Ведомый любовью

Я был почти у дома, где живу, когда почувствовал её едва уловимое присутствие. Она, не претендуя на мою свободу воли, безгласно указала направление, и я последовал.
Теперь она ведёт меня, не называя цели пути. Она двигает верою куда-то далее чем предыдущий шаг, лишь только бы не оставаться на месте, лишь только бы устремляться в будущее. Я ощущаю как погружаюсь в транс, растворяясь душой в красоте окружающего мира. Я теряю личностную идентификацию, становясь только лишь сознанием, фиксирующим собственное присутствие в благолепии царствующей весны.
Сирень яркостью фиолетовых кистей покоряет взор, приглашая вдохнуть аромат своего распахнутого естества, и отовсюду щебет птиц подобно хоровому пению творит особую гармонию. Их голоса разливаются силой в воздухе, густо пропитывая пространство - они сливаются в природной симфонии, творимой небесными странниками. Стопы ведут сами собой, поддавшись господству чувств. Бессознательное владеет мной, а я доверяюсь ему, потому как чувствую, что владычествует ныне над телом она. Имя ей - любовь. Удаляться от гнета быта - задача, данная ей - покорно выполняется психикой, жаждущей свободы от довлеющего влияния города.
Дорога приближается к стальным полосам, уходящим за горизонт событий моего восприятия, по которым движется железнодорожный состав. Мне слышен гудок, и взглянув в сторону звука, я вижу приятеля, приветливо махающего мне рукой из будки машиниста. С улыбкой на устах он приветствует меня как родного человека, хотя мы и не так близко знакомы. Мне кажется,будто он машет мне рукой как родному брату. Я тотчас ощущаю себя ребенком, вернувшимся в отчий дом после многолетнего отсутствия, и душа полнится радостью. Моя взрослая жизнь окрашивается тем смыслом, которое несло детство, и я опять в том удивительном мире, что обступал нас, когда мы были свободны от стереотипов мышления, навязанного духом суетливого мира.
Я вижу жёлтые цветы среди зелени травы, рассыпанные подобно золотым шарикам на темно-зелёном корте. Или они - разлитые блики ближайшей к планете звезды, которая обрушает пыл свой на землю. Будто солнечный свет, захотев внезапно как ребёнок под влиянием озорства, взял и принял иное обличье. И теперь он, расплывшись золотыми ясными вкраплениями на густоте будто персидской выделки ковра, застыл, приняв заданную высшей гармонией конфигурацию.
Удаляясь от обыденности, я чувствую как любовь во мне устанавливает свои приоритеты восприятия. Теперь я - индикатор её вибраций, пронизывающих великолепие окружающего мира. Я только лишь проводник лучших чувств, стремящихся запечатлеть себя в словах восторга и радости.
Наконец, стряхнув с себя остатки сна, природа торжествует в цветении, ароматы разных оттенков раскрывая всему живому акацией и розовым шиповником, сиренью и дикой смородиной. Мне видно фруктовое дерево, над которым кружит колония пчёл, исполняя свой труд. Приблизившись, любо наблюдать за работой крохотных пушистых творений, четко выполняющих программу, заложенную в фундаменте их коллективной психики.
Солнце сиянием с зенита, цветущее фруктовое дерево и роящийся полк крохотных созданий увлекают душу в рассуждение об алгоритмах поведения насекомых, кружащих над областью своего дела. Здесь каждое движение исполнено сакрального смысла. Здесь нет лишних действий, но все подчинено высшему порядку. Я молча смотрю на промысел детей природы, пытаясь взглядом охватить дерево целиком, наивно надеясь хоть как-то постичь систему их взаимодействия. И пусть мой замысел - тщета, я продолжаю наслаждаться медитативностью момента.
Двигаясь далее, я вижу старого пса, который лает на редкого прохожего около цветочной лавки. Женщина-торговец прикрикивает на собаку, пытаясь успокоить, и наш меньший брат неторопливо движется к месту, где вздумал прилечь в прохладе тени. Он зевает, широко разинув пасть, и, лениво укладывая свое мохнатое тело, подобно стражнику занимает свой уютный пост. Его охрана нужна здесь лишь формально, ибо неоткуда ждать опасности, но он, будто оправдывая своё призвание сторожить, не теряет бдительности. Он показывает людям, заботящимся о нём, что приносит пользу и не напрасно ест свой хлеб.
Среди реальности, полной благодати, тот быт, из которого я выведен рукой любви, подобен миражу в пустыне, не имеющим влияния на сердце от знания того, что он мираж. Эта красота и есть явь, а деньги, торговля, мена - сновидение, от которого я очнулся.
Таким неуместным здесь выглядит отождествление души с расой или политической партией, с социальным слоем или субкультурой, и только ясно, что есть лишь чистая радость, льющаяся сквозь рассудок. Есть лишь душа без примесей человеческого заблуждения, созерцающая дарованную обитель. Есть лишь только любовь, и ничего кроме любви.