Я и Маяковский

Из цикла «Диалоги со смертью»…

- Что читаешь? – Знакомый голос раздался прямо над ухом, и признаться порядком напугал меня.
- Господи! Ты чего так подкрадываешься? – За два года я так и не сумела привыкнуть к ее внезапным визитам.
Сегодня на ней был черный, рабочий балахон. Самый строгий и поношенный из всех. Значит, работы было много и она сразу с «дежурства» ко мне.
- Так что читаешь-то, покажи?! – Гостья смешно вытягивала шею, пытаясь взглянуть на обложку.
- Книгу свою новую из издательства забрала! Вот…рассматриваю. – Я довольно улыбалась. Настроение, и впрямь было чудесное.
- Книгу?! Это хорошо…Молодец, ты, писака. Стараешься. Хвалю. – Она так по-доброму, но критически пролистывала мое творение.
- Почитаешь на досуге? А то устала я что-то сегодня… Трудная неделя выдалась. Один только Лос-Анджелес чего стоит. – Она тяжело вздохнула и опустилась на диван рядом со мной.
Я молчала, не зная, что сказать. Она тоже молчала. Затем, резко повернувшись ко мне, спросила:
- Скажи, а ты, вот, меня не боишься?
Я ответила, не раздумывая:
- Нет, не боюсь. Меня даже люди некоторые спрашивают, не страшно ли мне писать про тебя?!
Она вся подобралась и с любопытством смотрела на меня, потирая лоб:
- И что ты говоришь?
- Говорю, что не страшно.
- Вот люди, всё-таки глупые…Посмотришь на некоторых: так уж они за свою жизнь держаться. Имя даже мое произнести бояться. А приглядишься поближе: ни черта у них в жизни нет, окромя квартиры да машины. Давно ни души в них ни жизни…Жен своих не замечают, с детьми не играют…Родителей не навещают. Бога, и того забыли давно! Вот за что, спрашивается, держаться?! Поэтому я и говорю всегда: Не Смерти надо бояться, а пустой жизни…
Я покивала головой, полностью с ней соглашаясь. Она продолжала:
- Знаешь, за что я тебя уважаю? Ну, помимо твоих рассказиков? За то, что ты не трус. Трезвый ты какой-то человек, писака. Вроде и маленькая такая, хрупкая. В чем душа-то держится…Ан, нет… Поговоришь с тобой, сразу как-то теплее становиться.
Я слушала улыбаясь. И так мне было приятно и лестно от её слов.
- На днях тут Володю Маяковского видела. Вот уж кого и уважаю как человека, так это его! Широчайшая душа! Твоя ему, конечно, и в подметки не годится…Огромного роста, широкоплечий, мускулистый. Косая сажень, а не человек. Энергичный, с громким голосом и размашистыми жестами. Уж он-то меня никогда не боялся. - Моя гостья мечтательно задумалась, вспоминая… - Бывало, сидим мы у него на кухне, разговоры ведем, он мне стихи свои почитывает. Я часто спрашивала у него: «Зачем, мол, тебе нужна эта Лиличка Брик?! Замужем она… И с мужем, и с тобой, вертихвостка, крутит. И Володя, огромная человеческая глыба, вдруг разом делался таким маленьким и словно беззащитным. Чертова ветреная девка! Так его охомутала…Знаешь, что меня сейчас радует? На небе Володенька среди ангелов… Но, я ни разу не видела там эту Лилю Брик…
Я смотрела на нее и не могла представить, что она вот так, как со мной сидела с самим Маяковским…Интересно, сколько же ей лет?!...
Она, прочитав мои мысли, сказала:
- Не твоего ума это дело!
Мне стало стыдно, что я могла поставить её в неловкое положение. И чтобы как-то исправить ситуацию, я спросила:
- А давай, я тебе почитаю? Хочешь?
Она сразу расплылась в улыбке (как уж смогла), и ответила: «Давай!»
Я открыла первую главу новой книги и начала читать:
«Стоя в церкви, она шептала: «Господи, прости меня! Я сотворила себе кумира… Я забыла всё и всех. Забыла тебя. Я прошу у тебя прощения!»
Иконы молчали. Бог молчал. Слишком долго он пытался ее вразумить. И слишком безуспешно»….
Прервавшись на секунду, я посмотрела на свою слушательницу. Она, уткнувшись, в подушку, мирно посапывала. Отложив книгу, я накрыла её теплым пледом. Кому-кому, а ей, явно, требовался отдых от этой безумной, извините за каламбур, смертельной работы…