Архипелаг Сентрпартнерщип

                Подарок для моей возлюбленной маленькой и светленькой Элины Свитолиной и, конечно же, немножко для Паука Троицкого
     - Вы никогда не читали Бродского на киргизском, - неторопливо прожевывая чахлый грейпфрут, так и не выросший в нормальные размеры под сраным солнцем долбанной Флориды, штата, что был бы окончательно поганым, если б не моя любимая Бэйли, украшающая собой не только какие - то административные единицы и совершенные ноли в последней девятой десятке списка бестселлеров мира, но и все их хреновы Штаты, заслоняя красотой Статую Свободы, и, между прочим, лучше всех вылечивая меня от гомофобии и связанного с нею неразрывными брачными узами антисемитизма, лениво говорил Виссарион Дубосарский, из растратчиков министра, получивший самый натуральный реальный поцелуй в лоб от пропавшей без вести Женечки, всхохотнувшей серебряным смехом вчера, ведь торжество справедливости предательских памфиловцев сгустилось в самый настоящий тромб разума, потрясший основы и задев фундамент рикошетом, полеживая на ложе венценосного Нерона Федотыча, коллежского шумурдяка нарьянмарских салехардов, - прогуливаясь по зоопарку Баширова ? Нет ? Зря, товарищ, очень даже зря. Это вам не журнал  " Вог " пролистывать второпях, это настоящее, как сопли у мертвецов.
     Виссарион замолк, вспомнив неистового старца Солженицына, вылезшего седой бородой прямо под ноги печальной косули, бредущей сквозь Висконсин в поисках пригодного лося, не обязательно славянина, но желательно спортсмена или, на крайняк, футбольного комментатора Уткина, человека - говно и знатока, поклявшегося страшной клятвой Басаврюка кормить нечистотами самую тупую из всех теннисисток планеты, снова налажавшей по полной, думаю, что сестричка заходится в ехидном хохоте, катаясь по нашей с нею постели с разбросанными носами Буратин, коленными суставами Пиннокио и вырванными страничками из семитомного собрания сочинений Бродского на киргизском. Косуля оторопело встала, трясясь хвостиком, с ужасом наблюдая приближающуюся к ее мокрому носику бороду. Старик встал, сжал кулаки, потряс руками и заорал на весь заповедный зоопарк :
     - Я вышел из почвы с улыбкой Муслима,
     И чорные книги в руках лаборантов,
     А если в мельдоний капельку глины,
     То будет такое, что грохот курантов
     Сойдет на просторы, Годохма воспрянет,
     Махатма помрет, комары зазвенят ...
     - Хрен ты подберешь рифму к  " воспрянет ", - хихикнула косуля, пощипывая тем временем травку, проросшую из темени Солженицына весенней порослью вызванной к жизни ажидации. - Ты лучше, старец праведный, по - киргизски давай.
     Солженицын подбоченился, откинув вместе с хвостом одно копыто, сморкнулся в заскорузлый кулак правдоруба и мучительно завспоминал киргизскую речь, но кроме странного слова  " елбасы " не мог ничего вспомнить, это елбасы лезло настырно в память из самых потаенных участков подсознания Юнга, самим наименованием утвердившего необходимость скорейшей инвалидности ветеранов - фронтовиков, пострадавших сердцем по воле детских врачей коварной России, кормивших двадцативосьмилетних младенцев уполовником Хантера Томпсона, чистившего мескалин наждачкой и эпоксидкой под Лас - Вегасом. " Экое дикое слово, - думал Солженицын, наблюдая скок косули в яму, где ей и сидеть по жизни за ради тупости и отвычки от игр разума, убитых еврействующими и шершавыми лютой зимой, - елбасы, бля. Наверное, угорское ". Сразу вспомнился стих, написанный в лагере для перемещенных лиц.
     - Из Остероде в Бродники
     Нас вел мадьярский ГПУ,
     В шинелях, сапогах, ублюдки - модники,
     Но я сказал им : " Я е...у.
     Кладу прибор на всех нерусских,
     Родную речь сменивших на рогалик ... "
     - Хрен ты подберешь рифму к  " нерусских ", - кашляя и ковыляя контуженной ногой сказал горбоносый шарфюрер, подталкивая Солженицына штыком  " Маузера ". - Ты лучше, предательский артиллерист, по - киргизски давай.
     Капитан Солженицын рванул что было сил за отвороты своего габардинового кителя и только было разинул рот, чтобы прокричать сакральное, как Херсон, " Да здравствует товарищ Гитлер ! ", как сзади его тронул несмело соратник по сопротивлению гитлеровцам в черных мундирах товарищ Буйбурбатов.
     - Обожди кептэн, - молвил он певуче, выходя из строя шеренги навстречу пребывавшим в прострации дисциплины и субординации Устава конвойной службы Сигуранцы мадьярам, - как есть я киргиз, потому выражусь отечески.
     Он сморщился, будто глотнул наркомовские сто грамм святой водицы, подносимых штрафникам обожженными танкистами, спрыгивавшими с трамваев с невероятным грохотом головных протезов, кивнул Солженицыну суровым шлемофоном и заорал :
     - Е...сь оно конем, товарищи угорцы ! Даешь турецкий вторым государским у Фатерлянду, берешь впроглот по беженски лужково и, чтоб два раза не вставать к расстрелу, добавлю особо : Беломор - каналу, бля.
     Уважительно пожимая руки друг другу мадьяры вынули с конечной телеги колонны фетровый чемодан, щелканули замочками и роздали пленным по кирке и лопате, а после, конечно, все стали смеяться, весь Центральный парк с Южным кварталом города Ангелов покатился со смеху в сторону ближайшей Марианской впадины, что просверлена в головах всякого родившегося в России человека. Но это отдельная, особая, кромешная тема, не для вырвавшихся из болота соседей, потому как - нибудь потом, если не забуду.