Сын неба или Пероксид водорода Глава 16

После отравления перцовым газом Юрий Ордынский вернулся в Питер и неожиданно решил пойти на армейскую службу. Он известил об этом отца.
- Зачем тебе это надо? - спросил Иван Павлович.
- Главным образом для того, - пояснил сын, - чтобы меня сняли с компрометирующего психиатрического учёта, куда поставили после кратковременного пребывания в «дурдоме»…
- Слишком большая цена для этого! - попытался его отговорить отец. - Ничего и никого хорошего в армии нет! Вокруг тебя будут одни дуболомы и идиоты…
- Отслужу год в Российской армии, - настаивал Юрий, - зато потом с военным билетом меня возьмут на любую работу.
- Поехал бы лучше отдохнуть на Кавказ, - подкупал его Иван Павлович. - Там красота! Кстати я понял, почему там живёт так много долгожителей.
- И почему?
- Снег на вершине гор состоит из пероксида водорода, - пояснил он. - Я когда был там, сделал его анализ. Поэтому все горные ручьи и реки, берущие начало на ледниках, содержат его раствор. Люди пьют такую «живую воду» и не болеют, живут долго.
- Может быть… - сын думал о своём.
- По той же причине все знаменитые курорты, - закончил отец, - где лечат целебными водами, содержат растворённый пероксид водорода!
- Всё же я пойду в армию! - решился Юрий.
 Однако служба для него началась неудачно. В первую ночь ему приснилась странный сон. Утром новобранцы получили новые шинели и начали их подгонять по росту. Где надо подшивать, а где-то укорачивать.
- По Уставу длина шинели должна быть до середины сапога! - предупредил старшина.
Нормальный боец делал эту операцию так: надел шинель, сделал метку по длине, снял шинель, отрезал и опалил спичками край.
- Всё!.. Готово! - закончил подгонку сосед Ордынского.
- Но это же долго… - недовольно буркнул он.
Юрий решил ускорить процесс. Надел шинель, наклонился и ножницами быстренько всё лишнее отрезал, по середину сапога, как просили. Боец выпрямил спину, и громкое ржание пронеслось по казарме:
- Вот это номер!
- Пингвин получился…
- Фрак из шинели сделал! - сзади обрезанная шинель получилась длиннее, чем нужно, а спереди коленки видны.
Ржач в казарме стоял, даже стёкла дребезжали. Командир взвода услышал из кабинета явное нарушение воинской дисциплины и скомандовал:
- Взвод, построиться перед казармой!
Когда тридцать солдатиков выстроились тремя неровными шеренгами он, наконец, увидел причину веселья.
- Рядовой Ордынский! - грозно обратился лейтенант. - Что за неопрятный у вас внешний вид?! Живо заправьтесь и вообще берите пример с ефрейтора Смирнова! 
Для того чтобы Юрий и все остальные бойцы смогли лучше увидеть
того, на кого им надо равняться, он дал команду:
- Ефрейтор Смирнов! Выйти из строя!
Самый правильный солдат, согласно Устава бодро ответил:
- Есть!
Затем с гордым видом сделал два шага вперёд. Он занёс в воздухе левую ногу, чтобы сделать третий шаг, а потом развернуться. Откуда ни возьмись, над его головой пролетающий мимо голубь решил немного облегчиться и внезапной очередью обосрал ему сапог поднятой ноги.
- Точность поразительная… - злорадно подумал Ордынский.
Смирнов ничего не заметил, резво развернулся лицом к строю и гордо вытянулся перед ними в строевой стойке. Возникла немая сцена, в ходе которой взвод смотрел на начищенным до блеска правый сапог и обосранный левый. Раздались последние слова командира роты:
- Вот пример российского солдата!
Все бойцы взвода взорвались истерическим смехом и ползали по земле.
- Что вы здесь галдите, как в муравейнике?! - опешил лейтенант.
Комичность ситуации больше усиливалась от того, что Смирнов не знал о наглом голубином поступке и в недоумении смотрел на неадекватную реакцию его выхода из строя.
- Чё смешного? - буркнул он недовольно.
- Торчишь перед строем, как лом из унитаза… - ответил ему Юрий.
Взвод снова дружно заржал новой шутке.
- Прекратите концерт! - заорал взводный, - вы не чучело!
Он стал комическим героем роты. Все сослуживцы останавливали его и обхохатывались от вида пингвиньей шинели. Ордынский попытался отвлечь их внимание и рассказал сослуживцам недавний сон:
- Мне приснилось, что Санкт-Петербург объявил войну Москве, меня записали в воздушный полк. Мы летали без самолётов, надевали на ноги ласты. Я летал без напряга, но приходилось брать по четыре силикатных кирпича и бомбили важные питерские объекты. Но «ихние» в ластах летали на Москву и бросались красными питерскими кирпичами. Приходилось вступать с питерскими «стервятниками» в воздушные бои. Московский кирпич оказался крепче. Я видел Санкт-Петербург забросанный кирпичами.
- Так кто победил? 
- Москва не пострадала, - усмехнулся Юрий. - Среди груды битого кирпича стоял мэр Лужков и победно размахивал флагом с гербом города.
Старослужащие солдаты его сразу полюбили и заставляли делиться новыми сновидениями. Скоро бедняге прохода не стало, приходилось без остановки выдумывать новые яркие сны.
- Почитай каждый вечер после отбоя концерт, - судачили сослуживцы. - С соседней роты деды сбегаются на чудо посмотреть, как на звезду какую.
Вечно не выспавшийся Ордынский вскоре попал в новую беду. Взвод повели на учения по преодолению огневой полосы препятствий.
- По команде «Бегом!», - напомнил солдатам взводный, - руки сгибаются в коленях под прямым углом к туловищу!
Препятствия щедро облили какой-то горючей гадостью и подожгли для усиления психологической нагрузки на солдат. Юра побежал, но зацепился за что-то и упал, а ему на спину сильно наступил сапогом следующий солдат именно с этой гадостью.
- Я горю! - дико заорал он.
Гимнастёрка вспыхнула свечкой. Он надолго попал в санчасть.
- Все больные должны прогуливаться по кругу, и совершать утренний разменаж! - даже там отцы-командиры не давали покоя.
В первую же субботу после излечения Ордынский в бане показывал всем желающим след на спине.
- Довольно чёткий отпечаток подошвы сорок четвёртого размера! - рассматривали едва зажившую рану сослуживцы.
После отбоя пять «дедов» явились на очередной концерт, посмотреть на знаменитый след сапога и поржать над прикольным «молодым».
- Вот клоун! - изгалялись они.
Юрий возмутился. Да так резко, что «деды» от неожиданности даже не поняли до конца трагичность ситуации.
- Поубиваю всех нахрен! - заорал он и схватил табурет.
Старослужащие продолжали хохотать, удирая в каптёрку от летящих в них солдатских табуретов. Когда же стального цвета табурет вдребезги разбился об угол Ленинской комнаты, им всё стало ясно:
- У Ордынского сорвало башню…   
«Деды», нервно хохоча, попытались втроём протиснуться в дверь
каптёрки, а вслед им летела «машка», сопровождаемая отборными матюгами.
- Как же он «машку» так швыряет?! - удивлялись они.
Так назывался плод гениальной армейской мысли. Пара скреплённых танковых траков, завёрнутых в старое шинельное сукно, сверху приварили металлическое кольцо, а к нему был прицеплен здоровенный дрын.
- Гигантская швабра с качающейся ручкой, только весом в пятьдесят килограммов! - знали солдаты, пролившие над ней море пота.
Использовался устрашающий агрегат для натирания пола. Военнослужащие шутили:
- Таскать «машку» за ляжку.
Задницы «дедов» мелькали в проёме, а пущенная отчаянной рукой знаменитая болванка гордо взмыла под потолок.
- Юра не худосочная особь, но и не атлет… - опешили зрители.
- Не поверил бы, если б не увидел самолично, что такое возможно! - уточнил двадцатилетний «дед».
В коридоре напротив входной двери, как по Уставу положено, находилась тумбочка дневального по роте. Рядом под потолком торчал солдатский турник. Ордынский умудрился перекинуть полста килограмм железа через него, и так удачно, что «машка» зависла на высоте трёх метров.
- Зацепилась кольцом за перекладину, - глянул испуганный дневальный, - а ручкой, как-то чудно вывернувшись, упёрлась в потолок казармы.
Воздушное сооружение грациозно завибрировало, с трудом удерживаясь в шатком равновесии. Тишина в казарме стояла гробовая, дневального от страха втиснуло в стену, остолбеневшего автора рекордного броска затащили вглубь спального отсека. В драматический момент открылась входная дверь.
- Дежурный по части! - остолбенели солдаты.
Выставленный на дозор молодой боец, увлекшись сценой избиения ненавистных «дедов», нагло пренебрёг своими обязанностями и проворонил тревогу. Дежурный по части подполковник Чуркин команду «отбой» чтил свято и зазря солдат не гонял.
- Пусть хоть всех поубивают, - думал он, - лишь бы войны не было!
В роту заходить, а тем более шарахаться по углам офицер не стал, только просунул голову внутрь, махнул полумёртвому дневальному рукой - дескать, не дёргайся. Спросил нутряным басом:
- Всё нормально?
Болтающейся над головой железной угрозы он не заметил. Голова исчезла, дверь захлопнулась и «машка» плавно спикировала на пол.
- При полной тишине это прозвучало весьма шикарно... - выглянул в коридор Юрий. - Как выстрел из пушки!
Грохот слился с хрустом треснувшей деревянной половицы, длинная ручка смачно врезала по растяжке турника, и он радостно затрясся, визжа изо всех сил ржавыми суставами. В мозгу полковника промелькнуло:
- Интересно, что так «бумкнуло»? 
Когда Чуркин ворвался в окутанную клубами пыли роту, он думал:
- Не мог же я наделать столько шума, просто закрыв дверь? 
Узнав суть происшедшего, подполковник минут десять хохотал замечательным басом вместе со всей ротой, а потом удалился.
- Всем спать или погоню на марш-бросок! - пригрозил он уходя.
Ордынского в эту ночь «деды» больше не трогали, а на следующий день его в составе военного патруля вызвали разбираться с какой-то дракой в пивной. Вбежав в пивную первым, он получил огромной дубовой табуреткой по лбу, и очнулся уже в медсанчасти.
- Что-то мне не везёт на армейской службе… - мучился солдат.
Наконец, третье ранение, уже пулевое, Юрий получил, когда стоял в карауле на первом посту у Боевого знамени части. Когда разводящий забрал его с поста, другой караульный, разряжая автомат, случайно выстрелил ему чуть пониже поясницы. Это ранение в область мягких тканей встревожило:
- С моей везучестью стать импотентом легко, как насморк получить!
Он срочно написал служебный рапорт на имя командира о переводе в другую воинскую часть по причине не сложившихся отношений с сослуживцами. Командование не возражало. Накануне перевода ему снова приснился сон про приключения аннунаков на Земле.
… Собравшиеся лидеры аннунаков были настолько удивлены  предложением «Господина Земли» Энки, что дара речи лишились на время. Потом заговорили разом.
- Никто из нас не слышал о подобном существе, - переговаривались царевичи, - который мог бы работу вместо аннунаков выполнять.
Они пригласили Нинмах, непревзойдённый авторитет в целительстве, знахарстве, и повторили ей, сказанное Энки.
- Неслыханная это задача! - твёрдо отрезала она. - Все существа происходят из семени, веками шло их развитие одного после другого, не из пустоты они все взялись!
- Ты права, сестра моя! - сказал ей Энки, улыбаясь, - позвольте мне открыть вам тайну Абзу… Существо, которое нам нужно, уже есть! Всё, что нам предстоит сделать, это вложить в него нашу сущность! Таким путём мы создадим примитивного рабочего. 
С изумлением слушали лидеры аннунаков слова Энки, прерывая его нетерпеливыми вопросами:
- Откуда они появились на Земле?
- Создания эти изначально в Абзу живут, на задних ногах ходят, а передними пользуются, как руками. Одежды они не знают, из озёр и луж воду пьют, растения поедают… - отвечал он.
- Так это животные?
- Тела их сплошными волосами покрыты, а на головах косматые волосы, будто гривы львиные. Тварями, изобилующими в воде, они питаются, - рассказывал он.
- Созданий этих в Эдине я никогда не встречал, - с недоверием заметил Энлиль.
- Существо это, не творение, - уточнила Нинмах, - многие эры назад наши предки на Нубиру могли быть такими же!
Энки повёл их к Дому Жизни, там, в крепких клетках находились пара примитивных существ. При виде «Господина Земли» и других посетителей они принялись подпрыгивать и стучать кулаками по клеткам, мычать и фыркать, но слова произносить не смогли. Энки продолжал рассказывать подробности:
- Среди них есть самцы и самки, они наделены мужскими и женскими органами, а размножаются, как и мы.
- Не сравнивай этих приматов с благородными аннунаками! - надменно напомнил ему Энлиль.
- Нингишзидда, мой сын, их сущность подробно изучил!.. Подобна она нашей, словно две переплетающиеся змеи. Если сущности жизни соединить, то наш отпечаток останется на них, - продолжал Энки. - Команды они понимать будут, как обращаться с инструментами мы им покажем. 
Энки говорил убедительно, страстно и взволнованно. Лидеры верили ему. Но Энлиля смутили слова брата.  После минуты молчания он взял слово и поднялся на ноги.
 
продолжение http://www.proza.ru/2017/10/19/943