весь кусок и сделать люк, ведь трудно было подковырнуть такую большую площадь. Однако отказываться от идеи было поздно, время поджимало, а другого варианта не было, к тому же, Фатима не привыкла сдаваться так легко, и теперь в ней заговорило упрямство. Ну уж нет, решила она, ты у меня поднимешься, пусть для этого мне придется притащить сюда подъемный кран!
Но у этой проблемы оказалась и хорошая сторона – куски паркета не были большими, примерно 30 на 30 см, как раз, если положить пистолет с глушителем по диагонали, будет в самый раз, не больше и не меньше. Это радовало, ведь окажись куски поменьше, пришлось бы делать двойной люк, а это уже двойная работа. В то же время, если бы кусок паркета был слишком большим, ей пришлось бы отковыривать и поднимать его до второго пришествия, а времени итак было в обрез.
Радуясь и злясь одновременно, Фатима принялась за работу, сосредоточенно стуча молотком по паркету и освобождая все больше и больше сантиметров. Диск еще не кончился, когда люк уже был готов. Фатима поддела зубилом последний закрепленный край паркета и подняла его, вытаскивая весь кусок. Теперь в полу зияла приличная дыра с неровными краями, ну прямо настоящий тайник. Под льющуюся из колонок музыку Фатима торжественно подняла руки в победном жесте и трижды прокричала шепотом, чтобы не перекричать музыку: «Да! Да! Да!». Теперь с последней проблемой было покончено, и она чувствовала себя просто великолепно, даже не смотря на ноющие с непривычки руки.
Отряхивая халат от рабочего мусора, девушка встала и прошла в спальню, где на этот раз ее дожидалась не  «опасная подруга», а «маленький дружок» 45-го калибра с глушителем и лазерным прицелом. Винтовку она оставила в тайнике, когда придумала этот план, вместо нее на это дело с ней пойдет «маленький помощник», просто незаменимый на близких расстояниях. Она бережно, как ребенка вынула из сейфа сначала металлическую коробку с цифровым замком, набрала нужную комбинацию и открыла крышку. Черный металл оставался матовым даже при ярком свете ламп – антибликовое покрытие, такое удобное в делах, для которых это оружие и создавалось. Тщательно осмотрев, пистолет, она зарядила его и поставила на предохранитель. Закончив с подготовкой оружия, Фатима, как всегда, начала беседовать с ним:
 - Сегодня я оставлю тебя здесь, мой маленький смертоносный друг, - прошептала она, как колдунья, наводящая свои чары, - посиди в засаде и веди себя хорошо. А завтра я приду, и нам придется поработать. Хорошо поработать. – Она присела на пол возле своего тайника, держа пистолет на ладонях перед собой. - Так что веди себя хорошо и не подведи, когда придет твое время.
С этими словами она бережно опустила пистолет в люк и положила его по диагонали, места как раз было достаточно. Под полом было абсолютно сухо, поэтому она не боялась оставлять там оружие, в противном случае ей пришлось бы завернуть его в пакет, но тогда она потеряла бы кучу времени, разворачивая его и шурша пакетом.
Разместив оружие, девушка взяла кусок паркета, который теперь стал крышкой ее тайника и, используя купленные инструменты, отколола от одного угла небольшой, но достаточно заметный кусок, чтобы завтра легко найти люк и быстро поднять крышку. Она радовалась, что все сложилось так удачно, и полы в гостинице оказались наподобие сумки с двойным дном – от паркета до бетонного пола под ним расстояние было небольшое, но достаточное для ее пистолета. С улыбкой закрывая свой тайник, Фатима думала о завтрашнем дне, прикидывая в уме, что еще ей надо сделать. Крышка легко и точно встала на место, и только выбитый уголок паркета указывал на нужное место. Оставалось только убрать мусор, что она и сдала с помощью носового платка, спустив частички паркета и материала, с помощью которого он крепился, в унитаз. Закончив работу, она придирчиво оглядела свой люк и осталась довольна. Фатима набросила ковер на прежнее место и снова пошла в спальню, на этот раз для того, чтобы собрать вещи. Музыка смолкла, но она не сразу вспомнила, что надо вытащить диск и выключить центр, она наслаждалась тишиной, полностью погрузившись в свои мысли.
Без пяти 6 она позвонила вниз и попросила прислать носильщика, все вещи были собраны и упакованы в два чемодана, а маленькая черная сумочка примостилась сверху, как будто в ожидании. Через пять минут явился уже знакомый ей Константин, улыбаясь во весь рот. Не иначе, рассчитывает на хорошие чаевые, подумала она, глядя, как старательно он улыбается и расшаркивается перед ней.
 - Ничего не забыли? – спросил он, стоя в дверях наготове.
Она смерила его взглядом, мигом возвращаясь в образ заносчивой и всем недовольной богатой девочки, а потом манерно произнесла:
 - Нет.
Она взяла сумочку и вышла в коридор, дожидаясь пока Константин с двумя ее чемоданами выползет из номера и закроет дверь. В лифте он старался не смотреть на нее, но повисшее молчание напрягало даже сильнее, чем ее стервозность, поэтому, коридорный, не выдержав, спросил:
 - Надеюсь, вам у нас понравилось?
Она повернулась к нему и посмотрела на него как на говорящего жука:
 - Да уж, понравилось. – Она закатила глаза, а потом добавила, - жить можно. Только вот вначале все-таки подгадили мне отдых со своими номерами.
 - Но вы же заняли номер, который хотели, - улыбнулся Константин.
 - Да, - твердо сказала она, глядя на него в упор, - я всегда получаю то, что хочу. Всегда.
Константин не нашелся с ответом, но к его счастью, лифт, наконец, дополз до первого этажа. Хорошо, что эта стерва не на 40-вом живет, подумал носильщик, выходя из лифта следом за ней. Пока Фатима расплачивалась, предъявляя свою регистрационную карту, Константин загружал багаж в ее машину, радуясь, что больше не увидит эту заносчивую суку. Администратор за стойкой тоже приветливо улыбался ей, в душе радуясь ничуть не меньше носильщика, ведь именно он получил втык от менеджера за то, что вселил гостью в люкс с неисправным краном. Правда, когда они поднялись вместе в люкс на 10-м этаже и обнаружили, что, как и говорил администратор, краны везде исправны, менеджер все-таки извинился, пробурчав что-то насчет «сраных принцесс», которым даже топот муравьев в парке мешает уснуть.
 - Приезжайте еще, - приветливо улыбался администратор, когда счет был закрыт, и Фатима уже собиралась выходить на улицу, - всегда рады нашим постоянным клиентам.
 - Не знаю, - недовольно сказала она, - как представлю, что вы опять начнете мне голову морочить с этими номерами, так прямо закипаю.
 - Уверен, что такого больше не повториться, - сверкнул улыбкой парень. – Всего доброго.
 - И вам чао. – протянула она и пошла через холл к дверям.
А ведь сейчас улыбка у него поискреннее, подумала она, вот так, в таких местах встречают с радостью, а провожают с еще большей радостью. На улице ее уже ждала машина с погруженным в нее вещами, швейцар передал ей ключи и пожелал счастливого пути. Она поблагодарила его и села в машину, думая о том, насколько верны приметы – если оставляешь где-то свою вещь, потом обязательно вернешься. Вот и она оставила в номере на 10 этаже свою вещь прямо под полом за диваном, поэтому она должна вернуться. И вернется. Ты даже не представляешь, как скоро меня увидишь, подумала она, вливаясь в поток машин, только вот так и не узнаешь, что видел именно меня.
Ночь она провела в маленьком дешевом отеле на окраине города, остановившись под придуманным на ходу именем. Документов на это имя у нее не было, но в таком клоповнике никто и не просил никаких документов, и это ее вполне устраивало. В маленькой комнатке на третьем этаже она уселась на единственный шатающийся стул около узкого грязного окна и погрузилась в свои мысли. Завтра ей предстоял трудный день, и Фатима как всегда старалась максимально подготовить себя к делу.
Тесная комнатка с узкой и жесткой кроватью навевала тоску, но она давно привыкла не обращать внимания на такие вещи – за время ее работы ей не раз приходилось попадать из шикарных апартаментов в такие клоповники, а то и вовсе спать в машине. Нет, печалило ее другое. И у этого «другого» были прекрасные голубые глаза и черные волосы, именно такой длины, какая ей нравилась у мужчин. Как ни старалась она отгородиться от мыслей о нем, как ни пыталась думать только о завтрашнем дне, ничего не помогало. Скоро она поняла, что не может всю ночь думать только о своем плане и бесконечно прокручивать его в голове. Нет, так она рисковала чокнуться.
Итак, мысли о работе заканчивались, а на смену им упрямо возвращались воспоминания. В который уже раз она подумала о том, где он сейчас, что делает? Снял очередную красотку и развлекается с ней? Или спит после трудового дня? А ведь она совсем ничего о нем не знает, как и он о ней. Она видела ум в его глазах, поэтому и не сомневалась, что он не поверил ни единому слову ее легенды. Что ж, это даже лучше. Фатима вдруг поняла, что совсем не хочет, чтобы Ян считал ее глупой прожигательницей жизни за чужой счет. С некоторых пор ее вдруг стало сильно волновать его мнение о ней, хотя она даже не знала, какое оно и есть ли вообще. Как-никак они провели вместе всего-то от силы пять часов, и вполне возможно, что он уже давно забыл о ней, если вообще помнил. Лично ей иногда казалось, что все мысли о ней покинули его голову еще до того, как она коснулась подушки. А потом память возвращала ее в корзину, висящую в черной пустоте, и Фатима снова видела его глаза, чувствовала его тепло, и вот тогда она не сомневалась, что их поцелуй был чем-то большим, чем простое увлечение или мимолетная слабость. И дело тут вовсе не в романтической обстановке, ветер, луна, звезды – все это не имело никакого значения, важно было только то, что она видела в его глазах, и что он видел в ее. Фатима увидела любовь. Или ей просто показалось?
На бетонном покрытии стоянки, на которую выходили окна ее каморки, парочка подвыпивших молодых людей бурно и громко выясняла отношения. Их крики вывели Фатиму из раздумий, и она с любопытством уставилась на них, невидимая в темной комнате. Парень с длинными, ниже плеч волосами и в косухе держал в руках банку с каким-то напитком, скорее всего с пивом, но при оранжевом свете фонаря Фатима не могла разглядеть точно, а он махал руками и орал на девушку, и при каждом взмахе на бетонное покрытие выплескивалась новая порция его напитка. Девушка тоже была в косухе, но ее волосы, такие же длинные, были заплетены в косу, а на голове была бандана, такого же неопределенного цвета, как и все вокруг из-за фонаря. Она тоже кричала на него и пыталась толкнуть, но парень все время ловко уворачивался, осыпая ее градом ругательств.
Фатиме вдруг стало интересно: из-за чего они так ссорятся, и она стала прислушиваться к их крикам. Парень кричал, что она его уже достала своими вечными придирками. А она в ответ заявила, что не придиралась бы к нему, если бы он не пялился в баре на всех подряд, а смотрел только на нее. А, так значит влюбленные, подумала Фатима, к своему удивлению не потеряв интереса к ссорящимся, обычно людские драмы занимали ее не больше чем возня тараканов под полом. Однако на волне романтичного настроения и воспоминаний о Яне она вдруг захотела узнать, чем все закончится – помирятся они или разругаются в конец.
 - А может, я смотрю на других телок потому, что моя, едва переступает порог бара, смотрит только в бутылку! – Кричал волосатый друг девушки. – А что еще мне остается делать, смотреть на твою бухую рожу?
 - Ну, ты и козел! – гневно прокричала девушка в ответ, - а что тебе мешает пригласить меня на танец или просто поговорить, мать твою, пока я еще не начала «смотреть в бутылку»? Может, тогда я бы и не стала так напиваться!
 - Да за тобой не успеешь! – на бетон вылилась очередная порция жидкости из банки, - как только за нами закрывается дверь, уже через пять минут у тебя глаза, как у улитки, в разные стороны. Ты что, от паров тоже косеешь?
И парень заржал противным пьяным смехом, показывая руками, как разъезжаются у его девушки глаза.
 - Да пошел ты! - она снова попыталась толкнуть его, но парень вновь ловко увернулся, - это ты бухаешь как свинья! И трахаться ты не умеешь! Так что снимай телок сколько хочешь, им все равно ничего не светит, твоя макаронина даже в трезвом состоянии встает раз в год!
 - Да? – ухмыляясь, осведомился парень, - а от кого же ты тогда залетела в прошлом месяце? От святого духа, а, шлюха? А кто тебе аборт оплатил, а потом еще две недели таскал тебя по больницам?  Может, кто-то из хороших, правильных мальчиков? Нет, потому что к такой бухающей шлюхе, как ты, ни один приличный мужик не подойдет.
 - Заткнись! – завопила девушка и ринулась на него, но парень снова увернулся.
 - Это только я тебя терплю, потому что трахаю тебя как хочу, а не захочу - так сниму кого-нибудь другого. Так что не думай, что ты у нас мисс Вселенная, от тебя воняет как от грязной пепельницы, ты бухаешь, а потом блюешь себе же на ноги, а в твоей дырке трактор искать можно, как в том анекдоте. – И он снова заржал.
Пока он смеялся, реакция его ослабла, чем и воспользовалась девушка, отвесив ему хорошую затрещину, а потом еще выбила банку из рук. Зря она это сделала, подумала Фатима, наблюдая из окна, она выиграла секундную битву, а войну все равно проиграет. И парень, и девушка внушали ей отвращение, но она, все же, решила досмотреть спектакль до конца, тем более, что развязка уже почти наступила.
Вот, значит, как в мире людей понимают любовь, пронеслась мысль в ее голове, но знакомый уже голос возразил: нет, это не любовь, это скотство.
Словно в подтверждение ее мыслей, парень изверг такое количество матов, что Фатима подумала: ему самое место в книге рекордов Гиннеса, а потом, угрожающе сжав кулаки, двинулся на свою подругу.
 - Ну, сука, - громко проговорил он, надвигаясь на девушку, - я тебе сто раз говорил: не смей распускать руки со мной. Я уже как-то мирился с тем, что ты распускаешь язык, но руки твои гребаные я тебе сейчас укорочу.
 - Да пошел ты! – нагло заявила девушка, глядя на него с вызовом, - как дам тебе сейчас по яйцам, будешь знать, как смотреть на других телок…
Но она так и не успела договорить, потому что парень, окончательно взбесившись от ее слов, ринулся вперед со скоростью жалящей змеи, Фатима даже восхитилась его ловкостью, ведь если он мог так быстро двигаться в подпитии, на что он был способен, когда не пил? Парень в доли секунды подскочил к подруге и схватил ее за волосы, откинув голову назад. Девушка, явно не обладающая такой реакцией, не смогла увернуться или отскочить, но попыталась ударить его кулаком. Безуспешно, парень перехватил ее кулак и заломил руку. Она закричала, а парень отпустил ее волосы и, размахнувшись, ударил ее по лицу. Он бил не кулаком, но все равно девушка вскрикнула и упала, растянувшись на бетоне у его ног. Прямо классическая сцена превосходства мужчин, подумала Фатима, она не испытывала жалости к девушке, понимая, что именно такое положение вещей ее устраивает. Каждому свое, а эти двое явно друг друга стоили. Всхлипывая, девушка села и, держась за щеку, уставилась на своего друга.
 - Ну что, с тебя хватит? Успокоилась?
 - Да пошел ты… - дальше снова послышалась брань, и Фатима даже задумалась, кому из них отдать пальму первенства по знанию и употреблению нецензурной лексики.
Однако, ее тирада ничуть не смутила парня, он медленно подошел к стоящему на стоянке мотоциклу и не спеша сел на него. Девушка продолжала сидеть на бетоне, держась за щеку и всхлипывая.
 - Не надо было так меня изводить, - спокойно сказал парень, - сама виновата. Я итак долго терпел твою болтовню. Ты едешь или будешь тут всю ночь сидеть?
Ее ответ шокировал бы даже пьяного слесаря. Однако ее друг и бровью не повел.
 - Ну, как хочешь, - пожал плечами он и стал заводить мотоцикл. Как только из выхлопной трубы вылетело первое маленькое облачко дыма, девушка резко встала с земли и пошла к мотоциклу.
 - Подожди! – крикнула она и села в седло позади парня.
Через три секунды они выехали со стоянки и растворились в ночи. Вот и конец спектакля, подумала Фатима, садясь обратно на стул. Хотя финал был вполне предсказуемый, она была уверенна, что все кончиться именно так, по этой парочке было видно, что такие концерты для них обычное дело, чуть ли не повседневная рутина. Внезапно Фатиму затошнило. Вот как выглядят отношения мужчины и женщины в этом мире мертвых людей. Это не единственная модель, их больше, но суть всегда одна – полное неуважение друг к другу и самим себе. Это пугало и отталкивало ее.
На этом пути всегда есть ведомый и ведущий, думала Фатима, один сильнее, другой слабее. Это закон, так надо. Но что если встретились двое сильных, каждый из которых привык вести и никогда не согласится стать ведомым? Что тогда? Смогут ли они сохранить уважение и свободу друг друга, или им придется разойтись в разные стороны, как бы сильно их ни тянуло друг к другу?
Общество – сборище изначально мертвых людей, они не живут, они только медленно умирают и сеют смерть вокруг, убивая все хорошее и красивое. Это компания трупов, ожидающих, пока придет их очередь занять место в земле. Они разлагаются как внутри, так и снаружи, поэтому от них такая вонь, которую можно почувствовать не только носом, гниение перекинулось и на их мысли, и на образ жизни, и на все светлое и прекрасное, что когда-то было в этом мире. Даже любовь они сумели испоганить до такой степени, что, глядя на эту извращенную форму взаимоотношений, невозможно узнать в ней то, что является основой мира.
Кто-то разложился сильнее, кто-то поменьше, по такому принципу они и объединяются, вот откуда берется ведущий, подавляющий более слабого и тянущий его за собой. Вот почему эти ожившие трупы не могут уважать друг друга – уважение тоже сгнило, вместе с их душами и чувствами. Остались только элементарные рефлексы: хочу жрать, хочу спать, хочу трахать, это мое и т.д. Глядя на эту парочку байкеров, Фатима вдруг увидела, насколько же уродливо то, что когда-то называли «общество». И дело даже не в этих неряшливых и пьяных юнцах, красотки в дорогих шубах, спящие с мужчинами за деньги и не имеющие сердца, или мужчины, бросающие семью ради таких кукол, ничуть не лучше, а может, даже хуже.
А есть ли хоть горстка живых на этом огромном кладбище, с грустью подумала Фатима, а если и есть, если они встретились, смогут ли они встретиться вновь и не потерять друг друга? Смогут ли двое живых выжить среди костей и черепов и не задохнуться от смрада разложения? Смогут ли они оживить то, что на самом деле зовется любовью, или их души уже слишком искалечены и заражены?
Внезапно ей очень захотелось к Яну, захотелось не быть одной. Впервые с того момента, как она стала киллером, одиночество начало ее тяготить. Была ли это любовь, или ей просто надоело быть самой по себе? Она не знала. А что такое вообще любовь, подумала Фатима, отходя от окна и расстилая узкую кровать. Или, хотя бы, что это такое в моем понимании?
Она не могла дать точное определение этому слову, но одно она знала точно: любовь - это ни в коем случае не подавление и не чувство собственности. Любовь и эгоизм – вещи совершенно разные, а может, даже диаметрально противоположные.
Так что же такое любовь, раздумывала она, стоя под душем в крохотной и обшарпанной ванной под чуть теплой и тонкой струей воды, что же это? Вопрос заинтересовал ее и позволил отвлечься от мыслей о Яне, поэтому она с радостью ухватилась за возможность немного поразмышлять на абстрактную тему, вместо того, чтобы вздыхать и с грустью вспоминать их встречу. Она выдвигала то одну гипотезу, то другую, но ни одна не казалась ей правильной, может потому, что за свои 25 лет она видела только ненависть, но не любовь.
Наконец, когда она уже улеглась в постель и ворочалась с боку на бок, так как койка и в самом деле оказалась жесткой и неудобной, ответ пришел. Но не сразу, еще минут 40 она ворочалась в неудобной постели, думая, что никогда не уснет, на такой кровати просто невозможно уснуть, а тут еще, как назло, мысли так и одолевали ее, ведь она не нашла ответа на свой вопрос. И когда она уже готова была взвыть, ответ внезапно пришел, вместе с образом голубоглазого молодого человека.
Любовь – это желание видеть человека самым счастливым на земле, это желание подарить ему то, что он желает иметь больше всего на свете. И это вовсе не обязательно должны быть материальные вещи, скорее, даже наоборот.
Да, радостно подумала Фатима, замирая на кровати и глядя в потолок, подсвеченный уличным фонарем на стоянке, это правильно, я чувствую, что это так. Как только она нашла ответ на мучивший ее вопрос, сонливость разом навалилась на нее, даже кровать вдруг стала вполне удобной и не такой уж жесткой. Надо же, успела подумать она, уже проваливаясь в сон, теперь я знаю, что такое любовь. По крайней мере, теоретически.
А уже через пять минут она спала.