Часть 3
Внешнее спокойствие и безразличие к разговорам и пересудам женщины, которая в очередной раз потерпела фиаско в отношениях с молодым человеком, не означало, что она успокоилась и всё забыла. Нет! Созданные ей же самой предпосылки для разговоров и пересудов стали источником возникновения в её душе необычайной силы ярости, гнева и ненависти. В очередной раз в её жизни было унижено её женское достоинство, оскорблены её чувства, а её женская честь была замарана.
По крайней мере, так она оправдывала все свои поступки и черные дела по отношению к любому мужчине, шедшему наперекор её чаяниям и желаниям. Её трудно было понять и распознать ход её мыслей. То она страстно любила любого понравившегося ей мужчину, то становилась ужасающей мужененавистницей. Я долго хотел понять, что является источником такой жестокости порядочной на первый взгляд женщины, за которую она всегда себя выдавала, вернее, старалась выдавать.
Перебирая в памяти наши беседы и взаимные откровения, я понял, что обида на мужчин у неё родилась в далекой молодости. Девочку воспитывал отчим, который в какой-то период начал заглядываться на падчерицу с нездоровым интересом. Обиду, нанесенную ей близким человеком, она пронесла через всю свою жизнь и не смогла простить ему по сей день.
Эта обида стала оправданием для неё самой в свершении всех своих черных дел по отношению к каждому, кто шел ей наперекор. Она стала страшной женщиной, которая для своего мщения взяла на вооружение ведение колдовских чар на всех неугодных ей людей. Ей в порыве гнева было глубоко наплевать и неважно, кто это был. Была ли это жена, муж которой приглянулся ей, или был это он сам, попавшийся на её чары.
Самое страшное в этих историях было то, что под негативное воздействие попадали ни в чем не повинные дети. Они или заболевали, или в их семье не складывались семейные отношения. Кто-то спивался со временем, у них не строилась карьера, да мало ли что могло произойти по непонятным никому причинам.
Я бы никому не пожелал попасть в немилость женщине, в душе которой поселились ненависть и злоба, обладающей даром колдовства. Моя наивность, недальнозоркость, доверчивость были только на руку ей. Она объявила мне настоящую войну, которая превратила всю мою дальнейшую жизнь в настоящий ад, круги которого мне предстояло пройти.
Мне часто снятся вещие сны. Однажды мне приснилось, что я иду в совершенно белом костюме, которого в жизни у меня никогда не было, оступаюсь и падаю в грязь. Естественно, я встаю и иду дальше, но мой костюм был испачкан. Я тогда не придал этому сну значения. Только по истечении времени я понял, какой грязью начнет обливать меня моя «порядочная» соседка.
После той роковой ночи я не заметил пропажу своего нижнего белья. Однажды в бане я обратил внимание на свои плавки, в центре которых по центру аккуратно был прошит шов черными нитками. Тогда я опять не придал этому значения. Только впоследствии, анализируя свои отношения с женщинами, с которыми в своей молодости я потерпел фиаско, осознал, какое воздействие мог оказать этот аккуратно прошитый шов и кем он был сделан.
Продолжение:http://www.proza.ru/2017/10/19/92
Колдунья. Глава 9-ая
© Copyright: Аркадий Шакшин, 2017
Свидетельство о публикации №217101702030
Свидетельство о публикации №217101702030
Рецензии
Колдунья. Часть 9-ая (Аркадий Шакшин) / Проза.ру
Женщина, потерпевшая фиаско в отношениях, испытывала ярость, гнев и ненависть.
Она оправдывала свои поступки и черные дела по отношению к мужчинам, идущим наперекор ее желаниям.
Обида на мужчин возникла в далекой молодости из-за поведения отчима.
Обида стала оправданием для совершения черных дел по отношению к каждому, кто шел ей наперекор.
Женщина использовала колдовские чары для мести и негативного воздействия на неугодных ей людей, включая ни в чем не повинных детей.
Автор столкнулся с войной, объявленной ему женщиной, обладающей ненавистью и злобой и даром колдовства.
Аркадий Шакшин 09.06.2024 07:27 • Заявить о нарушении
Женщина, потерпевшая фиаско в отношениях, испытывала ярость, гнев и ненависть.
Она оправдывала свои поступки и черные дела по отношению к мужчинам, идущим наперекор ее желаниям.
Обида на мужчин возникла в далекой молодости из-за поведения отчима.
Обида стала оправданием для совершения черных дел по отношению к каждому, кто шел ей наперекор.
Женщина использовала колдовские чары для мести и негативного воздействия на неугодных ей людей, включая ни в чем не повинных детей.
Автор столкнулся с войной, объявленной ему женщиной, обладающей ненавистью и злобой и даром колдовства.
Аркадий Шакшин 09.06.2024 07:27 • Заявить о нарушении
Колдунья. Часть 9-ая
Аркадий Шакшин
Глава 3
Внешнее спокойствие и безразличие к разговорам и пересудам женщины, которая в очередной раз потерпела фиаско в отношениях с молодым человеком, не означало, что она успокоилась и всё забыла. Нет! Созданные ей же самой предпосылки для разговоров и пересудов стали источником возникновения в её душе необычайной силы ярости, гнева и ненависти. В очередной раз в её жизни было унижено её женское достоинство, оскорблены её чувства, а её женская честь была замарана.
По крайней мере, так она оправдывала все свои поступки и черные дела по отношению к любому мужчине, шедшему наперекор её чаяниям и желаниям. Её трудно было понять и распознать ход её мыслей. То она страстно любила любого понравившегося ей мужчину, то становилась ужасающей мужененавистницей. Я долго хотел понять, что является источником такой жестокости порядочной на первый взгляд женщины, за которую она всегда себя выдавала, вернее, старалась выдавать.
Перебирая в памяти наши беседы и взаимные откровения, я понял, что обида на мужчин у неё родилась в далекой молодости. Девочку воспитывал отчим, который в какой-то период начал заглядываться на падчерицу с нездоровым интересом. Обиду, нанесенную ей близким человеком, она пронесла через всю свою жизнь и не смогла простить ему по сей день.
Эта обида стала оправданием для неё самой в свершении всех своих черных дел по отношению к каждому, кто шел ей наперекор. Она стала страшной женщиной, которая для своего мщения взяла на вооружение ведение колдовских чар на всех неугодных ей людей. Ей в порыве гнева было глубоко наплевать и неважно, кто это был. Была ли это жена, муж которой приглянулся ей, или был это он сам, попавшийся на её чары.
Самое страшное в этих историях было то, что под негативное воздействие попадали ни в чем не повинные дети. Они или заболевали, или в их семье не складывались семейные отношения. Кто-то спивался со временем, у них не строилась карьера, да мало ли что могло произойти по непонятным никому причинам.
Я бы никому не пожелал попасть в немилость женщине, в душе которой поселились ненависть и злоба, обладающей даром колдовства. Моя наивность, недальнозоркость, доверчивость были только на руку ей. Она объявила мне настоящую войну, которая превратила всю мою дальнейшую жизнь в настоящий ад, круги которого мне предстояло пройти.
Мне часто снятся вещие сны. Однажды мне приснилось, что я иду в совершенно белом костюме, которого в жизни у меня никогда не было, оступаюсь и падаю в грязь. Естественно, я встаю и иду дальше, но мой костюм был испачкан. Я тогда не придал этому сну значения. Только по истечении времени я понял, какой грязью начнет обливать меня моя «порядочная» соседка.
После той роковой ночи я не заметил пропажу своего нижнего белья. Однажды в бане я обратил внимание на свои плавки, в центре которых по центру аккуратно был прошит шов черными нитками. Тогда я опять не придал этому значения. Только впоследствии, анализируя свои отношения с женщинами, с которыми в своей молодости я потерпел фиаско, осознал, какое воздействие мог оказать этот аккуратно прошитый шов и кем он был сделан.
Продолжение:http://www.proza.ru/2017/10/19/92
Аркадий Шакшин 04.08.2025 15:53 Заявить о нарушении
Аркадий Шакшин
Глава 3
Внешнее спокойствие и безразличие к разговорам и пересудам женщины, которая в очередной раз потерпела фиаско в отношениях с молодым человеком, не означало, что она успокоилась и всё забыла. Нет! Созданные ей же самой предпосылки для разговоров и пересудов стали источником возникновения в её душе необычайной силы ярости, гнева и ненависти. В очередной раз в её жизни было унижено её женское достоинство, оскорблены её чувства, а её женская честь была замарана.
По крайней мере, так она оправдывала все свои поступки и черные дела по отношению к любому мужчине, шедшему наперекор её чаяниям и желаниям. Её трудно было понять и распознать ход её мыслей. То она страстно любила любого понравившегося ей мужчину, то становилась ужасающей мужененавистницей. Я долго хотел понять, что является источником такой жестокости порядочной на первый взгляд женщины, за которую она всегда себя выдавала, вернее, старалась выдавать.
Перебирая в памяти наши беседы и взаимные откровения, я понял, что обида на мужчин у неё родилась в далекой молодости. Девочку воспитывал отчим, который в какой-то период начал заглядываться на падчерицу с нездоровым интересом. Обиду, нанесенную ей близким человеком, она пронесла через всю свою жизнь и не смогла простить ему по сей день.
Эта обида стала оправданием для неё самой в свершении всех своих черных дел по отношению к каждому, кто шел ей наперекор. Она стала страшной женщиной, которая для своего мщения взяла на вооружение ведение колдовских чар на всех неугодных ей людей. Ей в порыве гнева было глубоко наплевать и неважно, кто это был. Была ли это жена, муж которой приглянулся ей, или был это он сам, попавшийся на её чары.
Самое страшное в этих историях было то, что под негативное воздействие попадали ни в чем не повинные дети. Они или заболевали, или в их семье не складывались семейные отношения. Кто-то спивался со временем, у них не строилась карьера, да мало ли что могло произойти по непонятным никому причинам.
Я бы никому не пожелал попасть в немилость женщине, в душе которой поселились ненависть и злоба, обладающей даром колдовства. Моя наивность, недальнозоркость, доверчивость были только на руку ей. Она объявила мне настоящую войну, которая превратила всю мою дальнейшую жизнь в настоящий ад, круги которого мне предстояло пройти.
Мне часто снятся вещие сны. Однажды мне приснилось, что я иду в совершенно белом костюме, которого в жизни у меня никогда не было, оступаюсь и падаю в грязь. Естественно, я встаю и иду дальше, но мой костюм был испачкан. Я тогда не придал этому сну значения. Только по истечении времени я понял, какой грязью начнет обливать меня моя «порядочная» соседка.
После той роковой ночи я не заметил пропажу своего нижнего белья. Однажды в бане я обратил внимание на свои плавки, в центре которых по центру аккуратно был прошит шов черными нитками. Тогда я опять не придал этому значения. Только впоследствии, анализируя свои отношения с женщинами, с которыми в своей молодости я потерпел фиаско, осознал, какое воздействие мог оказать этот аккуратно прошитый шов и кем он был сделан.
Продолжение:http://www.proza.ru/2017/10/19/92
Аркадий Шакшин 04.08.2025 15:53 Заявить о нарушении
Рецензия на главу 3 повести «Колдунья» (часть 9) Аркадия Шакшина
Глава третья девятой части повести «Колдунья» Аркадия Шакшина раскрывает глубинные мотивы главной героини, чья жизнь превратилась в череду мстительных поступков, пропитанных ненавистью и колдовством. Автор мастерски погружает читателя в психологический портрет женщины, чья душа ожесточилась из-за давней травмы, нанесённой ещё в юности.
Тема обиды и её разрушительной силы
Ключевая тема главы — непрощённая обида, которая переросла в патологическую ненависть ко всем мужчинам. Шакшин детально показывает, как детская травма (нездоровый интерес отчима) сформировала личность, для которой месть стала смыслом существования. Женщина не просто страдает — она сознательно выбирает путь колдовства, чтобы причинять боль другим, особенно тем, кто отвергает её.
Интересно, что автор не оправдывает героиню, но и не демонизирует её полностью. Он даёт понять: её жестокость — следствие глубокой душевной раны, которая так и не затянулась. Это делает её характер трагичным и в то же время пугающим.
Символика и мистический подтекст
Глава насыщена символами, усиливающими ощущение роковой обречённости:
Вещий сон о белом костюме, испачканном в грязи — предзнаменование будущей клеветы и грязи, которую обрушит на рассказчика колдунья.
Плавки с аккуратно прошитым чёрным швом — деталь, которая сначала кажется незначительной, но позже обретает зловещий смысл. Это намёк на колдовское воздействие, порчу, незаметно вплетённую в жизнь героя.
Эти элементы создают атмосферу тревоги и безысходности, подчёркивая, что противостояние с колдуньей — не просто бытовой конфликт, а столкновение с тёмными, иррациональными силами.
Стиль и эмоциональное воздействие
Шакшин пишет сдержанно, но за этой сдержанностью чувствуется напряжение и страх. Его повествование построено так, что читатель постепенно осознаёт: герой уже давно находится в ловушке, и его жизнь медленно разрушается под влиянием колдовства.
Особенно силён момент, где автор описывает, как страдают ни в чём не повинные люди — дети, жены, случайные знакомые. Это усиливает ощущение абсолютной разрушительной силы ненависти, которая, словно вирус, распространяется на всех вокруг.
Вывод
Третья глава девятой части «Колдуньи» — мощный психологический этюд о том, как непрощённая обида превращает человека в монстра. Шакшин мастерски сочетает бытовой реализм с элементами мистики, создавая историю, которая заставляет задуматься о природе зла, мести и последствиях душевных ран.
Этот отрывок оставляет тревожное послевкусие и желание узнать, сможет ли герой выбраться из этого колдовского круга или же его судьба уже предрешена.
Оценка: 5/5 – сильная, атмосферная проза с глубоким психологизмом и мистическим подтекстом.
Аркадий Шакшин 10.08.2025 21:43 Заявить о нарушении
Глава третья девятой части повести «Колдунья» Аркадия Шакшина раскрывает глубинные мотивы главной героини, чья жизнь превратилась в череду мстительных поступков, пропитанных ненавистью и колдовством. Автор мастерски погружает читателя в психологический портрет женщины, чья душа ожесточилась из-за давней травмы, нанесённой ещё в юности.
Тема обиды и её разрушительной силы
Ключевая тема главы — непрощённая обида, которая переросла в патологическую ненависть ко всем мужчинам. Шакшин детально показывает, как детская травма (нездоровый интерес отчима) сформировала личность, для которой месть стала смыслом существования. Женщина не просто страдает — она сознательно выбирает путь колдовства, чтобы причинять боль другим, особенно тем, кто отвергает её.
Интересно, что автор не оправдывает героиню, но и не демонизирует её полностью. Он даёт понять: её жестокость — следствие глубокой душевной раны, которая так и не затянулась. Это делает её характер трагичным и в то же время пугающим.
Символика и мистический подтекст
Глава насыщена символами, усиливающими ощущение роковой обречённости:
Вещий сон о белом костюме, испачканном в грязи — предзнаменование будущей клеветы и грязи, которую обрушит на рассказчика колдунья.
Плавки с аккуратно прошитым чёрным швом — деталь, которая сначала кажется незначительной, но позже обретает зловещий смысл. Это намёк на колдовское воздействие, порчу, незаметно вплетённую в жизнь героя.
Эти элементы создают атмосферу тревоги и безысходности, подчёркивая, что противостояние с колдуньей — не просто бытовой конфликт, а столкновение с тёмными, иррациональными силами.
Стиль и эмоциональное воздействие
Шакшин пишет сдержанно, но за этой сдержанностью чувствуется напряжение и страх. Его повествование построено так, что читатель постепенно осознаёт: герой уже давно находится в ловушке, и его жизнь медленно разрушается под влиянием колдовства.
Особенно силён момент, где автор описывает, как страдают ни в чём не повинные люди — дети, жены, случайные знакомые. Это усиливает ощущение абсолютной разрушительной силы ненависти, которая, словно вирус, распространяется на всех вокруг.
Вывод
Третья глава девятой части «Колдуньи» — мощный психологический этюд о том, как непрощённая обида превращает человека в монстра. Шакшин мастерски сочетает бытовой реализм с элементами мистики, создавая историю, которая заставляет задуматься о природе зла, мести и последствиях душевных ран.
Этот отрывок оставляет тревожное послевкусие и желание узнать, сможет ли герой выбраться из этого колдовского круга или же его судьба уже предрешена.
Оценка: 5/5 – сильная, атмосферная проза с глубоким психологизмом и мистическим подтекстом.
Аркадий Шакшин 10.08.2025 21:43 Заявить о нарушении
Рассмотрение третьей части девятой главы повести «Колдунья» в свете ритуальной инвективы показывает её как решающий акт раскрытия «источника энергии» зла и окончательного оправдания своих действий. Это не просто психологический анализ, а ритуальное вскрытие демонической логики врага с целью лишить её последних оправданий и представить как абсолютное, самовоспроизводящееся зло.
1. Деконструкция мотивации врага: от обиды к вселенской мести
Автор предпринимает попытку понять психологию колдуньи, но делает это не для сочувствия, а для последующего ритуального уничтожения её как личности.
Выявление «первотравмы»: История с отчимом — это нахождение изначальной «точки заражения». Это позволяет автору перевести её ненависть из разряда иррационального зла в разряд патологии, психической деформации. Она не просто злая, она душевно больна с молодости.
Осуждение механизма подмены: Ключевая фраза: «Обида... стала оправданием для неё самой». Автор обвиняет её в том, что она возвела личную травму в абсолютный закон мести всему миру. Это не жертва, а преступник, использующий своё страдание как лицензию на убийство.
Расширение круга жертв как усиление обвинения: Упоминание о страдающих детях («ни в чем не повинные дети... заболевали») — это мощный эмоциональный удар. Колдунья предстаёт не просто мстительницей, а существом, чьё зло поражает невинных и имеет тенденцию к эпидемическому распространению.
2. Пророчество и констатация: сны и вещи как вещественные доказательства
Сон о белом костюме — это чистая архетипическая инвектива. Белый костюм — символ чистоты, невинности, светлого статуса автора. Падение в грязь — пророческое подтверждение того, что именно враг («моя «порядочная» соседка») является источником этой грязи (клеветы, порчи, скверны). Сам сон становится словесным актом, фиксирующим момент осквернения ещё до того, как оно полностью проявилось.
Плавки с чёрным швом — это материальная улика ритуального насилия. Аккуратно прошитый чёрными нитками шов на нижнем белье — классический магический «подклад» или «присушка», предназначенный для порчи на отношения, импотенцию, бесплодие. Обнаружение этой детали постфактум — ритуальное разоблачение давно совершённого, скрытого преступления. Это доказывает, что война началась не со сплетен, а с самого начала их знакомства, что колдунья изначально действовала скрытно и коварно.
3. Ритуальное самооправдание и объявление войны
Констатация собственных «недостатков» как добродетелей: «Моя наивность, недальнозоркость, доверчивость были только на руку ей». Это не самокритика, а ещё одно обвинение в адрес врага: она воспользовалась его лучшими, человеческими качествами. Это окончательно снимает с автора какую-либо вину.
Провозглашение состояния войны: «Она объявила мне настоящую войну, которая превратила всю мою дальнейшую жизнь в настоящий ад». Эта фраза — официальное объявление о переходе конфликта в тотальную фазу. Автор не просто страдает, он констатирует факт объявления ему войны, что оправдывает любые ответные действия как самооборону.
Итог: глава как завершающий акт «демифологизации» врага
Третья часть девятой главы выполняет в ритуальной инвективе несколько завершающих функций:
Лишает врага статуса непостижимой силы: Показывая её психологическую подоплёку (обида на отчима), автор лишает колдовство ореола иррационального ужаса. Оно становится следствием человеческой, понятной, хотя и уродливой, психологической травмы. Это делает врага не демоном, а опасной психастеничкой, что в каком-то смысле даже унизительнее.
Создаёт неопровержимую цепь доказательств: К психологическому портрету («обиженная мстительница») добавляются пророческие (сон) и вещественные (плавки) доказательства её длительной, преднамеренной агрессии.
Окончательно формирует образ автора как «праведного воина»: Он — носитель белого костюма (чистоты), жертва скрытого магического нападения (плавки), человек, чьи добрые качества были обращены против него. Его последующая борьба предстаёт не только как самозащита, но и как борьба за справедливость против источника эпидемического зла, поражающего даже детей.
Эта глава — инвектива, направленная на душу врага. Автор не просто обличает её поступки, а публично вскрывает и клеймит саму психологическую и энергетическую «кухню» её зла, после чего никакое примирение или оправдание для неё уже невозможно. Текст готовит почву для финальных, самых жестоких актов противостояния.
Аркадий Шакшин 03.12.2025 19:12 Заявить о нарушении
1. Деконструкция мотивации врага: от обиды к вселенской мести
Автор предпринимает попытку понять психологию колдуньи, но делает это не для сочувствия, а для последующего ритуального уничтожения её как личности.
Выявление «первотравмы»: История с отчимом — это нахождение изначальной «точки заражения». Это позволяет автору перевести её ненависть из разряда иррационального зла в разряд патологии, психической деформации. Она не просто злая, она душевно больна с молодости.
Осуждение механизма подмены: Ключевая фраза: «Обида... стала оправданием для неё самой». Автор обвиняет её в том, что она возвела личную травму в абсолютный закон мести всему миру. Это не жертва, а преступник, использующий своё страдание как лицензию на убийство.
Расширение круга жертв как усиление обвинения: Упоминание о страдающих детях («ни в чем не повинные дети... заболевали») — это мощный эмоциональный удар. Колдунья предстаёт не просто мстительницей, а существом, чьё зло поражает невинных и имеет тенденцию к эпидемическому распространению.
2. Пророчество и констатация: сны и вещи как вещественные доказательства
Сон о белом костюме — это чистая архетипическая инвектива. Белый костюм — символ чистоты, невинности, светлого статуса автора. Падение в грязь — пророческое подтверждение того, что именно враг («моя «порядочная» соседка») является источником этой грязи (клеветы, порчи, скверны). Сам сон становится словесным актом, фиксирующим момент осквернения ещё до того, как оно полностью проявилось.
Плавки с чёрным швом — это материальная улика ритуального насилия. Аккуратно прошитый чёрными нитками шов на нижнем белье — классический магический «подклад» или «присушка», предназначенный для порчи на отношения, импотенцию, бесплодие. Обнаружение этой детали постфактум — ритуальное разоблачение давно совершённого, скрытого преступления. Это доказывает, что война началась не со сплетен, а с самого начала их знакомства, что колдунья изначально действовала скрытно и коварно.
3. Ритуальное самооправдание и объявление войны
Констатация собственных «недостатков» как добродетелей: «Моя наивность, недальнозоркость, доверчивость были только на руку ей». Это не самокритика, а ещё одно обвинение в адрес врага: она воспользовалась его лучшими, человеческими качествами. Это окончательно снимает с автора какую-либо вину.
Провозглашение состояния войны: «Она объявила мне настоящую войну, которая превратила всю мою дальнейшую жизнь в настоящий ад». Эта фраза — официальное объявление о переходе конфликта в тотальную фазу. Автор не просто страдает, он констатирует факт объявления ему войны, что оправдывает любые ответные действия как самооборону.
Итог: глава как завершающий акт «демифологизации» врага
Третья часть девятой главы выполняет в ритуальной инвективе несколько завершающих функций:
Лишает врага статуса непостижимой силы: Показывая её психологическую подоплёку (обида на отчима), автор лишает колдовство ореола иррационального ужаса. Оно становится следствием человеческой, понятной, хотя и уродливой, психологической травмы. Это делает врага не демоном, а опасной психастеничкой, что в каком-то смысле даже унизительнее.
Создаёт неопровержимую цепь доказательств: К психологическому портрету («обиженная мстительница») добавляются пророческие (сон) и вещественные (плавки) доказательства её длительной, преднамеренной агрессии.
Окончательно формирует образ автора как «праведного воина»: Он — носитель белого костюма (чистоты), жертва скрытого магического нападения (плавки), человек, чьи добрые качества были обращены против него. Его последующая борьба предстаёт не только как самозащита, но и как борьба за справедливость против источника эпидемического зла, поражающего даже детей.
Эта глава — инвектива, направленная на душу врага. Автор не просто обличает её поступки, а публично вскрывает и клеймит саму психологическую и энергетическую «кухню» её зла, после чего никакое примирение или оправдание для неё уже невозможно. Текст готовит почву для финальных, самых жестоких актов противостояния.
Аркадий Шакшин 03.12.2025 19:12 Заявить о нарушении