2. 11. Изъятие

По неширокому коридору грузно топал полнеющий мужчина, с трудом различающий дорогу за кипой свитков, которую он едва удерживал в широких ручищах. Уже неактуальные копии посланий следовало отнести в архив, располагающийся на нижних этажах почтовой службы. Дорога долгая и полная лестниц – поэтому не отличающийся трудолюбием клерк решил справиться с поручением за один заход. Конечно же, он и думать не хотел о том, что его, такого важного и большого, умудрится не заметить какой-нибудь недотепа. Этим недотепой стал мальчуган, летящий по помещениям здания с горящими глазами – единственный из персонала, кому у клерка не поднимется рука отвесить оплеуху за расторопность. Врезавшись в бок едва успевшего повернуться мужчины, парень падает на пятую точку и пытается собрать глаза в кучу. Пока пострадавший злобно пыхтит, выбирая слова позаковыристее, чтобы обрушить на лопуха, тот вскакивает и устремляется прочь. Вдруг, внезапно что-то осознав, возвращается, чтобы забросить пару вывалившихся свитков назад в хватку клерка и, под первые раскаты вырывающегося изо рта мужчины грома, уносит ноги.

Почтмейстер, почтенный возраст которого уже залил белизной волосы и изрезал лицо морщинами, сидел за тяжелым столом в своем кабинете в окружении открытых шкафов, полки которых были завалены килограммами бумаги. Свет падал сквозь узкое и высокое окно позади стола, из-за чего у старика появилась привычка откладывать все письменные дела на вечер, чтобы спокойно работать в свете многочисленных свечей, рассыпанных по столешнице. Серость каменных стен здания будто воплощала в себе мрачное настроение, воцарившееся в комнате. Перед почтмейстером сидел, нудя, заведующий голубиной почтой, жалующийся на измотанность своих пернатых подопечных. Часть слов посетителя старик пропускал мимо ушей, увлеченный придумыванием проклятий в адрес правителей Стералии, которые после очередного перехода Ливра из рук в руки заявили о своем намерении объединить все сообщение в городе в одну структуру на манер других поселений государства. Ему, как самому опытному из объединенных ведомств, было поручено руководить этой наспех собранной и плохо смазанной телегой, чтобы она не развалилась по пути – поэтому вместо того, чтобы лениво разбирать редкие донесения гонцов, он вынужден заодно вникать в проблемы обгадивших все окрестные крыши воркующих демонов.

Внезапно в тесную комнатушку влетел мокроносый юнец – сынок почившего на службе гонца, которого почтмейстер, из-за редкого приступа сердобольности, взял под свою опеку, чтобы хоть как-то помочь убитой горем семье. Известия о смерти долетели из Сфотца, когда пожар войны только начал разгораться: все указывало на то, что погубила трудолюбивого служаку информация, что тот спешно пытался доставить в Стералию. Из-за юности лет его отпрыску отряжалась простейшая, чуть ли не черновая работа – и вдруг он получает важное поручение, выданное, как ему сказали, из самого дворца. Заметив счастливую улыбку посетителя, почтмейстер жестом приглушил бубнеж любителя голубей. Раздался едва слышимый треск: это старик слегка повернулся в сторону мальчишки, вызвав недовольство спины.

– Дано-взято, – радостно заявил раскрасневшийся мальчуган, хвастаясь подхваченными у других служащих присказками, делая показательное ударение на последние слоги. – Господину Келласту послание доставлено, и ответ тоже получен.

Тут мальчишка замолк и с подозрением оглядел нахмурившегося хозяина голубятни, раздосадованного тем, что его перебили, оценивая, можно ли при нем выдавать столь важные сведения.

– Он сообщил, что их местоположение – деревня Резери.
– Но как он может быть в деревне Резери, – медленно и не торопясь пробормотал почтмейстер, – когда ты нашел его здесь, в Ливре. Быть может, ты что-то напутал?
– Нет-нет, – закивал паренек, – он точно сказал: "деревня Резери". Я тоже сначала смутился, а потом – а вдруг это шифр какой? И решил не уточнять, мало ли, кто подслушивает. Там стражники рядом стояли, все косились на меня.
– Ну, вот надо было уточнить, – покачал головой почтмейстер. – А коль не так передадим? Послание-то во дворец улетит, а не кому-то в личную переписку. Там все строго. Так что давай-ка, голубчик, исправляйся.
– Они уже из города ушли! – от ужаса глаза парня округлились. – Я за ними проследил: направились по корлейской дороге.
– Так могли вернуться, – с показательной теплотой, предвещающей скорое извержение вулкана, надавил старик. – Поэтому иди и проверь еще раз. Хороший гонец должен не только запоминать, но и понимать!

Мальчишка не стал спорить – лишь раздосадовано крутанулся вокруг своей оси и побежал прочь к выходу. А почтмейстер тем временем снова уставился на возобновившего свои жалобы птичника. Тот, конечно же, не допускал мысли, что почтенный начальник на его глазах спас одного из пернатых посыльных от чехарды до самого Стераля. Благо, странный запрос, из-за которого Ив носится второй день, поступил не из самого дворца, как значилось в послании, а из далекого Бертиса – все указывало на то, что какой-то лентяй пытается свое поручение на других взвалить. Поэтому можно не торопиться с отправкой ответа, а поуютнее устроиться в кресле, позволяя яркому солнцу печь свой затылок. "Ив, мальчик мой, – продолжил старик диалог про себя, – тебе нужно очень, очень быстро учиться, пока ты не превратился в обузу".

О таких тонкостях службы Ив, разумеется, не задумывался – вместо этого он со всех ног бежал по улицам города, распугивая обленившихся голубей. Парень добрался до ворот в корлейском квартале, чтобы узнать у стражников: таинственная четверка не возвращаясь. Он не терял энтузиазма, оббегая все прочие пропускные пункты в городе, искусно лавируя в запутанной паутине улиц: мало ли получателям вздумалось вернуться другим маршрутом? Спустя несколько часов бесплодных рысканий мальчишка уже был готов смириться с бессмысленностью своих поисков – но все равно время от времени, пока никто не видит, он забирался на крыши домов, чтобы оглядеть самые выдающиеся ориентиры города: хорошие знакомые обещали ему вывесить на них яркие красные тряпки, показывая, что гости все-таки пожаловали. Правда, в таком случае придется расстаться с парой мелких монеток в знак благодарности. Мимо одной из подворотен он прошмыгнул словно молния: в ней обычно сидела шайка его приятелей, тех, из прошлой, теперь кажущейся беззаботной жизни, когда отец был еще жив. Утерев взмокший нос рукавом, Ив перевел дыхание и отправился дальше, изо всех сил стараясь бороться с желанием разрыдаться.

И вот, поздним вечером он возвращался домой после пустых поисков, догрызая крупное яблоко, которым посыльного угостил лоточник за доставленный конверт. Время от времени Ив не гнушался рыться в редких частных посылках, выискивая получателей из торгашей или богачей – от них что-нибудь да перепадет. Зазевавшись, он слишком поздно понял, что идет аккурат через мрачное здание темницы: высоченной башни с помостами, на которых вешали преступников. И ведь не найдется во всем Ливре горожанина, который не старался бы обходить эту жуткую махину стороной. Случай ли, наваждение ли заплутало-подстроило дороги так, чтобы парень вышел к ней – но тут-то посыльный и наткнулся на разыскиваемую целый день четверку, как раз до того, как они скроются в пугающем дверном проеме, ведущим вглубь скорбного места. Запоздало пожалев о том, что тут же на эмоциях вышвырнул огрызок, который можно было еще глодать и глодать, Ив подскочил к облаченному в красный плащ низкорослому седому бородачу и повторил вопрос, адресованный некой важной шишкой из королевского дворца. Смутившийся получатель оперся о свой необычный колдовской посох, деревянный снизу и металлический сверху, забавно расширяющийся, и с подозрением спросил мальчугана, неужели он забыл прошлый их ответ?

– Повторная проверка! – сразу же нашелся Ив, чем смутил седобородого еще сильнее: он дал знак одному из своих компаньонов, облаченному в диковинные черные одеяния (стемнеет – так совсем во мраке растворится!) и о чем-то долго с ним шептался.
– Селэсер! – такой последовал ответ.
– А как же деревня Резери? – теперь настала пора посыльному удивляться, комично склонив голову набок.
– Вот так вот, – для верности бородач глубоко кивнул. – Смотри, не перепутай!
– Ни в коем случае! – с умирающей бодростью в голосе воскликнул Ив, глядя, как четверку проглатывает зев темницы.

Вот ведь жмоты! Опять даже монеткой не поделились – а ведь весь день на них потрачен! Сокрушенный мальчуган уныло выдвигается в сторону дома под недовольное бурчание живота, заинтригованного брошенным в него яблоком – неужели продолжения не будет? Уж завтра Ив дождется момента, когда у старика-почтмейстера не будет никого на приеме, и настойчиво потребует причитающуюся за труды награду.

А тем временем по ту сторону прочной кладки темницы беспокойный Келласт перебирал в голове множество причин, из-за которых мажордому Жерару приспичило переспрашивать такой нелепый, но в то же время – опасный вопрос: "сообщите ваше местоположение". Неужели нашел некоторую несостыковку в прошлом донесении и заподозрил в обмане? И как он получил его так скоро – возможно ли, что для пересылки привлекли-таки колдуна? Глаза главаря наемников были готовы вывалиться из орбит от желания поделиться со спутниками переживаниями – да вот место неподходящее. Под злобные взгляды заступивших на ночное дежурство стражников особо не пооткровенничаешь.

Великодушный адъютант славного генерала Кловиса, оставшийся фактически за главного в приграничном городе, как и было оговорено, обеспечил полный доступ четверке авантюристов в городскую темницу, безо всяких лишних вопросов. Бедняга был столь занят, что само распоряжение передал через слугу: прекрасно знает, что эта группа наемников – не из тех, кого следует игнорировать. Себе же дороже, если они начнут импровизировать, решая проблемы самостоятельно. Одного никто из четверки не учел: что будут к ним приставлены двое стражников, как пояснил незнакомый дежурный, для безопасности гостей – по факту же надевая оковы на их болтливые языки. Делая вид, что топорщит усы, проводя по ним указательным и средним пальцем, на манер смыкающихся ножниц, Келласт дал знак самым говорливым членам партии лишний раз рта не раскрывать, чтобы не выпалили чего лишнего. Один из сопровождающих по иронии судьбы был тем самым неудачником, в которого Арчибальд запустил бочкой во время их побега от стражи, как уже казалось, вечность назад, но горящие гневом глаза солдата говорили, что он ту ночь помнит превосходно, и любой возможностью отомстить обидчикам воспользуется всенепременно.

Внутри темницы было все так же неуютно. Мрак нехотя отступал от тусклого света факелов, влажный воздух пропах затхлостью с примесью нечистот, а каждый звук отзывался гулким эхом: как ни крадись – все равно услышат. Подробно описав человека, свидания с которым они так долго добивались, группа получила радостную весть, что девушку заточили на самой верхушке башни: та при задержании умудрилась серьезно ранить четверых здоровых мужиков, поэтому эти меры предосторожности были вполне оправданы. Келласт и двое сопровождающих зашли в тесную клетку, подвешенную на нескольких цепях, что стояла по центру башни. Караулящий ее стражник дернул какой-то рычаг – воздух разрезал звон цепей и треск неведомых механизмов – клетка медленно стала подниматься. Не ожидавший такой диковинки седобородый с интересом стал оглядываться, пытаясь разглядеть все звенья лифта – но вскоре пришел к выводу, что, скорей всего, где-нибудь провинившиеся заключенные уныло вертят ворот: какой смысл привлекать колдовство или сложные конструкции, когда есть бесплатная рабочая сила? Долгая поездка наверх закончилась – прекратилось бесконечное мельтешение рядов этажей, ощетинившихся решетками камер, началось еще более долгое ожидание остатков партии. Келласт сразу заприметил нужную камеру: большая часть из них пустовала, а к решеткам остальных прильнули любопытные морды узников, наученных лишний раз рта не раскрывать – цель же их восхождения сидела в углу, на границе светового пятна, скупо разливаемого факелом, даже не смотря на гостей. Только когда все шестеро посетителей этажа опаснейших преступников собрались у решетки (и каждый посчитал своим долгом постучать по ней), девушка подняла опухший взгляд. Молчание затянулось.

– Твой рассудок – меньшее, за что стоит опасаться, дорогая моя, – процедил Келласт с примесью фальшивой заботы. – Тебе не мерещатся мертвецы – наша знаменательная встреча более чем реальна.

Беглянка старательно сдерживала любые признаки эмоций, но внимательный глаз замечал, что она напряжена до предела. Каменное, но уставшее лицо продолжало уныло таращиться на припозднившихся визитеров.

– Слышал, твою чудесную лошадку на бойню отправили, – продолжил седобородый. – С таким строптивым нравом, как у нее, скакунов даже во время войны не жалуют. Подумать только: редчайшее животное практически легендарного народа закончило столь нелепо и бесславно – а все из-за глупости своей хозяйки. Зачем ты так? Вопрос без ответа, конечно.

Губы заключенной едва дрогнули, но она продолжала делать вид, что уделяет внимание говорящим только чтобы избежать ответных мер от стражи.

– Девочка, ты никак не поймешь, что ввязалась в очень неприятную историю – тебе следовало вычеркнуть себя из списка действующих лиц, когда была возможность. Ведь из-за своих же стараний больше не пересечься тебе ни с Луи, ни со скакуном, ни с пройдохой Саржой.
– Добрались, – слетело-таки с губ воровки.
– Именно, – кивнул Келласт. – И до него тоже. Но не мы – зачем? Твои наниматели. Расторопные, как ты понимаешь. Взяли первого крайнего, что же до контактного лица – вопрос времени.

Девушка задышала чаще. Лица сопровождающих стражников исказились бурной мыслительной деятельностью: пытались разобрать хоть что-то в лаконичной болтовне низкорослого дознавателя. Заключенной было проще: недруг старательно намекал, что якобы люди, на которых вкалывал ее работодатель, ныне покойный Луи, прознав про одно из мест стоянок невольного курьера, решили убрать его владельца – тот наверняка даже не подозревал, что кое-кто из работников мастерской втайне сдает комнату чужеземке. А теперь бородатый тип подводит разговор к тому, что зловещие поручители будут убирать причастных одного за другим.

– Когда дойдет очередь до тебя – лишь вопрос времени, – скорбно подтвердил опасения девушки Келласт. – Но, признаться, мне искренне плевать на судьбу подсадного гонца – эстафету-то у тебя все равно приняли, – девушка снова слегка дернула губой, проглатывая упоминание о том, что похищенную ею шкатулку группа уже вернула. – Остался один вопрос (не поверишь, из-за него наслаждались подъемом в этом скрипучем гробу), на который хочется получить хотя бы едва различимый намек. Зачем? Зачем ты делала такой крюк, что оказалась здесь? Это же глупо до одури.
– Надо было отсидеться, – сквозь зубы бросила беглянка.
– О, времени на это у тебя теперь уйма, – хохотнул бородач. – Только бы твои укрытия здесь доброжелатели не продолжили подчищать, пока ты в темнице томишься.

Взгляд заключенной чуть поменялся, давая Келласту понять, что тут он не угадал: контактов у собеседницы в Ливре не было, а сама она начала прокручивать в памяти разглагольствования гостя, выискивая другие тычки в небеса.

– Просто послушай доброго совета, – смягчился седобородый. – Твое нынешнее положение – слишком явный знак того, что уйти в сторону надо было задолго до него.
– Все устраивает, кроме полоумных визитеров с дурными новостями.
– Да брось ты, кому, как не заключенным радоваться о малейших весточках с большой земли? – расхохотался Келласт. – Уж пока мы здесь – знаешь ли ты, милочка, что война разразилась, и армии под Ливром стоят?
– К этому давно уже шло! – вякнули из соседней камеры – тут же раздался грохот, когда стражник ударил мечом по решетке, затыкая болтуна.
– Еще что стряслось? – донеслось из дальнего угла, куда солдату будет невмоготу тащиться.
– Эльфы под Бертисом деревню постреляли, – отозвался сказочник.
– Да ты давай засунь-ка этот Бертис... У нас что творится?
– Военное положение в городе! В борделях повально хозяек выгоняют! В канализации крысы здоровенные завелись – троих уже обглодали! – наперебой загомонили наемники.
– У бойни стражника кто-то распотрошил, – негромко вставил в общий гвалт Келласт, довольно примечая радостную вспышку в глазах заключенной.

По правде говоря, информация была непроверенная – но среди стражи болтали, что того, кому поручили сопровождать жуткую лошадь, изъятую у арестованного, не то, что руку отхватили – в живых уже не было. Якобы наткнулись на изуродованный труп – и поползли слухи о голодном до человечьей крови плотоядном чудовище, рыскающим по улицам Ливра. У девицы едва заметно задрожали пальцы – желание торчать в темнице у нее отпало напрочь.

– Все, хватит! – не выдержал, наконец, один из стражников. – Закончили!

Группа не стала спорить и послушно выдвинулась обратно к клетке, которая спустит их вниз – только Арчибальд ненадолго задержался у камеры, сверля преступницу взглядом. "Я же не знала", – безразлично бросила она – в следующее мгновение рыцаря Цтейя уже не было рядом. Дождавшись воина, закутавшегося в зеленый плащ – Арчибальду вдруг стало слишком зябко – стражники принялись возиться с дверью клетки, которую показательно неловкий Фобос как-то повредил. Дождавшись, когда внимание соглядатаев будет полностью приковано к поломке и придумыванию ругательств, Келласт едва слышимым щелчком отправляет тонкий железный прут в камеру беглянки, удачно попав в подстилку. Поймав ее удивленный взгляд, заговорщически подмигнул. Клетка лифта внезапно открылась без каких-либо проблем, к искреннему удивлению всех собравшихся.

Длящийся, казалось, вечность, скрип прекратился – лифт, вмещающий только троих пассажиров, снова достиг вершины башни. Келласт не без опасения вошел внутрь клетки – та опасно зашаталась. Привыкшие солдаты преспокойно шагнули следом и дернули за веревку, свисающую рядом с дверью, подавая сигнал управляющему внизу, что готовы ехать. Снова залязгали цепи, выдавливая из пытающихся заснуть заключенных новые проклятия. Над макушкой седобородого неуверенно пыхтел стражник, собираясь с мыслями. Наконец, уже ближе к концу пути, он выдал мучающий его вопрос: "И на кой черт вы наверх тащились?"

– Убедиться надо было: она – не она, – лаконично отвертелся Келласт.
– Вам-то где дорогу перешла? – солдат делает вид, что ведом одним только любопытством.
– Ты мне скажи, – бородач все же повернулся к говорящему, насколько это позволяла тесная клетка. – Благодаря ней ты бочку словил той ночью, когда за нами гнался.
– Обоснуй, – сквозь зубы процедил едва сдерживающийся собеседник.
– Так, вот давай без балды, – Келласт внезапно осознал перспективы разворачивающегося разговора, и слова полились рекой. – Вы за нами гнались – мы удирали. Что тебе прилетело, и не только тебе, я, конечно, извиняюсь, серьезно. Но выход иной какой? Стража ночью гонится за непонятными беглецами – что им будет, когда поймают?
– Запрут до утра, если в капусту не порубят, – включился второй стражник, который, судя по веселью, в том ночном рейде участия не принимал.
– Именно. И слушать объяснения не будут, даже у нас. А кто мы такие – ты знаешь?
– Да без понятия.
– Мы – те, кого без вопросов допустили к опасным преступникам – и этого более чем достаточно. Поэтому даже заключение под замок – не говоря уже о рубке в капусту, как твой друг выразился – вещь, мягко говоря, критичная, на уровне государства. Поэтому вышло так, как вышло. Поэтому кто виноват?
– Ну, кто?
– А вот представь себе: идешь ты ночью по улице, и вдруг из окна выглядывает голая девка, тычет в тебя пальцем и орет патрулю: "Они меня обесчестили", – речь Келласта заканчивается, он разводит руки в стороны (они уже покинули клетку: место позволяло) и вопросительно выгибает брови.

Солдат в ответ отвернулся и от души выругался. А потом вдруг ни с того ни с сего заржал. Так, перемежая хохот и ругань, он исчез в одной из дверей темницы, увлекаемый своим спутником под недоумевающие взгляды однополчан. Ловя кураж, седобородый не стал задерживаться для разговоров с остальными членами группы, а бодрым шагом пошел к дежурному, настраиваясь на самый безотлагательный тон, на который только был способен. "Где изъятые у нее вещи?" – строго спросил Келласт, положив сжатые в кулак руки на стойку. Дежурному его настрой не передался – тот продолжал сохранять видимое спокойствие, перебирая в голове прерогативы наглых посетителей.

– Хранятся, где обычно, – лаконично отозвался он.
– Продемонстрируйте.
– Их нельзя трогать.
– Никто не собирается их трогать, – отчеканил седобородый. – Нам нужна опись и свидетельства.

Дежурный начал переминаться с ноги на ногу: желание вышвырнуть нежданных гостей крепло с каждой минутой, но намордник, надетый приказом сверху, сдерживал его норов. Показательно лениво мужчина вышел из своей каморки, запер ее и отправился в другое помещение, наказав ждать его в приемной. Отсутствовал он достаточно долго, чтобы Арчибальд начал показательно разминать мышцы, а Фобос плюхнулся посреди зала, упрямо возвещая об очередном приступе жажды. Когда дежурный явился назад – приемную уже заливал скрип пера сказочника, вновь строчащего что-то в своей книге. Протянутую руку Келласта солдафон проигнорировал – вернулся назад на свое место и принялся зачитывать содержимое свитка.

– Это не все, – напряженно заявил седобородый, глядя сквозь несговорчивого солдафона.
– Что есть, – грубо отозвался тот.
– В таком случае нам требуется самолично удостовериться в этом. Где хранится изъятое?
– У вас нет разрешений.
– И к кому нам с этим обратиться? У капитана стражи уточнить, почему вы не желаете сотрудничать?
– Напрасно, – после недолгого молчания выдал дежурный, уязвленный упоминанием о тихой казни его начальника (в реальности этого события мало кто из стражи сомневался). – За то, что осаждаю важных шишек без полномочий я, быть может, вскоре с капитаном и увижусь. А вот за посторонних в хранилище – свидание мне обеспечат наверняка.
– Уточню: сейчас вопрос стоит о сокрытии...
– Вам дали единовременный доступ в темницу, – отчеканил стражник. – Для посещения заключенного. Сейчас вы перегибаете палку. Безусловно, когда ваши, – на это слово он сделал сильное ударение, – люди заправляют делами в городе, вы добьетесь соответствующих полномочий – просто вопрос времени. Но чтобы я шел на встречу до этого момента – нет, не дождетесь.
– Я надеялся, что обойдется без этого, – вздохнул Келласт и сунул руку за пазуху.

Спустя несколько мгновений дежурный уже внимательнейшим образом вчитывался в текст протянутых седобородым документов, заверенных печатью дворца Стераля. Дойдя до конца, поджал губы и бросил одному из подчиненных: "Этих – можно, проведи". Изображая сокрушительное поражение, он грохнулся на табуретку, чуть не сломав ее своим весом, и уставился пляшущее пламя свечи, что уже вплавилась в столешницу. Не тратя время на лишние разглагольствования, четверка молча двинулась следом за провожатым, устремившимся куда-то по лестнице на нижние этажи башни. Факелы горели редко, а путь изобиловал поворотами и лестницами. Здесь, в полумраке, царила тишина, прерываемая лишь звуками шагов, да руганью, когда кто-то влетал лицом в паутину. Когда они достигли-таки заветной двери, Фобос едко прокомментировал глупости в планировке, потому что в итоге они едва ли удалились от приемной дальше, чем на десяток метров. Остальные придали значения его словам уже после того, как стражник, сокрушаясь на то, что забыл взять ключи, шмыгнул назад и захлопнул за собой дверь. Тут-то группа и обнаружила, что оказалась в заброшенном сарае, примыкающем к тюремной башне: вокруг валялись груды поломанной мебели, а стены разрезали лишь два дверных проема: один – назад в темницу, а второй – на улицы города. Простояв в ступоре несколько секунд, Келласт громко захохотал.

– Ну, молодцы, молодцы, – давясь смехом, выдал он. – Хорошо сработали.
– Они рассчитывали на то, что нам будет лень тащиться обратно ко входу? – смутился сказочник.
– Вход в темницу на ночь закрывается отныне, – чертыхнулся Арчибальд. – О том знакомый адъютант упомянул неловко, вскользь. И повели себя мы, как стоило тупой скотине, раз проучить себя позволили...
– Да брось, Арчи, забавно же вышло. Заметь: даже когда завтра постучимся в двери с приказом об изъятии всего удерживаемого имущества – дежурного этого мы не найдем, и вдобавок окажется, что расписание дежурств внезапно за час до визита сожрала взбесившаяся кляча девахи-курьера.
– Наши дальнейшие планы? – нетерпеливо затараторил Фобос.
– Запоминаем, где располагается "тайный" вход в темницу – может, потом где и пригодится – и двигаем в сторону военного управления. Почему туда, говоришь? А где еще будут хранить всякие ценности, изъятые у политзаключенных?
– Опять тычем пальцем в небеса, – протянул сказочник и тут же спохватился. – Но я ни в коем случае не ставлю под сомнение твои решения, потому как их альтернатива – снова обращаться к помощи летописи. Набег двух драконов, или чего похуже, стеральская земля может не выдержать.
– Терзают меня думы беспокойные о тех словах, что провожатым ты, Келласт, поторопившись, видимо, сказал. Так просто выдал с головою рожденную в горах – ведь худшей ей судьбы и я б не пожелал.
– Арчи, Арчи, сдается мне, что слишком уж ты, мой фанатичный друг, лояльно относишься к агенту неведомого врага. Да, быть может, солдаты пойдут резать ей личико или пощупать задницу – но эта егоза тоже не лыком шита. Обратись к полной картине: мы не можем открыто явиться с обыском в военное управление. Тогда нужно будет объяснять Лойоё причину, которая звучит примерно так: мы, доверенные лопухи Аделарда, проморгали ценный груз, который у нас утащила девица на плотоядной кобыле – давайте-ка проверим все ваши сундуки: вдруг он там?
– Полагаю, речь идет о том, что для скрытного проникновения в здание управления потребуется шумиха в отдаленной части города, призванная привлечь внимание большого контингента стражи, – на одном дыхании выпалил Фобос.
– Именно поэтому ты и кинул ей шпильку, – многозначительно закончил обсуждение сказочник, постукивая пальцами по одной из своих массивных книг. – Полагаю, твой многоступенчатый план включает в себя способ изъятия шкатулки из самого охраняемого объекта города?
– Нет, вот тут уж я отойду на задний план и дам возможность вам проявить инициативу, – огрызнулся Келласт, которого начали задевать за живое сомнения в рядах отряда.
– Вообще есть пара мыслишек, – загадочно улыбнулся чернонарядый.

***

"Неспроста говорят, что не кончатся добром прогулки под полной луной. Сколько земель не обойди – а все о том же твердят старики, да по-разному. В одной деревушке, что была похожа на все остальные, как от них и отличалась, жил молодой парень по имени Нобу. Не выделялся он силой или красотой, но вот в чем ему не было равных – так это в пении: бывало вся деревня выходила на улицу или распахивала окна, чтобы послушать голос дарования. И жила по соседству, как водится, девушка, что была мила его сердцу – но не хотела Аки дарить юноше внимание. Отец ее, человек строгий и суровый, прогонял щегла от двора, едва его завидит – но разве остановят преграды цветущее любовью сердце? Повадился тогда Нобу приходить во двор к любимой после заката, когда родители ее в сон погружались – тогда и напевал тихие песни, лаская слух избранницы сладким нектаром нежности. По возвращению ругалась на него старуха-мать: негоже ходить по темноте! Того и гляди, заберет глупца лунный кот, что рыскает в ночи: недаром кто-то голодный, бывает, топает по крыше. И право дело: как стал Нобу засыпать – услышал мягкие шаги, что сверху раздавались.

Подумалось тогда юноше: "Кому, как не котам ведомы любовные песни? Глядишь, приглянусь я лунному коту – и поделится он со мной секретами, как до сердца избранницы достучаться?" Подловил он момент, когда все уснут – да выскочил из дома. Забрался на крышу, огляделся – никого. Почудилось ли? Уставился он на полную луну и стал напевать чуть слышно, чтобы родные не проснулись. Сколько он сидел – песни четыре успел исполнить. И услышал тогда осторожные тихие шаги позади себя. Перепугался парень – но все же нашел силы обернуться. Обернулся – и обомлел. Великаном был лунный кот и черным, как сама ночь – а глаза его были звездами. Жадно раскрыл он пасть, зубы – точно кинжалы! Заговорил тогда Нобу, страх укрощая: "Лунный кот, бродишь ты по земле, да песни людям поешь, за порог выманивая. Поделись искусством своим – буду я прилежным учеником, и тайн твоих никому не раскрою". Кот тогда пасть закрыл, уселся на крышу и голову на бок наклонил, призадумавшись. А парень тем временем продолжил: "Люблю я девушку, Аки, да не замечает меня она. Хочу я пению научиться так, чтобы заслушалась Аки и влюбилась в меня – ведь нигде более не сыщешь такой красавицы!" И лунный кот тогда заухмылялся – а потом начал мурчать в своей манере, из стороны в сторону качаясь. Вслушался в его ответ Нобу, да стал вторить – чтобы не прошел даром первый урок такого диковинного учителя! Долго распевали кот и человек – к рассвету дело уже шло. Наконец, учитель вскочил на лапы и выгнулся дугой – а Нобу повторил. И не смутили его уже ни шерсть, покрывшая тело, ни длинные усы, украсившие морду. Вильнул Нобу хвостом – и отправился следом за лунным котом, туда, где жил он и его ученики.

Много ночей прошло с тех пор. И вот однажды услышала Аки песню такой дивной красоты, что напомнила ей об исчезнувшем давным-давно юноше, которого оплакивала вся деревня. Забыла она, что ночь уже глубокая на дворе, а в окно луна светила, открыла дверь и вышла вон. И не видели ее с тех пор. Только, поговаривают, на окраине, темной ночью, можно заметить две большие тени: то кот и кошка крадутся – охотятся".

– Сказка, значит? – усмехнулся огромный бугай, банда которого подкараулила незадачливого, но болтливого простака в черных одеяниях, шатающегося по ночному городу. – Повеселил. А дальше что?
– А дальше мой друг Арчибальд разобьет вам морды.

Словно тень на бандитов налетел огромный воин, сразу отправляя главаря в глубокий нокаут. Сказочник отошел в сторону, чтобы не мешать рыцарю Цтейя разукрашивать подонков. Ругань не ожидавших такого поворота событий хулиганов то и дело прерывалась глухими ударами гиганта, вышибающими дух. Только один попался умный, который сразу дал деру – а его дружки тем временем разлетались в разные стороны. Внимание сказочника тем временем отвлекли два кота, что, сцепившись, вылетели из подворотни. Оглашая окрестности визгами, заглушая даже людскую потасовку, он драли друг друга и в хвост, и в гриву. Взбрыкнув, разошлись, чтобы сделать круг, обходя оппонента – и снова бросились в драку. Наконец, колдун не выдержал.

– Келласт, Фобос, ну-ка заканчивайте! Арчибальд сейчас этого бандита в жертву своим богам принесет, пока вы тут отношения выясняете!

Толстый котяра внезапно встрепенулся, фыркнул в сторону своего недруга и кинулся к рыцарю, что действительно занес меч над распростертым телом незадачливого грабителя.

– Арчи, прекратить! – искаженным голосом выдал Келласт, для верности вцепившись в кольчужные штаны воина. – Нам трупы и стража здесь не нужны.
– Останется в живых сей сын помойной крысы, – прорычал Арчибальд. – Нужна мне только кровь его – то почести богам. Мешать мне не посмеешь, киса. Ведь жертва будет – то лунным дань ночам.
– У вас не так много времени, – с сомнением протянул сказочник. – Я прослежу, чтобы обошлось без лишних смертей. Поэтому постарайтесь больше без драк.
– Полагаю, здесь значительная доля моей вины, – заговорил Фобос, который даже котом сидел, держа спину слишком уж прямо. – Я не вычислил исход твоего колдовства – лишь заметил рядом тот источник воды, за который мне не начнут выдавать выговоры. Не мог предположить, что оно кажется Келластом.
– И как долго ты это, прости, вычислял?
– Мгновение. Потом не мог не дать сдачи.
– Аналогично, – протянул Келласт.

Сказочник глубоко вздохнул, закатывая глаза.

– Чудесно. Держите себя в руках и постарайтесь найти шкатулку в военном управлении. Мы через кордон проходить не будем: нас не должны видеть.
– Разберемся, – важно отмахнулся котяра и побежал следом за дохлым собратом, устремившимся дальше по улице.

А сказочник тем временем безучастно уставился на распятого пленного, над которым Арчибальд начал проводить жуткий ритуал позабытым всеми кровавым богам. "Сумрачный созерцатель и ночи покровитель, величественный небесный ягуар, плывущий в водах темноты..." – приглушенно бубнил рыцарь, двигаясь в диковинном танце, завидев который припозднившийся прохожий и сознание ненароком потеряет. Луна, казалось, стала чуть больше, наблюдая за сокрытым в переплетениях улиц пограничного города таинством.

По улицам города, тем временем, неслышно и стремительно неслись два пушистых комка. Они старательно собирали вопли ужаса редких ночных прохожих и патрульных, крики ночных птиц, предупреждающих других об опасности и злобные проклятия горожан, через чьи дома они решали срезать путь. Подстегнутые новостью сказочника, что он понятия не имеет, когда рухнут оковы колдовства, коты спешили как можно быстрее исполнить свою миссию – а для этого нужно было сначала найти квартал знати.

– Фоби, ты так уверенно летишь, потому что знаешь дорогу? – решился-таки спросить Келласт.
– Нет, я просто должен бежать, – ответил аляпистый кошак. – Не спрашивай, почему. Я не понимаю. Я вообще ничего не понимаю.

Парочка запрыгнула на уличный подоконник, свалила несколько горшков и остановилась, гордо выслушивая ругань разбуженной хозяйки.

– Надо бежать, – очнулся, наконец, Фобос.
– Да погоди ты, дай сориентироваться сначала.
– Нам туда! – аляпистый ткнул лапкой куда-то наобум.
– Притормози. Мелкий рост меня доконает – где тюремная башня? Вот этот дом я помню: за ним канал начинается, значит... да, нам туда, – толстый уставился в указанном Фобосом направлении, топорща хвост.
– Ты так быстро сориентировался? – удивился спутник.
– Нет, просто нам нужно туда.

Не дожидаясь ответа, Келласт припустился бежать. Не собираясь отдавать ему первенство, аляпистый кошак устремился следом за крупным рыжим товарищем, развивающим феноменальную для своих габаритов скорость. Спустя несколько кварталов, облаянные собакой и чуть не зарубленные нервным патрулем, глава наемников резко останавливается – Фобос едва успевает сбросить скорость, чтобы не влететь в спину Келласта и спровоцировать еще одну драку.

– Надо подумать, – пояснил рыжий, оглядываясь вокруг. – Фоби, прекрати жевать мой хвост, пожалуйста: ты не помогаешь.
– Не могу ничего с собой поделать, – виновато отозвался аляпистый. – Я совершенно сбит с толку. Никак не могу привыкнуть к ощущениям. Приходится отвергать все данные, что получаю, под угрозой аннигиляции. Пытаюсь разобраться хоть в чем-то – но в результате...
– Нам пора.
– Подожди. Меня бесит, как лежит этот волосок – его надо поправить.
– Фоби, эти господа неоднозначно намекают, что не рады видеть нас на своей территории. Боюсь, нам обоим придется забыть о своих боевых навыках и полагаться только на инстинкты. То есть, нас подерут.
– Я хочу искусать вон того, полосатого, – Фобос ткнул лапой в одного из угрожающе приближающихся котов.
– У нас более важная миссия: если мы в скорости не вернем посылку... Я тоже хочу его искусать.

Где-то неподалеку сказочник наслаждался тихой и размеренной прогулкой по ночному городу. Дьявольское солнце, превращающие дни в пекло, наконец-то закатилось: воздух стремительно остывал, но дома и дороги щедро делились с ним накопленным за ночь теплом. Редко когда выпадает возможность вот так, не торопясь, пройтись в молчании, погрузившись в думы. Рядом с ним, чуть позади, топал довольный исполненным перед Считицукмитлем жреческим долгом Арчибальд. Наутро горожан ждал неприятный сюрприз в виде нагого полуживого бандита, благословленного священными письменами. На теле избранного было нанесено множество порезов, но ни одной капли крови не скапливалось на них – все обращались тончайшими серебряными нитями, устремляющимися в небеса. Странные гости города неспешно шли в сторону квартала знати, уточняя дорогу у патрулей, которые радостно устремлялись к ним, едва заприметив поздних прохожих. И каждый раз сказочник лез за документами, которыми своевременно разжился у Келласта, чтобы остудить пыл стражников.

– Я по подвалам шариться не буду: там сыро, – фыркнул толстый кошак в ответ на предложение компаньона.
– Если сыро – то я туда тоже не полезу, – прохрипел Фобос, слегка прищуривая правый глаз – последствия разборки с уличными котами.

К обоюдному удивлению, они довольно быстро вышли аккурат к кварталу знати. Лезть через главный вход оказалось идеей посредственной: караульные, едва завидев бродяг, дали понять, что и одного, и второго нанижут на копье, коль приблизятся хоть на метр. Вскарабкаться наверх по стенам каменных домов тоже оказалось не так просто, как думалось на первый взгляд.

– Спрыгнем с дерева! – предложил Келласт.
– Нерационально даже приступать к поискам, потому что...

Вдруг Фобос выгнулся дугой и принялся метаться туда-сюда, даже зачем-то прыгнул на стену дома, мягко оттолкнулся от нее лапами, чтобы, приземлившись, припасть к земле, прижав уши.

– Нормально все?
– Да, просто весело стало. Все деревья вокруг должны были срубить, чтобы исключить возможность проникновения за охранный периметр. Заметь: даже окна ни у одного дома не выходят на первых двух этажах в сторону города.
– Вон дерево.
– Оно стоит слишком далеко, нет возможности допрыгнуть с нее...
– Сейчас все будет.

Раззадоренный Келласт, задрав хвост, бросился к намеченной цели.

– Тупая органика, – бросил Фобос, глядя, как толстый кошак камнем падает вниз, так и не добравшись до заветного карниза. – Смотри, как надо!

Какое-то время Фобос слезно выпрашивал у Келласта его вердикта, не выглядит ли он теперь как жуткие любимцы некоторых знатных персон, отличающихся сплюснутой мордой и скверным нравом: он со всего маха влетел прямо в стену дома. Тому было некогда оценивать внешний вид спутника – был занят, уставившись куда-то вдаль. В конце концов, оба молниями пронеслись мимо опешивших стражников на парадной, которые, само собой, не стали гнаться следом – этим уже займутся с утра слуги.

"Нормально у тебя все с лицом, но краше, конечно же, ты не стал", – сдался, наконец, Келласт после бесконечного нытья компаньона. Они уже добрались до здания военного управления и прошмыгнули внутрь через открытое окно третьего этажа. Продолжая полагаться исключительно на свои чувства, они выбрались из комнаты, где храпело чье-то тело, и уже шагали по длинному коридору.

– Довольно забавно, что в таком состоянии ты, Фоби, даже себя не ощущаешь – не говоря уже о тех ужасах, что обычно с собой проделываешь.
– Ступай подальше: на меня твои блохи прыгают.
– Подумаешь, какие мы важные. Что-то они на тебе не лопаются, как прочие кровососы: комары, там, например.
– Это должно многое объяснять.
– Это объясняет ровным счетом ничего. Лучше бы ты вместо того, чтобы водить вокруг безумными глазами, хоть чуточку попытался разобраться в том, как мы такими стали, и, что немаловажно, как назад вернуться. Я оценил прелести внутреннего компаса, который привел нас к этому зданию, и до последнего надеюсь, что он отработает до самого конца, вплоть до нахождения... Ах, ну да, зачем слушать командира, когда можно жрать пойманную крысу. Нет-нет, ни в чем себе не отказывай, я помню о последствиях твоей жажды. Нет, спасибо, я как-нибудь перебьюсь.

В этот момент Келласт, смущенный тем, что в коридоре стало светлее, оборачивается и видит опешившего слугу, уставившегося на говорящих котов.

– Мяу-мяу-мяу, – притворно выдал рыжий кошак, чем спровоцировал приступ паники у свидетеля.
– Я сделал все, что мог, – мрачно бросил он, когда вопящий от ужаса человек скрылся за поворотом. – Фоби, у нас очень мало времени.

По пути аляпистый компаньон трещал о том, что ввиду непривычной остроты чувств, несвойственных им ранее, они могут воспринимать привлекательным направлением банальные запахи или прочие раздражители. Оседлав любимого конька, он продолжал вещать, даже когда пришлось держать на своих плечах тяжеленного товарища, пока тот пытался вскрыть замок в кабинете Кловиса – манило их именно туда. Дверь со скрипом отворилась – комната была темна, но двум лазутчикам это не было помехой. Окна все так же были занавешены, а вот бумаг на столе прибавилось. Келласт важно пробежал по комнате к большому сундуку, что стоял в самом углу. "Тут", – гордо заявил он – Фобос согласно кивнул.

Пока сказочник и Арчибальд дошли до квартала знати и стали ожидать какого бы то ни было сигнала со стороны засланных воров, пока несчастного слугу отпаивали товарищи, оправдывая его видение чрезмерной усталостью, двое вынужденных котов пытались вскрыть непростой замок. С каждым сломанным когтем Келласт чертыхался, что со своим набором инструментов справился бы в два счета. Знали бы, что патрульных в квартале и в доме так мало – явились в обычном обличии. Какое-то время потратил на драку с Фобосом – тот ни в какую не хотел портить свои когти, когда у командира они закончились. Около двадцати минут им пришлось отсиживаться, прикрывшись кипой бумаги, когда в комнату влетели солдаты и практически перевернули ее вверх дном, выискивая дьявольских котов – россказни слуги все же дошли до нужных ушей. Документы начальства те, разумеется, трогать боялись под страхом взысканий. Конечно же, бесчисленное количество времени коты потратили бы на то, чтобы заставить себя выбраться из нагретой импровизированной колыбели. Спасло только то, что Келласту без когтей было слишком неудобно снова утаптываться, когда стражники их покинули – терпеть, что кому-то уютнее, чем ему, было невыносимо, поэтому, еще одну драку спустя, взломщики снова прильнули к замку. Наконец, с помощью найденного щупа, от замка получилось избавиться. В сундуке, сокрытая всяким ценным, но все же, по кошачьим меркам, хламом, лежала, дожидаясь спасения, заветная шкатулка.

– Отлично, – прошипел Келласт и призадумался. – А дальше-то что делать?

Шло время. Скоро должны были запеть первые петухи. Сказочник и Арчибальд лежали на земле, сокрытые от взглядов пешеходов и, что самое главное, патрулей, стеной кустарника. Молчание, наступившее с отбытием кошачьих, уже казалось слишком затянутым и искусственным. У каждого по нескольку раз возникла мысль, а не стоит ли ее нарушить разговором – но, повертевшись в голове, она испарялась в никуда, и тишина продолжилась. Благодаря этому смятению они и услышали наглые кошачьи вопли, повторяющиеся через слишком уж равные промежутки времени. Бросившись навстречу душераздирающим звукам, они оказались под стенами дома, на самой крыше которого сидело два пушистых силуэта, один из которых горланил, а второй – держал в зубах тряпку, привязанную ко внушительному предмету. Заметив, что команда в сборе, Келласт без лишних предупреждений сбросил шкатулку вниз и замер, наблюдая за тем, как завозились подчиненные, пытаясь ее поймать. Затем спихнул Фобоса проверить, будут ли ловить и их тоже. Удовлетворившись результатами эксперимента, прыгнул следом в руки спохватившегося Арчибальда.

– Не прошло и месяца, – протянул сказочник, как завороженный глядя на вернувшуюся поклажу. – Кто бы мог подумать, сколько дорог придется нам пройти, чтобы вернуть ее.
– Ты зубы-то не заговаривай, – проворчал Келласт. – Когда кончится твое колдовство?
– Я не знаю, – обеспокоено отозвался чернонарядый. – Конечно же, вряд ли эффект перманентный, но он может быть весьма затяжным. Поэтому...
– Ясно, – безразлично отрезал рыжий и внезапно упал на бок, чтобы перевернуться на спину. – Почеши мне животик.
– Прости, что?
– Почеши мне животик.
– Что ты несешь? Я не буду этого делать.
– Кошачий или нет, я все еще твой командир. Почеши мне животик.
– Келласт, ты не в себе.
– Это ты не в себе. Любой будет рад почесать коту животик.
– Ну, так-то оно так, – сдался сказочник. – Знаешь, если посмотреть с другой стороны – пусть наша боевая мощь и снизилась, зато... Ах ты сучий потрох!

Крайне довольный собой Келласт вскакивает и отбегает в сторону, согнув хвост дугой.

– Земля! – вдруг проблеял Фобос.
– Что земля? – раздосадовано переспросил сказочник, разглядывая искусанную руку.
– Она слишком быстро движется, – протянул аляпистый и завалился на бок, вытянув лапы.
– Так... Кажется, у нас большие проблемы.

***

Знакомого конфликтного солдата на южных воротах не было. Кто знает, быть может, не пережил он той встречи с генералом – наемникам о судьбе драчуна задумываться было уже недосуг. Огромный палаточный лагерь так же испарился: стояло только несколько шатров с обозами – а все войска уже отправились к району сосредоточения, готовые броситься в бой с армией вероломных захватчиков. От Илухила не было никаких вестей, что не могло не радовать: значит, стороны все еще соблюдают паритет. Несмотря на опасность близкого начала боевых действий, Келласт твердо стоял на идее следовать по намеченному маршруту через горы Леани, опасаясь нападений, особенно – когда половина отряда небоеспособна. Он упрямо втолковывал это однополчанам, пока они тащились по дороге на Развилку. Солнце еще только прогревало свою печку – день снова ожидался знойный. А вот когда группа проходила мимо безжизненной гостиницы по дороге на юг, словесный поток Келласта куда-то пропал. Как один наемники уставились на здание, кажущееся заброшенным, несмотря на востребованность.

– Мы проходим мимо него в третий раз, а меня начинает туда манить, – поежившись, пожаловался сказочник.
– Не скрою: раз за разом ощущаю тоже я. И не к добру такое чувство, быть может, рядом ворожея?
– А я ничего не чувствую, просто думал, там что-то интересное, – безразлично вставил свое мнение Келласт.
– Думаю, невежливо отвлекать вас от раздумий, но, полагаю, я разобрался, что к чему, и могу вернуть себя в стандартное состояние, – протараторил второй кот партии и сделал колдовство.
– Фоби, – все так же безразлично отозвался Келласт спустя пару минут. – Ты же в курсе, что вывернул себя наизнанку?
– Неожиданно.