***

Мерещились бегущие по вязкой дороге кони в яблоках, застрявшие копыта и светлые гривы; день упал и впитался в землю. Я прижималась к ней щекой и ладонями, я тянулась за ним, но натыкалась на сырую холодную почву, застрявшую меж корней и под ногтями.
Мигали троллейбусы и узкие окна: за ними стучали крышки кастрюль и играл Animal ДжаZ, за ними читали Лютера и Капитал - всё падало и стремилось в терру, утекало по Стиксу в Чистилище и Вальхаллу, неумолимо приближалось к ординате, неостановимо скрывалось и пряталось.
Под небом, я вижу в окно, силуэт. Его голову продувает осенний ветер, его затылок бьёт дождь, я не знаю его, но хочу быть им. Приторно сладкий чай не спасает от боли в животе, белая плоская таблетка не утоляет голод, вялые неумелые руки неспособны выразить мерзкое чувство, стеснившее грудную клетку и застрявшее в горле, так некстати на вечер глядя.
Я не кутаюсь в пледы и кофты, но окно открыто, и меня бьёт дрожь - и что-то из всего от меня уходящего я упустила так глупо и нелепо зря.