108 Дней Ее Жизни. День 19. One by one

Одна за одной.
День 19
_______________________________________
Какая разница сколько нам лет, если за эти годы мы пережили больше событий, чем были должны? Наш возраст не зависит от прожитого времени.
_______________________________________

     Этим утром я разбила зеркало в ванной.
     Проснувшись, я пошла умываться, как и всегда. Несколько раз плеснула в лицо холодной бодрящей водой, потянулась за полотенцем. Вытираю лицо, убираю полотенце, смотрю в зеркало…
     Я думала, такое бывает только в фильмах ужасов, но это была реальность. Вместо моего отражения была моя копия из сна. Труп.
     Несколько секунд я стояла разинув рот. Потом девушка хриплым голосом произнесла:
— Они заберут его раньше, чем тебя.
     В этот момент страх и шок уступили ярости. Я была зла на саму Смерть. Какого чёрта она посылает мне эти иллюзии, зачем? Почему Мэтт? Нет, пусть только попробует его забрать раньше меня.
      «Мы ждём тебя».
     Волна ярости захлестывала меня целиком. Ничего не соображая, я взяла баллончик дезодоранта и со всей силы бросила его в зеркало, в эту чёртову иллюзию. Половина зеркала со звоном разбилась, разлетевшись на осколки. Но нет, мне этого мало. Кулаком я разбила то, что ещё оставалось на стене. Кто бы только знал, с каким наслаждением я делала это.
     А потом меня резко вернуло обратно на землю. Повсюду осколки стекла и кровь. Правая рука в мелких и крупных порезах.
     Меня испугала не кровь, а то, что я могу её просто не остановить. Из-за лейкемии раны затягиваются очень долго. Ещё и осколки могли остаться в ранах. Пришлось снова открыть кран и промыть руку. Меня всю трясло. Позже я обнаружила несколько царапин на ногах и плече.
     С каждым днем всё хуже. Подсознание говорит, что скоро всему придёт конец и это закончится. Сумасшествие начинает овладевать мной. Я начала видеть то, чего на самом деле быть не может. Возможно, Мэтт был прав и мне правда стоит записаться к психоаналитику?
     Стоп, о чем я? Какой психоаналитик? Да я скорее смирюсь с тем, что я законченная шизофреничка с дикими припадками, чем пойду к таким людям. Им не понять, что происходит внутри меня. Захотят закрыть в одиночной камере. А мне нужна свобода, пространство, люди, совсем не обязательно общаться с ними, пусть это будут обычные прохожие. Я должна ощущать себя самой собой, не быть под чьим-то контролем и наблюдением. Так и повеситься можно. Я не выдержу такое напряжение.
     Конечно, оно и сейчас велико, но это другого рода давление, не от кого-то, оно от самой себя.
     Меня всю трясёт. Прошло уже полтора часа, а я так и не пришла в себя. Странная тошнотворная смесь страха и злости сидит внутри. Что это было? Я сглотнула и снова попыталась себя успокоить. Заварила зеленый чай. Опять что-то пошло не так. Когда я взяла кружку, мои руки всё ещё тряслись. Я чудом успела раздвинуть ноги, сидя на стуле, причём это случилось неосознанно. Кружка с горячим чаем упала на пол. Кипяток совсем немного обжёг меня ; чуть руку и щиколотку.
     Кружку жаль, откололась ручка и пошла трещина от края до самого дна.
     Что ж, день с самого начала не задался. Посмотрим, что будет дальше.
     Оставив затею пойти убрать осколки в ванной (вдруг я порежу себе что-нибудь и на этот раз не смогу остановить кровь?), я упала на диван в гостиной. Очень редко нахожусь на первом этаже дома, в основном сижу на кухне или спальне второго этажа. Сейчас мне казалось, что тут веет чем-то мёртвым, заброшенным. Нет, эта часть дома также убрана и, в принципе, неплохо обустроена, как и та, в которой я живу, но что-то не так.
     Стены первого этажа будто кричали: «Останься здесь ещё ненадолго, тут так редко кто-то бывает». Иногда я захожу сюда, когда возникает желание вспомнить своё детство с семьёй. Но есть две комнаты, порог которых я не переступала уже много лет. Спальня родителей и Алексы.
     Родительская спальня заметно меньше той, в которой обитаю я. В нее можно пройти только через гостиную. По правую сторону от двери стоит кровать и тумба у изголовья. Посреди стены напротив входа ; большое окно, как и во всех других комнатах этого дома. А по левую сторону стоит шкаф. Если не ошибаюсь, был даже ковёр на полу.
     Комната Алексы по размерам точно такая же. Однако, вход в неё коридоре, возле лестницы. Та же самая простая мебель: кровать напротив двери, журнальный столик и стул возле окна; вместо шкафа ; комод. Не удивительно, что я помню даже расположение мебели. Я так часто вспоминала моменты, проведённые здесь со всеми, что буквально выучила каждый уголок этого дома.
     Моё детство полностью принадлежит этому месту, приюту, в котором меня оставили, дорогам и больницам.
     Раньше я не жила здесь, нет. Приют находился в Белвью. Небольшой городок рядом с Сиэтлом. Я почти не выходила на улицу и совершенно не знала этот город. Наверное, это странно. Здесь жили мои родители и иногда я, но тогда даже понятия не имела, в какой части города и на какой улице нахожусь.
     Конечно, по дороге домой и в Белвью я старалась уловить чуть ли не всё, запомнить места, сам путь. Но всё, что я видела, ; обрывки окраин Белвью и Сиэтла, приют, несколько забегаловок, заправки и этот дом.
     Так что можно сказать, я была там, где не знала, где нахожусь. Позже, после того, как не стало мамы и сестры, дом достался бы отцу. Но когда он ушёл из семьи, всё переписал на маму. Тётка оказалась самой близкой её родственницей ; родной сестрой. Я права на эти стены не имела: не было документов, подтверждающих, что я прихожусь дочерью семье Марми. Вот дом и достался тётке, а она решила, что мне он нужен намного больше. Целая система.
     Три года назад, когда я всё-таки решила вернуться сюда, мне было очень сложно отыскать дом. Все районы и кварталы так похожи. Тогда у меня уже был адрес и карта, но всё равно было трудно. Тётка хотела поехать со мной, её остановили какие-то важные дела на работе, и мне пришлось ехать одной.
     Так, в поисках, я и начала запоминать места этого города. Было интересно бродить в чужом городе и искать свой кусочек. Мэтт был не в восторге от такого, но и он бы не смог быть рядом.
     В отличие от меня, он ходил на учёбу, ему даже нравилось. Тогда начался его последний учебный год. Пропускать занятия ; всё равно, что прийти на экзамен за пятнадцать минут до его конца. Конечно, в Америке спокойно можно купить аттестацию или тот же экзамен. Чёрт, да можно сразу диплом купить, если имеются деньги. Мэтт мог бы это сделать, но продолжал учиться. Было даже немного обидно, ведь он мог быть со мной, а сидел на нудных уроках, которые ничего не дали ему, кроме оценок на листе бумаги.
     Всю свою жизнь я езжу по городам Северной Америки. Мне пришлось объездить штаты Вашингтон, Орегон, Монтану, Неваду, Луизиан, Калифорнию и Юту. В каждом я побывала минимум в трёх городах. Штат Вашингтон изучен мной больше, ибо я провела тут больше времени, чем где-либо ещё, и бывала во многих его городах. Но… мне мало того, что я видела, где была. Если б у меня было время… Когда Мэтт вернётся, нужно уговорить его на небольшое путешествие.
     Я растянулась на слегка пыльном диване и задумалась. А может открыть их комнаты? Мой взгляд упал на дверь родительской спальни.
— Нет. Я пока не готова перебороть себя и открыть их. Пока не могу.
     В горле стал ком. Хотелось курить. Через минуту я уже сидела на кухне второго этажа и закуривала сигарету.
     Совершенно не важно, что происходит в моей голове и какие мысли меня посещают. Всё заслоняют всего три слова. В одно мгновение мысли рассеиваются, меня бросает в дрожь, становится страшно. Не знаю, может, я просто параноик, но привычка прислушиваться к своему внутреннему голосу настойчиво подсказывает, что бояться действительно стоит.
     Голос внутри меня снова произнёс:
     «Мы ждем тебя».
     Когда это, чёрт подери, прекратится? Пусть уже наконец случится то, что должно случиться. Я не выдерживаю такого внутреннего давления.
     Черт… Как я могла о таком подумать? Нет. Лучше я сойду с ума от подобных мыслей, чем случится то, что я тогда видела во сне.
     Я обхватила голову руками.
— Мне срочно нужен кто-то, кто наконец разгребёт этот бардак в моей голове.
     Послышался скрип досок внизу, будто кто-то ходил по первому этажу. Я прислушалась, но скрип не повторился. Наверное, показалось. Через несколько секунд звук раздался снова, и я бегом спустилась по лестнице.
     А там… никого.
— Что за бред? Я ведь точно слышала чьи-то шаги.
     Мне вдруг стало очень холодно, появилась жуткая слабость во всём теле. Проклиная всё вокруг, я зашла в свою комнату и залезла под одеяло. Нужно отвлечься.
     Сейчас, кроме Кристен, здесь никого нет. На поиски телефона ушло гораздо больше сил, чем я на то рассчитывала. Я села на кровать, закурила сигарету и набрала её номер.
— Привет, Крис.
     В ответ я услышала непонятное шуршание и голоса. Через мгновение послышался голос подруги.
— Да, привет.
— Я тебя не отвлекаю?
— Мм… у нас подготовка к экзаменам.
     Точно, сегодня понедельник. Все сейчас на учёбе. Я затянулась.
— Хорошо, зайди ко мне после. Сможешь?
— Да…
     Послышались короткие гудки.
     Сейчас всего десять утра. Она будет после полудня. Как же долго. Ужас.
     Холод охватил меня целиком. Одеяло перестало спасать. Укутавшись в него, я пошла на кухню, поставила чайник. Мельком осмотрела утренние царапины. Прошло достаточно времени, что бы у нормальных людей раны вроде моих начали затягиваться, чтобы кровь запеклась. Но я же, чёрт возьми, не такая. Они всё ещё слегка кровоточили. Еле-еле, да, но кровь шла.
     Я привыкла к этому и даже порой не замечаю. Сейчас же меня бесила сама мысль о том, что я не могу справиться не с болезнью, а хотя бы с такими царапинами.
     Я ничего не могу. НИЧЕГО.
     Моё состояние всё ухудшалось. Впрочем, ничего странного. Я точно знаю, как быстро мне может стать плохо и как быстро потом может полегчать, и я опять буду полна жизни. Хм… То есть сил. Моментов, когда я действительно чувствовала себя полной жизни, было так мало, что пересчитать их можно на пальцах одной руки.
     И всё-таки, что может быть хуже беспомощности? Я понимаю, что никак не смогу продлить свою жизнь. Мне остаётся только ждать. Ждать собственной смерти.
     Это невыносимо. Особенно когда вроде все хорошо, когда ощущаешь свободу от всего, когда тело не подаёт никаких признаков болезни, не сковывает тебя и ты можешь, наслаждаясь тёплыми днями, бежать к берегу. А потом вдруг осознаёшь: вот сейчас всё прекрасно, а завтра сырая земля будет сыпаться на доски твоего гроба.
     Грустная улыбка тронула мои губы.
     Оптимист по жизни. Ха-ха.
     Если так подумать, почти все мои размышления сводятся к тому, что жизнь ; дерьмо и скоро я утону в нём из-за какой-то шутки самой жизни. Ирония судьбы, как говорят.
     Человек хочет жить, познать своё существование во всех красках, но всё равно должен умереть раньше времени, не дожив до старости.
     Хотя, я не верю в судьбу. Да, конечно, всё происходит вовсе не случайно. Но дело не в каких-то высших силах, а в нас самих. Как пойдем, куда свернём, с кем пересечемся ; вот и вся «судьба».
     Мы сами её пишем. Не кто-то другой, а мы. Вся эта чушь о том, что нам что-то предначертано, безусловно, нужна. Людям надо во что-то верить. Хотя бы в подобные сказки.
     Во что верю я? Это сложно. Проще сказать, во что я не верю.
     Реинкарнация. Не думаю, что после смерти человека исчезают его мысли, суждения и сама душа. Всё это не пропадает. Скорее всего, сознание умершего проходит через различные временные порталы, а затем возрождается в новом теле, обретает плоть и становится началом нового сознания, новых мыслей, новой жизни…
     Чувство дежавю возникает именно поэтому: мы действительно когда-то уже что-то слышали, видели, делали. Просто не в этом теле, не так. Но ведь это было.
     Я вдруг резко громко рассмеялась. Действительно забавно: мои внутренние монологи и правда похожи на разговоры двух психоаналитиков. Один говорит на одну тему, другой молча слушает, а потом они меняются местами: второй развивает другую мысль, а первый выслушивает.
     Черт, я сошла с ума.
     Смеяться захотелось ещё сильнее. А потом что-то во мне сломалось, и из глаз полились слёзы.
— Я не хочу умирать…
     Будь оно всё проклято, какого чёрта я плачу?! Когда успела стать такой слабой, неспособной сдерживать эмоции?! Я резко поднялась со стула и чуть не бросила кружку с чаем в стену, но вовремя опомнилась. На сегодня достаточно, я и так уже разбила зеркало в ванной и другую кружку. Ногти больно впились в ладони, а зубы прокусили нижнюю губу до крови. Я успокаивалась. А через пару минут уже снова спокойно пила чай. Ну… почти спокойно. Слабость усилилась. Мне плохо.

***

     Меня колотит от сильной дрожи. Не могу согреться под двумя одеялами. Горячий чай не помогает. Так холодно, что аж зубы клацают. Крис должна прийти с минуты на минуту, а я всё не могу привести себя в норму.
     Кажется, я уже слышу её шаги на веранде. Наверное, показалось. Там никого нет.
     Одна прядка чёрных волос спала на лоб. Коснувшись её пальцами, чтобы убрать, я почувствовала влагу на лбу. Чёрт, я обливалась холодным потом. Пару минут я решала, подходить ли к зеркалу.
     Выгляжу, скорее всего, хуже некуда. Так и есть. Из зеркала на меня смотрела уставшая худощавая девочка с огромными мешками под глазами, бледными, даже белыми губами, с небрежно собранными в пучок грязными волосами и блестевшей от пота кожей. Я провела руками по лицу, убирая капли со щёк и лба.
     Стук в дверь. Надеюсь, это не очередная галлюцинация и пришла Кристен.
     Я поплотнее закуталась в одеяла и на ватных ногах спустилась вниз. За дверью я увидела её тень. Выдохнула. Когда дверь открылась, Крис поначалу окинула меня испуганным, сочувствующим взглядом. Меня это начало раздражать.
— Ты заходишь?
     Она молча кивнула и быстро переступила порог, закрывая за собой дверь.
     Всё рано или поздно заканчивается. Мысль пролетела очень быстро. Ничто не вечно (не считая нашего сознания, хотя и оно может где-то потеряться при перемещении с одного тела в другое).  Тем более я. Я просто сижу дома и дрожу от холода, а потом ; уже горю в адском пламени.
     Крис стала на первых ступенях лестницы, ведущей наверх, и вопросительно посмотрела на меня. Создалось впечатление, будто она хочет сказать: «Может я не вовремя? Я могу уйти».
— Нет, всё хорошо, — ответила я на её немой вопрос.
     Она снова кивнула и начала подниматься наверх. Я шла за ней. Одеяла спадали с моих плеч и волочились по полу. Из пучка на голове выбивались пряди.
     «Эйприл…»
        Я резко повернулась. Этот голос… Он очень близко, кажется, он за моей спиной. И что правда странно, похоже, знаком. Бред. Галлюцинации сегодня беспокоят меня весь день. Не нравится мне это…
     Сделав несколько шагов по ступеням, я обернулась и врезалась в Крис.
— Точно всё в порядке? Ты не только выглядишь болезненно, так тебя ещё что-то мучает. Расскажешь?   
     О, Крис, если бы ты только знала, как сложно объяснить то, что происходит со мной. Различного рода иллюзии одна за другой подстерегают меня за каждым углом. Признаться, мне страшно от такого. Я хочу рассказать тебе всё.
— Это лейкемия, ничего такого. Всего лишь недомогание в физическом плане, и скоро это пройдет, — я натянуто улыбнулась ей.
     Ну почему же я не могу сказать ей, как на самом деле всё плохо? Мне ведь нужно с кем-то обговорить некоторые темы, быть хотя бы участником одностороннего разговора. Не обязательно отвечать мне, говорить что-то. Я лишь хочу выговориться, не более.
     Секунда раздумий ; и я поняла, в чём дело. Слишком мало я знаю о ней. Одно из правил, по которым я живу: «Никогда не давай человеку о себе информации больше, чем он даёт тебе». А она и так знает слишком много.
     Ком в горле. Я взяла сигарету.
     Доверие нужно заработать. И этого не обойти даже Кристен. Я не доверяю ей настолько, чтобы раскрыться вот так просто. Наивностью я никогда не отличалась. Обычно, напротив, недоверием. Может быть, не всегда хорошо, но… О чём я? Меня это никогда не подводило. Какое «но»?
     Крис остановилась в коридоре, не зная куда идти: на кухню или в комнату. Немой диалог. Я свернула налево. Подруга будто бы боялась мне что-то сказать, но, когда мы присели за кухонный стол, всё-таки подала голос.
— Давно ты куришь?
— Начала курить несколько лет назад, — в подтверждение я пустила несколько колец дыма. — Не начинай лучше, не укорачивай свою жизнь. У людей она и так слишком коротка.
— А ты?
— Я… — На моём лице появилась улыбка. — Мне нечего терять. Я уже мертва.
— Что ты несёшь? Ты ещё здесь, в этом мире, и ты живешь в нём.
— Как бы так… Я уже давно не ощущаю этого мира. Можно сказать, меня в нём нет. Телесная оболочка, которую ты видишь, может, и здесь, да, не более.
     Она хотела бы что-то ответить, но, похоже, не нашла слов и опустила глаза. Я затушила окурок в пепельнице.
     Сначала я думала, она поможет мне разобрать весь хлам внутри меня, но нет. Придётся снова самой, как всегда. Она не тот человек. Кристен хорошая, мне она нравится. Останавливает то, что её жизненный опыт всё же намного меньше моего. Многое она может не понять или понять не так. Как всё сложно… Тогда, получается, я зря её позвала. Хотя действительно ли зря?
— Всё будет хорошо, — сказала она. — Не понимаю, как, но даже в такие моменты ты держишься прекрасно. Ты сильная.
— Поначалу мне стоило это огромных трудов. Ты даже не представляешь, сколько было возможностей закончить всё сразу, одним махом. Мне бы никто не смог помешать.
— Тогда почему не закончила?
— Я привыкла к боли и разочарованиям, но никогда бы не пожелала, чтобы это испытал кто-то из близких мне людей. Меня останавливал Мэтт. До сих пор останавливает.
— Ты всё ещё хочешь?
— Порой. И это странно: я люблю жизнь, хочу жить. Но, как я уже сказала, я не ощущаю её. У меня остались лишь воспоминания о чём-то светлом, далёком. Одними воспоминаниями долго не протянешь. Мне нужно больше, чем обрывки старого.
— У меня сейчас также. Постоянно вспоминаю Джейка и Агату. Много чего было между нами, но чаще всего это были светлые моменты. Я хотела бы вернуться туда, но в тоже время и нет. Думаю, стоит начать всё заново. Найти другого человека, создать с ним новые воспоминания, более счастливые, и надеяться, что уж они не закончатся.
     Крис мало думает о чём-то, кроме отношений. Конечно, её внутренний мир велик, но она не часто заглядывает внутрь себя. Или всё дело в её окружении, которое вбило ей в голову, что любовь ; это всё на свете? Она даже понятия не имеет, что такое настоящие чувства между двумя людьми.
     Однако в одном она права. Нужно создавать новые воспоминания.
— Разве ты любила Джейка? — не удержалась я.
— Думаю, да. Мне без него как-то плохо.
— Тебе и с ним не очень-то хорошо было.
     Наши глаза встретились. Её непонимающий взгляд и мой ; жёсткий и прямой.
— Ты ещё не знаешь этого чувства и узнаешь пока не скоро.
— Почему ты так думаешь?
— Настоящая любовь бывает всего раз. Она не обязательно будет взаимной. Может даже так случиться, что этот человек не будет знать о твоей глубокой привязанности к нему. Но ты посвятишь ему всю себя, свою жизнь, всё, что у тебя есть и будет. Знаешь, это навсегда. Кто-то из вас двоих может уйти, исчезнуть, но никогда не пройдёт то, что правда было любовью.
     Она глубоко вздохнула. Я смогла убедить её.
— Мне казалось, что он моя судьба. Оказалось, совсем не так. Ты права, Эйприл. У меня не было такого. Но точно будет, я верю в это, — она улыбнулась. — Тебе уже лучше? Кажется, цвет твоего лица стал немного менее болезненным.
     Возможно, так и есть. Меня наконец перестало морозить, и голова прояснилась. Я встала и вышла из кухни. Крис пошла за мной.
     Совершенно позабыв об осколках возле раковины в ванной, я зажгла свет и открыла дверь. Даже не посмотрев в ту сторону, стала осматривать себя в зеркалах. Ко мне возвращался мой привычный бледный, но более-менее здоровый цвет кожи. Мешки под глазами не ушли, только уменьшились, тело уже не блестело от холодного пота.
— Что здесь произошло? — Она не отрывала глаз от зеркального стекла на полу.
     Я молча показала ей костяшки на правой руке. Крис всё поняла, кроме, конечно, причины моей агрессии против зеркала.
— Мне кое-что показалось, — я пожала плечами.
     Не рассказывать же ей, что в реальности вижу то, что обычно показывают в фильмах ужасов, дабы напугать непослушных детей, которые поздно смотрят телевизор.
— Что?
— Ничего особенного.
— Если так, то это не причина разбивать зеркало кулаком. В чём дело?
     Да уж, отмахнуться от неё не так уж просто.
— Я не хочу говорить об этом.
     Она замолчала. Похоже, не ожидала, что отвечу ей так грубо. Мой голос выдал раздражение от её вопросов.
— Я, наверное, пойду. Нужно готовиться к экзаменам.
— Конечно.
     Я было пошла за ней, но она сказала, что не стоит её провожать, сама дойдет.
     Обидчивая девочка. Ей будет сложно, если не сможет перебороть это.
     Стрелки настенных часов приближались к семи. Я лежала у себя на кровати и мечтала уснуть, а проснуться только к приезду Мэтта.
     Уснуть то я уснула, только проснусь уже утром следующего дня.