Грэй 7

7. У МЕНЯ ЕСТЬ ГРЭЙ.

Она лежала на земле, и лишь боль ласкала её тело. Боль и больше ничего. Словно одна медленная, текущая по всему телу ядовитая жидкость и особенно там, внизу живота. Как будто её засунули в дробильный аппарат и прогнали молоточками по всему телу. Другие мелкие раны на лбу и от иголок под спиной и голыми ягодицами она практически не ощущала. Ещё Аня заметила, что не может пошевелиться. Почему-то мускулы не хотели слушаться. Руки и ноги отнялись, шея тоже не работала. Двигались немного глаза и чуть-чуть язык во рту: можно было погладить им зубы или ещё пошевелить челюстью…
«Почему я голая?» — спросила она сама себя, пыталась вспомнить подробности вчерашнего вечера. Она начала вспоминать и тут же, испытав ужас, прекратила это занятие. Аня чуть застонала, но её разум отказывался принимать происшедшее. Она подумала и сказала сама себе:
«Это все не взаправду. Сказка. Эльфы, наверное, начудили. Прибежали со своими молоточками из обсидиана и постучали по каменным наковальням. Я сплю, сказка и всё, больше ничего. Я вижу сон…»
Тут она снова вспомнила удар и боль между ног. Аня огляделась по сторонам, пытаясь определить, где находится.
«Я голая… странно? Я совершенно голая под его курткой…»
Она уже поняла, что лежит на решётке из тонких длинных веток и листьев, аккуратно сложенных под спиной.
«Кто мне сделал такое ложе? Тоже эльфы?» — подумала Анна. — «Странно… что же вчера со мной случилось?»
И только она об этом подумала, как снова нахлынул тот самый ужас, и всё страшное состояние вернулось в одну секунду. Аня, сглотнула, оглянулась по сторонам и вдруг звуки леса стали заполнять уши. Словно пробило какую-то вату. Запели иволги, застрекотали кузнечики, какие-то мелкие птахи начали что-то важно обсуждать, зашелестели листья на деревьях, пробежал ветер, и Аня услышала голос, сидящего рядом с ней человека:
— …и запомни ещё дурында, — гнусавил грубый голос рядом, — я тебе всё честно говорю. У меня от тебя, Нюрка, никаких секретов нет. Все твои демоны, которым ты поклоняешься: Везевуль, Махмуд, Бахмут… Никто тебе вчера не помог. Даже князь тьмы не пришёл на защиту. Хе… хмы…
Голос был не просто грубый, он был глумливый.
— И в реальном мире у тебя защитников нет. Папки нет, пацана рядом тоже нет. Мамка твоя, учительница средних классов. Никого нет. Так что, если звякнешь в ментуру, или куда ещё, я тебя чик-чик ножиком и закопаю. Ну как, поняла?
Она увидела лицо Мазика, довольное, откормленное и счастливое. Борода обрамляла жирные губы.
«Почему он такой радостный?» — подумала Аня. Она снова попыталась вспомнить вчерашнее и снова не смогла. Удар по затылку и боль внизу живота. Это всё, что она помнила, остальное затёрлось.
— Поняла, тебя спрашиваю?
«Задуши меня!» — подумала Анна — «Убей немедленно! Прошу! Я хочу умереть! Я, правда, хочу умереть! Убей меня, прошу тебя!»
Она даже попыталась произнести это вслух, но у неё не шевелились губы. Тогда она пощупала язычком небо и зубы.
«Пусть он меня убьёт, если это правда…»
Рашид грубо потрогал её лицо, помотал как у куклы туда-сюда. Затем внезапно и бесцеремонно запустил свою вонючую и грязную руку под саму куртку, пощупав живот, пробежал лобок и ноги! Анна тяжело вздохнула и выдохнула. Уставилась на Рашида в ужасе и изумлении. Мазик убрал руку, посмотрел на неё и увидел кровь. Он хмыкнул и, достав из кармана носовой платок, стёр кровь с руки. Аня снова задышала тяжело и даже яростно, постепенно приходя в себя.
— Ну, чего молчишь? Я тебя спрашиваю, — поинтересовался Мазик, — поняла или нет?
— Шт-то… — прошептала Аня тихо-тихо.
— Поняла, что никому не будешь говорить, про то, что случилось? Аня пыталась понять, как ей нужно ответить, чтобы всё это прекратилось. Произнести какое волшебное слово, и вернуть всё назад как раньше.
«Абракадабра!» — подумала она — «проснись! Эльфы…». Но ничего не получилось, всё осталось как прежде, она земля и толстый мужик рядом.
— Ну? Чего задумалась? — пробурчал ласково Рашид.
Анна сразу ничего не ответила, но подумала и спокойно произнесла:
— Да…
Рашид кивнул, и внимательно посмотрел в глаза девушке:
— Да? Что «да»?
— П… п… пон… — Анне не удалось завершить само слово.
— Ну вот и умница, — пришёл к ней на помощь Мазик, — а насчёт любви я не соврал, Нюрка. Но тебе это всё равно не понять… Маленькая слишком. Я тебе честно говорю, всё так и есть — я любил тебя.
«Когда же этот сон закончится?» — подумала Аня.
Рашид видимо ожидал на такое признание какой-то реакции, но её не последовало. Девушка лежала и смотрела на него, затем чуть зашевелилась под курткой. Татарин увидел это движение и кивнул:
— Да, я любил тебя, Нюр. Хочешь верь, хочешь не верь. Всё равно не поймёшь…
Анна промолчала, продолжая разглядывать своего врага.
— И ещё одна вещь интересная, — внезапно начал Рашид, — двадцать лет назад, одна цыганка нагадала, будто никто меня не убьёт, кроме черепа с дыркой в темени. Вот… точно! Как ты думаешь, что это?
— Грэй… — внезапно чётко сказала Аня.
— Чего, чего?
— Это Грэй… У меня есть Грэй, — прошептала Аня и добавила, чуть улыбнувшись: — это он тебя убьёт…
— Нет, Нюра, не верю, — ласково ответил Рашид.

***
У палаток шла оживлённая работа. Жорка раскладывал вчерашние трофеи, включая последние находки из планшета немецкого офицера, который нашла Аня, Матвей что-то искал в палатке, Екатерина Сергеевна работала у котла, а Давид рубил дрова. Увидел Рашида и весело кивнул:
— Привет, монстр! Как провели время? Показал Ане пещеру?
— На пару слов и без чужих ушей.
— Ну, пошли, раз так… — Давид бросил топор и пошагал рядом с Мазепой.

***
— Ну, как отдохнули? Почему не вернулись вовремя? — спросил Давид уже в лесу.
Рашид ничего не ответил, а лишь пригнул рукой ветку толстого вяза и начал разглядывать лагерь и людей в нём.
— Что случилось там у вас? Наверное, всё-таки ничего такого, о чём можно беспокоиться? — уже настойчиво поинтересовался хирург.
— Ничего, — ответил Рашид, — особо ничего. Барышня наша в девках загулялась… Вчера стала женщиной.
— Ч-т-о-о??? Ты!?? Это, млять, шутка какая-то??
— Не-ее. Всё взаправду, Дода, — Рашид сурово посмотрел на друга.
— Епать, твою мать! — закричал… шёпотом Давид. Он оглянулся по сторонам и продолжил свой «крик»: — Бог ты мой! Это же статья?! Ты, чёрт… в своём уме? Мать!
— Да, в своём! У тебя не одалживал.
Мазепа тоже стал хитро и воровато огладываться по сторонам, словно клад закопал где-то рядом. Давид прокашлялся и одурело посмотрел на друга.
— Нет, так не пойдёт. Должна быть какая-то логика… Рассказывай с самого начала, как всё было? Вчера, собрались. Отметили завершение. Все были в прекрасном настроении. Ты вроде бы… сука, даже не пил? Что там могло произойти?
— Любовь, Дода. Любовь с первого взгляда, — ответил Мазик, — и давай не сучиться!
Давид взмахнул руками!
— Епать! Я не могу поверить! Вот, млять…
— Не бегай. Всё путём, Дода. Девка жива, и это самое главное.
— Где она?!
— Там, у пещеры.
— Я иду туда немедленно!
— Я вколол ей лекарство, когда чуть пришла в себя. Новокаин, дабы не сбежала. Возможно, она ещё дрыхнет. Внутрь не кончал. Так, проучил маленько. Вообразила из себя, подруга Князя тьмы.
— Я иду немедленно!
— Помой её, одень и приведи в порядок. Никто не должен знать. А если что…
Рашид взял за руку Давида и посмотрел в глаза:
— Сам понимаешь. Дела у нас одни… общие.
Давид ничего не сказал и отвернулся. Затем обхватил руками голову. Походил так пару минут. Успокоился, а тут Мазепа догнал его ещё одним вопросом.
— И одно странно. Когда я уходил. Она, в общем, говорила про какого-то Грэя. Не знаешь, кто это такой?
Давид взглянул на Рашида и подумал: ответить правду или сочинить на ходу историю, чтоб хоть немного отомстить своему партнёру, заставить того помучаться. Затем отвёл взгляд и ушёл в себя.
— Ну? Не слышал, не говорила ничего? — обеспокоенно повторил вопрос Рашид.
— Говорила. Да! Однажды мне рассказала.
— И кто это? Кто?
Давид посмотрел в глаза Мазику, наконец ухмыльнулся и, махнув рукой, раскрыл:
— Никто. Вообще никто! Её фантазия. Воображаемый друг из снов.
— Ух, ты… — довольно вздохнул «главный археолог», — ну, и слава Богу!
Давид продолжал презрительно разглядывать своего делового партнёра, а после сам спросил:
— И как? Пугала им тебя?
— Да, стращала чуток. Но это точно??
— Да, точно, Мазик. Грэя не существует. Фантазия, детский вымысел. Неправда.
— Займись ей, она всё ещё там.
— Ты хоть не убил её?
— Нет. Аккуратно действовал. Пара царапин и целка. Вот все её потери за вчера.

***
Спустя пять часов Давид и Аня вернулись к лагерю. На Ане была вся та одежда, в которой она ушла к пещёре, а доктор нёс аптечку и куртку Рашида. Увидев Мазика, Дода кивнул, и тот немедленно удалился в лес.
— Что случилось? — изумлённо спросила Катя.
— Ничего! Всё в порядке.
— Что «в порядке»? Я же вижу…
— Анечка вчера поскользнулась ночью, упала и получила синяк.
— Я же им говорила, не лезьте! Насколько опасно? Заражения нет? Голову не ушибла?
— Именно голову, Катя, затылок. Ты с ней пока не говори, она всё ещё не пришла в себя от шока. Сегодня домой поедет. Хватит с неё приключений! Катя кивнула, задумалась и снова спросила?
— А ночью, почему не вернулись?
— Рашид всё правильно сделал. Если бы ночью стали возвращаться, то ещё бы где-нибудь ухайдакались. К тому же она была нетранспортабельна после удара.
— Её сильно ударило?
— Шишка с кулак.
Катя снова кивнула. Аня села у костра и грела ноги, иногда покачиваясь, как в трансе. Давид оценивал ситуацию. Дело было тухлое. Хоть он взял с неё слово, относительно молчания, но… Хирург поморщился, перебрал варианты в голове, затем подозвал Жору и приказал:
— Посиди с ней пару минут!
— Ага! — парень подлетел к девушке и сразу начал рассказывать про суть и стоимость позавчерашней Аниной находки.
— Ты знаешь, что такое наградной знак «за штурмовые атаки»? Представляешь, какой это приз? — рассказывал Жора. Аня вяло реагировала и молча кивала головой.

***
Давид снова отошёл с Рашидом в лес.
— Думаю, что с Катей нужно будет поговорить потом отдельно. Она баба умная, всё поймёт, если уже не поняла…
— Последствий нет? — перебил его Рашид.
— Нет, к счастью для всех. Ушиб, пара царапин и ещё «это». Всё, как ты сказал. Крепкое тело, жилистая, хотя худышка.
— Говорила что-то про меня?
Давид в ответ презрительно ухмыльнулся:
— Да, сказала, между прочим.
— Что? Что именно?
— Сказала, что убьёт тебя. Сама и очень скоро. Но как, пока не знает. Ещё высказала странную просьбу.
— Какую?
— Хочет череп забрать с собой. Зачем, не объяснила. Причуда какая-то.
— Пусть забирает! Это ей, наверное, для адского обряда. Она теперь ведь официально ведьма, — татарин глумливо ухмыльнулся, — правда, всё это глупости, и никто в такую чушь само собой не верит…
— Ты лучше о другом подумай, — перебил его Давид.
— Говори!
— Ей нужно денег дать в дорогу. Три тысячи баксов, я полагаю.
— Чего?? Офуел? Где я их найду?
— А это не мои проблемы, Мазик. Мои проблемы теперь сделать так, чтобы она ни о чём плохом никому, нигде и никогда не говорила. И я полагаю, это самая минимальная цена. Это самый минимум!
Рашид молчал, а Давид не выдержал и напомнил компаньону:
— Статья сто тридцать один, Мазик. Пункт 3-а. Восемь лет. Ну как, согласен? Пойдёшь сидеть?
— Не докажет!
— Докажет, Рашид! Будь уверен. И не лезь на рожон, я считай договорился.
Татарин посмотрел подозрительно на Алхазова, хитро улыбнулся и спросил:
— Договорился? Чушь! Как тебе удалось?
— Есть способы.
Рашид покачал головой.
— Не-ет, сумма слишком большая. А я её даже пальцем не тронул.
— Тронул, Рашид. Это самый минимум, поверь мне.
Муратов несколько минут стоял, словно что-то вычислял, наконец, не выдержал и махнул рукой.
— Ладно! Верю. Почему она согласилась?
— Она сказала, Мазик, что деньги нужны её маме, а с тобой она лично поквитается. Но не сейчас, а когда-нибудь. Вот так. Я не стал с ней спорить. Девочка ещё не подросла, а мы теперь должны разгребать пирамиды, которые ты навалял. Лучше варианта нет.
— Скажи, что деньги будут.
— Сегодня и сейчас! Я передам ей, когда привезу домой, немедленно.
— Мля… Худо дело… Пятьсот возьми из кошелька. Остальное снимешь со счета. Выдернешь из кассы.

***
Через час Аня уже ехала домой…
Всю дорогу она молчала и смотрела в окно. Иногда улыбалась, иногда о чём-то задумывалась, словно превращалась в статую. Внешне, казалось бы, ничего не изменилось, но взгляд у девушки стал иной, словно потухший. И ещё… Это был взгляд не ребёнка, а скорее взрослой женщины. Давиду даже показалось, будто Аня выросла, стала выше и шире в плечах, но это была только иллюзия. По пути, уже в городе, они заехали в банк, а на улице, Давид, снова остановился, зашёл в цветочный ларёк и зачем-то купил там букет в двадцать три бордовых розы. Спустя полчаса, они припарковались у Аниного дома. Давид, повернувшись к девушке, сообщил:
— Ну, всё Анюта, мы приехали. Это твой дом!
— Я знаю, — ответила девушка улыбнувшись.
— Скажи… а зачем эти розы?
— Странное желание, не правда ли? — снова улыбнулась Аня.
— Да, немножко странное в подобной ситуации.
— Это маме, как и деньги. Мне ничего от вас не надо.
— Аня, смотри на меня! Ты… сможешь нас простить?
— Как?? У каждого свой выбор, Давид. Ничего не происходит случайно. Аннушка разлила масло, Берлиоз попал под трамвай, Маргарита спасла Мастера… Всё закономерно, и всё часть одной цепи событий.
— Интересные рассуждения… Не думал о таком.
— Я… прощу его… возможно… когда-нибудь, через много-много лет — насмешливо и даже презрительно произнесла девушка.
— Вот и замечательно! — кивнул Давид, не веря своему успеху.
— Но он всё равно умрёт, — добавила Аня.

***
Дома Аня передала маме три тысячи долларов и гигантский букет роз. Алина Станиславовна была в шоке и тут же начала яростно расспрашивать: что случилось там, на раскопках? У Ани уже была готовая схема ответа: деньги — приз, которым наградили всех за большую находку. Это Аннина доля. Букет она купила из этого приза, как подарок маме. Спустя час, когда расспросы закончились, Алина Станиславовна вдруг вспомнила, как примерно именно этой суммы не хватало на покупку дачного участка за городом:
— Вот и чудненько тогда! Сто семьдесят возьмём из твоих, плюс двести тридцать наших в банке и участок будет! Будут у тебя и своя картошка, и ягоды, и помидоры с огурцами зимой.
— Мам, я не люблю копаться на огороде…
— Ну и не надо! Я буду копаться, а ты — помогать.
Аня с трудом сдерживалась, но она понимала, если мама узнает, откуда деньги, то про них можно будет забыть. Швырнёт в лицо Рашиду.
— Я… помогу. Помогу, конечно.
— Вот и отлично. А на остальные я куплю тебе, доча, новый компьютер!
— Мам, лучше купи мебель в дом. У нас такая старая мебель… Мне стыдно друзей приводить.
— Тебе как, совсем ничего не надо?!
— Ничего. Мам, не мешай мне! Я хочу помыться.
Анна сначала сидела на краю ванны, и лишь спустя десять минут она обнажилась до пояса, но полностью раздеться так и не смогла. Ей было страшно. Страшно посмотреть «туда». Словно всё тело ниже пояса стало заражённым и покрылось оспинами. Злополучный череп лежал рядом в раковине, и иногда девушка смотрела на него, улыбалась, о чём-то думала. Так она и сидела, пока не услышала осторожный стук в дверь.
— Мам, я купаюсь…
— Ну, запусти меня, мне надо взять кое-что.
— Что именно?
— Спонжик и ещё ватные палочки. Нужно уши почистить.
— Мам, чуть попозже. Я сейчас не могу…
Это возражение не на шутку напугало Алину Станиславовну, и та прямо через дверь начала допрашивать дочь, что всё-таки произошло на раскопках. В итоге Анне пришлось совсем раздеться и быстренько обмыться за пару минут. Череп она убрала из раковины на пол, за унитаз, а после открыла дверь. Крайне изумлённая Алина Станиславовна вошла и стала прихорашиваться, смотря в зеркало, но боковым зрением поглядывая на дочь.
— Не смотри на меня, пожалуйста… — попросила Аня.
— Почему не смотреть, с каких это пор?
Девушка задумалась и спросила:
— Мам, а где ты собираешься выбрать участок?
Дальше пошёл разговор про место, Аня начала возражать, а Алина Сергеевна стала её убеждать. Беседуя с мамой, Аня внезапно начала яростно мыть ноги и… увидела кровь. Кровь стекала мимо её колен по голени тонюсенькой струйкой прямо в слив ванны вместе с водой.
— Анюта, а это что ещё за ужас?! — мама увидела череп.
— Мам, о чём ты? А-а это? Это подарок из экспедиции!
— Подарок?!
— Да, подарок! — весело ответила девушка.
— Ты будешь хранить это дома?!
— Буду! — Радости Ани не было предела, она избежала убийственных расспросов про то, что всё-таки случилось в экспедиции.
— Какой кошмар!
В ответ Аня весело и небрежно открыла занавеску, представ перед глазами матери во всей своей красе и, улыбаясь, попросила полотенце. Алина Станиславовна весьма подозрительно посмотрела на нагое тело дочери, взяла её за пояс и резко развернула на сто восемьдесят градусов. Она глянула спину, сверху вниз и сообщила громко, как на докладе:
— Так… Вижу у тебя внизу три ссадины. И ещё одна на спине между лопатками… Аня, что там произошло?
— Это… Это, да… Я, в общем, упала с обрыва, два дня назад. Когда купалась и шлёпнулась головой.
— И на тебе не было трусов?
— О чём ты?!
— Шрам ровный и через всю ягодицу, снизу вверх. Рана не гноится? Дай посмотрю!
— Мам… мама… Нет! Череп надо поставить…
— Забудь о черепе, я его сегодня выкину!
— Не смей!!
Алина Станиславовна изумлённо посмотрела на дочь.
— Не смей, я тебе говорю… — произнесла Анна, дрожа, словно от ярости, — этот череп нельзя «выкинуть».
— Почему?
— Он мне очень дорог! Это моя первая находка там… и… он мне очень дорог.
— Да ладно…
Алина Станиславовна брезгливо глянула на «находку», призадумалась и спросила:
— А у него была бирка?
— Что?
— Ну, медальон какой-то?
— Да, был! — соврала Аня, — это солдатский череп.
— И как его звали?
— Грэй! В прошлой жизни его звали Грэй.

(конец первой части)


http://proza.ru/2018/05/02/1969