Виконт Жирар де ла Пьер самозванец. Лето 1498

ТРИЛОГИЯ, это КНИГА ПЕРВАЯ. Шесть первых глав.(именно в шестой, о вирусе убившем большую часть маселения планеты)
http://www.d-show.co.uk/L-agent/Viscount.htm

Книга, на русском языке, издана в Великобритании, в 2016 году, ограниченным тиражом. (на картинке обложка этой книги)
Книга иллюстрирована 12 рисунками и 38 зарисовками к каждой главе. (смотрите на сайте)

Продолжение
Виконт Жирар Де Лапьер – самозванец. 1499 год.
Виконт Жирар Де Лапьер – самозванец. Ужасный 1500 год

ОТЗЫВ, от российского писателя, прочитавшего эту книгу полностью

Я получила удовольствие от погружения в мир вашего героя. Мне все нравится. И приключения виконта, и исторические экскурсы, придающие особую изюминку повествованию и тонко описанный быт выбранного вами времени. Он сильно отличается от нашего и тем притягателен.  Словно сидишь в кинотеатре и смотришь научно-познавательный фильм о том, как раньше жили люди. Смотришь, проникаешься духом времени и по-настоящему сопереживаешь вашим героям

Аннотация:
Это фантастическая история с довольно прозаическим сюжетом - героя отправляют в прошлое, чтобы исправить то, что в будущем приведет к глобальной катастрофе.
Но это средневековая Франция, поэтому нашему современнику нелегко выжить и выполнять миссию.
Герой оказывается в самых невероятных ситуациях и выживает, благодаря своим выдающимся способностям воина, обученного в 21 веке.
Герою, что бы стать реальным человеком в этом мире, удается получить новое имя, титул и замок.
Шпионские навыки и обычное желание помочь людям позволяют Герою подготовить почву, для выполнения задания.
Но он приходит к выводу, что задание, с которой он был направлен, в корне неверно. Однако, он знает, как его выполнить и собирается отправить сообщение начальству, что оно будет выполнено.
_____________________


Глава Первая.
Где я и кто я такой?

– Что случилось? Что же такое случилось?
Голова, как чугунная, во всяком случае, столько же весит. И холодно так, что кажется, все мои мышцы скрутились в тугой узел.
Я открыл только левый глаз, потому, что правая сторона лица, во что-то упиралась, и правый глаз открыть оказалось невозможно.
Зеленая травинка, совсем рядом, дальше мох, а на нем высохшие иголки, наверное, упавшие с сосны. Мох поднимался вверх и кроме него, ничего не было видно. Наверное, я в какой-то яме.
Я втянул носом воздух.
Да, пахнет сыростью, мхом и сосной. Кажется, я в лесу.
Попробовал пошевелить руками, потом ногами. Вроде как, они у меня есть, кажется, целы, и даже могут шевелиться, только что-то очень не хотят этого делать.
С большим трудом заставил руки согнуться в локтях и опереться о землю. Еще неимоверно трудное усилие, приподнять тело с земли и перевернуться на спину.
Действительно, я в лесу, потому, что, насколько хватало взора, вокруг росли сосны. И, как оказалось, я вовсе не в яме, а на, довольно ровной земле, рядом с небольшой кочкой, скорее всего,  пнем, поросшим мхом.
– Жуть, как холодно! Но помниться было жарко, или не было? Нет, точно было жарко, потому, что и сейчас мое тело влажное, значит, было покрыто потом, или меня облили горячей водой?…
Потому, и холодно, если все тело влажное. А как же одежда? Я скосил глаза и увидел свою голую грудь с кусочками мха, прилипшими к не очень густой растительности, на груди.
– Итак, попробуем сделать вывод. Я голый и нахожусь в лесу. То, что я в лесу, это все-таки плюс, потому, что если я был бы голым посреди города, тогда уж точно, был бы минус.
Нужно сесть, а лучше встать, а еще лучше встать и пробежаться, что бы согреться.
Сесть мне удалось почти сразу, а вот встать оказалось не так-то просто. Потому, что голова закружилась. Видно я хорошенько приложился лбом, обо что-то твердое. Там на лбу все горело, и кровь пульсировала, с каждым ударом сердца, отдаваясь болью по всей моей черепной коробке.
– Что же такое со мной случилось? Ну, совсем ничего не помню.
Опираясь левой рукой о дерево, я приложил правую руку ко лбу… Слава богу, черепушка не пробита, и крови, вроде как, не очень много, но шишка, очень, даже очень-очень солидная.
Похоже, что не зима, а лето и день на дворе. Солнышко светит, правда, до меня его лучи почти не доходят, из-за густых крон деревьев. Выйти бы на солнышко и погреться.
Заставил себя пару раз присесть. Шевелиться могу, но от этих упражнений что-то теплей не стало. Нужно шагать к солнцу.
Влево идти, бесполезно, там лес еще гуще и прямо бурелом виднеется. А вот с правой стороны, вроде как просвет намечается. С трудом, передвигая ноги, я побрел в этом направлении.
– ОЙ-й-й! Больно же, – заорал я, наступив, босой ногой, на шишку, – кто же тут шишек набросал, да так много?! И почему эти дурацкие деревья все время толкаются?
  Полянка оказалась небольшой, покрытой высокой сочной зеленой травой. Солнышко припекало,  стало так тепло и хорошо, что сразу захотелось спать. Я медленно опустился на коленки, потом лег на живот и тут же заснул.

Не знаю, сколько я спал, и не знаю, сколько бы еще мог спать, но, стало опять холодно, и я проснулся. Небо заволокло тучами и, может быть, они соберутся вместе,  что бы пролиться дождиком. В этот раз, подняться с земли мне удалось без труда и головная боль, почти отпустила. Какие-то мысли появились…
– В первую очередь нужно что-то на себя надеть, потому, что как-то неудобно голому ходить. А если люди повстречаются, они же меня за психа примут, и разговаривать, уж точно не станут.
Нужно, хоть прикрыться. Только чем? Может травой? Как-то же люди мастерили для себя одежду из травы? Значит и я смогу, не глупее других, наверное.
Эх, веревки бы кусочек. Сорвал пучок травы, обвязал на поясе. Коротко, не завязать. А что нужно сделать, что бы удлинить?
– О! Вспомнил, нужно траву сплести, как косичку и добавить в плетение  другие пучки травы.
Завязал узел и стал сплетать. В конце опять завязал узел. На такой веревочке, повеситься, конечно, не получиться, но для моих нужд вполне подойдет. Теперь нужно только наполнить пояс согнутыми пополам стеблями травы и порядок.
Пока копался, стало темнеть. Это, совсем некстати. А еще ночью может быть холодно. Придется идти, что бы не замерзнуть. Только куда идти? Найти бы хоть какую-нибудь дорогу, пока совсем не стало темно, тогда можно идти по дороге. Иначе, буду кружить по лесу. Лучше всего, идти по-прямой. А как это сделать? О! Нужно идти в ту сторону, куда солнце садится, тогда должно получиться по прямой.
Темнота наступила довольно быстро. Что это значит? Если я нахожусь в моей родной Франции, то никак не на севере, а на юге страны. Стало совсем темно, но, мне кажется, продолжал я двигаться прямо.
Босиком, по лесу, когда ничего не видно под ногами, когда наступаешь на шишки и сучки, идти, еще то удовольствие. Ничего удивительного, что быстро шагать не получилось.
 Наконец, когда бледная луна, в очередной раз выглянула из-за тучи, я увидел, что-то напоминающее дорогу. Во всяком случае, по этой утоптанной тропе, когда-то проезжала телега и от ее колес остались довольно глубокие следы.
Дорога! Куда идти, налево или направо? А какая, разница? Я повернул направо.   
 
Наверное, я никогда раньше, не ходил по лесу ночью, хотя не помню, может, и ходил. Но теперь, я точно понял, что гулять ночью в лесу, это очень даже страшно. У-У-У – глухо донеслось, совсем рядом, это, наверное, сова. ОУ-У-У, раздалось вдалеке, это, быть может волк. Ш-Ш-Ш прошелестело прямо под ногами. Страх!
Вдруг, я увидел светящиеся в темноте, сразу две пары  глаз.
- Может это и хищники, но, скорее всего небольшие, и летающие, - успокоил себя я, - потому, что глаза были близко друг к другу и на высоте не меньше трех метров, от земли.
Я медленно прошел мимо, никто на меня не напал. Но тут же справа появилась еще одна пара глаз. Эти оказались совсем низко над землей. Я остановился…
- Что это я такой совсем глупенький, сегодня, нужно было хоть палку, какую прихватить… Что такое со мной?  Со страху, что ли заклинило меня на уменьшительно-ласкательных выражениях, или это потому, что, на большее, моя подбитая черепушка уже не способна?
Через минуту, светящиеся глаза, у земли, исчезли. Я постоял, не двигаясь, еще пару минут и только после этого решил двинуться вперед…
Однако, ничего, со мной, этой ночью не случилось, хотя нервы, всякие звуки и светящиеся глаза, попортили мне, изрядно.

На рассвете, когда стало достаточно светло, что бы видеть дорогу, я вошел в небольшую лощинку, в которой собрался густой туман. Видимость была примерно метра три. И вдруг, мне навстречу вынырнула, из тумана, фигура человека, в светлой, с грязновато-коричневым оттенком одежде и с капюшоном на голове. Я, конечно же, хотел встретить человека, но это произошло так неожиданно, что, даже дыхание перехватило и я замер.  С ним, по всей видимости, произошло то же самое. Мы стояли, в двух метрах друг от друга и молчали.
– Доброе утро, – сказал я, решив нарушить затянувшееся молчание, и протянул вперед правую руку.
Он ничего не ответил, а тут же пытался ударить меня довольно увесистой палкой, которую держал в руках. Я легко ушел от удара. Перехватил палку двумя руками, рванул на себя, отобрал и бросил на землю. Наверное, я этому, когда-то учился. Но, не помню.
Человек, тут же развернулся и, похоже, собрался удрать. Но по возрасту, он был явно старше меня, Лицо у него было пожилого человека, и руки вполне подходили к лицу. А у меня руки были моложе, значит и я должен быть моложе, надо думать. А если так, то и в своих движениях, он оказался более медлительным. Я успел схватить его за капюшон и сказал.
– Постой, дядя, давай поговорим.
Он ничего не ответил, сильно упирался и даже начал тащить меня за собой. Вдруг, его одежда осталась в моих руках, а сам он исчез в тумане. Как он так ловко выскользнул, из одежки, мне было не понятно. Я пошел в том же направлении. Выбравшись из лощинки, не сразу отыскал его фигуру. За это время он оббежал полукруг, по верху и теперь удалялся в том направлении, откуда я пришел. Бегал он очень шустро. На нем была не совсем белая рубаха, похожая на короткое платье, с длинными рукавами, из-под которой торчали штаны, такого же цвета, не доходившие даже до колен. А на ногах, вроде как сандалии, поэтому ему легче скакать по сучкам и шишкам. У меня не было, никаких шансов, догнать его босиком.
 К величайшей радости, в моих руках оказалась его одежда, напоминавшая длинный, широкий мешок, с пришитыми к нему рукавами, с дыркой, для головы, у которой был пришит капюшон. Но на нем эта одежка не выглядела таким уж широким мешком, значит должен быть кушак.  Пришлось опять спуститься в туман, и я нашел этот кушак, которым оказалась почти двухметровая веревка, завязанная на концах узлами. Потом я нашел и палку.
Выбросив свой травяной наряд, надел мешок и подпоясался кушаком. Теперь, можно сказать, я стал похож на человека, которого можно встретить в этой местности и следующий прохожий, наверняка не будет убегать, так стремительно.
– Палка, как оружие, мне тоже может пригодиться, – подумал я, покрутив палку в руках, –  мне кажется, что я знаю, как нужно пользоваться ею, как оружием.
   
Одного часа не прошло, наверное, а моей радости, от вновь приобретенной одежки, пришел конец. С начала, кто-то укусил меня за правую руку, чуть ниже плеча, а потом в очень чувствительное место под мышкой и так больно, что я не выдержал, скинул одежку.
 Под мышкой никого не оказалось, во всяком случае, я ничего не увидел и не нащупал. Тогда, я начал изучать складки мешка, вывернув его наизнанку, и сразу обнаружил десяток мелких насекомых, которые к тому же прыгали, если я их пытался поймать и раздавить.
– Надо же, повезло, так повезло. И что же теперь делать?
Первым делом, мне пришла в голову мысль вытряхнуть этих паразитов. Вывернул на изнанку одежку, потряс, поколотил об дерево. Потом отошел подальше разложил на траве и начал изучать. Оказалось, что так просто от этих тварей, не избавишься.
- Постирать бы… только как, я сумею постирать? Может быть хорошенько, потереть все складки в воде? Не так давно я прошел место, с которого была видна водная гладь реки или озера.
Решил вернуться. Это оказалось небольшим озером. Солнце начало припекать. Вода оказалась довольно теплой. Не раздумывая, я замочил свою одежку и тщательно протер руками все складки. Прополоскал и повесил сушиться на куст. Потом сам залез в воду и долго тер, все тело, особенно волосы, на голове. Очень уж не хотелось сохранить какую-нибудь живность в моих, довольно длинных волосах.
Вдруг, мне пришла мысль, что нужно посмотреть на свое отражение, это может помочь мне вспомнить, кто же я такой. Однако, на воде была мелкая рябь от легкого ветерка, поэтому тихую заводь, я не сразу нашел, обойдя, почти, вокруг всего озера.
В этой заводи на фоне темного дна оказалось вполне приличное зеркало, нужно было только забраться на ствол поваленного дерева.
В общем-то, я уже успел себя изучить  и мог сказать, что я хорошо тренированный мужчина, при росте, примерно, в сто восемьдесят сантиметров и весе под девяносто килограммом. Выгляжу я не плохо. Но не как качек, которые красуются отращенными мышцами, перед дамочками. Эти излишние мышцы даже вредны, для нормальной боевой работы. Может я боец? Тогда и морда у меня должна быть квадратная с низким лбом, разбитым носом, широкими скулами, громадной нижней челюстью и выражать полное отсутствие интеллекта. Как же мне наклониться, что бы посмотреть и при этом не свалиться с дерева в воду?
Осторожно балансируя, а прошел вперед по дереву, очень медленно, чтобы не возмутить спокойную воду, сел на колено и нагнул голову над водой.
Вдруг, какая-то черная птица, напугала меня, выскочив из высокой травы с громким криком и чуть не задев меня, взлетела вверх.
Равновесие я не удержал, свалился в воду и поплыл.
- Значит, плавать я тоже умею. Ну что же, лучше будет плыть к противоположному берегу, чем опять тащиться вокруг озера.
Но, до падения, свое отражения, я все же успел увидеть. Высокий лоб. Прямой нос, никем не покалеченный. Пожалуй, несколько тонкие губы, которые всегда ассоциируются с упрямством. А нижняя челюсть вполне мужская, но без излишних признаком питекантропа. Волосы довольно светлые. Глаза умные и, быть может, голубые, рассмотреть не успел.
– Ну, хотя бы отсутствием интеллекта я не должен страдать, – порадовался я, – только… почему я ничего не помню?
Выбравшись на берег, лег, на живот в траву. Если бы не голод, про который уже начал вспоминать желудок, все было бы просто прекрасно, тепло и уютно, даже ветерок, не касается спины, в этой высокой траве… Я заснул.

Проснулся я под вечер и не оттого, что стало холодно, а оттого, что кто-то настойчиво толкал меня в бок чем-то твердым.
Я открыл глаза и приподнял голову.  Слева от меня стоял человек, одетый в кожаную одежду, на которой были закреплены металлические, скорее всего медные пластины. В руках он держал копье. Именно тупым концом копья он разбудил меня, толкая в бок.
– Вставай голозадый, сказал он на каком-то языке, со странным произношением, но я понимал –этот язык, - что ты там еще припрятал?
Я поднялся с земли, прикрыл руками, свое мужское хозяйство и огляделся по сторонам. Левее от первого, стоял еще один человек, одетый в такой же наряд. Он вертел в руках мою единственную одежку.
– Эй, – возмутился я, – это мое. 
– Было твое, а теперь наше, – ехидно улыбнулся второй и перебросил мой мешок, с рукавами, через свою левую, согнутую в локте, руку.
– Что у тебя еще есть, – спросил первый.
– Больше ничего, – честно признался я.
– Не может такого быть, что-нибудь припрятал, под собой, пока спал, - сказал второй.
– Ну-ка отойди, – приказал первый, и чуть не ткнул мне в живот острием копья.
Я сделал два шага в сторону и попросил:
– Ребята, отдайте мою одежду, пожалуйста.
– Деньги давай и выкупишь, - сказал второй.
– Нет у меня никаких денег,
– И точно, вроде ничего не припрятал, – сказал первый, закончив осмотр места моей лежанки. Он подхватил мой кушак-веревку, висевшую на ветке, бросил ее второму и вышел из травы.
– Нет денег, нет и одежды, – веско констатировал второй, и добавил, – проваливай, пока жив.
– Но я же голый, как я пойду? – возмутился я.
– А как хочешь, - сказал первый, - можешь уходить голым или умереть.
– Или умереть, тоже голым, – заржал второй.
Первый направил копье, острым железным наконечником ко мне и вполне красноречиво ткнул им в мою сторону.
Конец копья был не меньше чем в метре, от меня. Значит, резко схватить и отобрать оружие у меня нет возможности. Но и голым я идти вовсе не собирался. Где же моя палка? Я начал искать ее глазами и нашел, тонкий конец, чуть торчал из травы, в том месте, куда, я ее бросил, когда пришел сюда. Но лежала она так не удобно, с левой стороны, почти под ногами у второго.
- Если я прыгну и схвачу ее левой рукой, то тогда не успею поднять, потому что первый сможет достать меня копьем. А если, я ее схвачу правой рукой, за конец, а левой чуть дальше, то я смогу быстро перевернуть ее и прижать копье к земле, или даже сломать его. Но, за это время первый, с копьем, сможет направить острие прямо в меня. Следовательно, первым делом нужно отбить в сторону копье, тогда не нужно прижимать, а отбивать копье наверх, значит, крутить палку придется против часовой стрелки. Тут я получу размах и, обратным ходом, вдоль копья должен попасть прямо ему в ухо, причем, толстым концом палки. Этот должен упасть. Второй своего оружия не вытащил, но может успеть, это сделать. На всякий случай, нужно заехать в лоб и этому, вторым концом палки. Он как раз должен оказаться сзади меня, потому, что мне придется сделать еще шаг или два, вперед, что бы достать первого. Только одно меня смущает, смогу ли я это выполнить? Хотя, если я теоретически знаю, как поступить, то, наверное, могу и сделать. А, что остается? Или опять шагать голым, или попробовать, как следует пугнуть этих мужиков. Отобрать у них оружие и, что самое главное, узнать, где я сейчас нахожусь.
  –Нужно только дождаться, когда копье не будет направлено с мою сторону. Следовательно, придется их обмануть.
- Хорошо, ребята, я ухожу, - сказал я.

- Во, дела!!! Значит, я умею обращаться с этой дубиной. Но, как-то все это не правильно случилось. Буд-то не по настоящему.
Получилось точно, так как я задумал, только очень уж жестоко. Я вовсе не собирался их убивать. Видимо совсем не знаю свои силы. Первый получил такой сильный удар, что сразу упал, головой в воду и дернувшись, пару раз затих. А второму, я попал в правый глаз и проломил череп. Этот лежал и хрипел еще пару минут.
Я отобрал у него свою одежку и натянул на себя.
– Ну, разве не полный я идиот? Было целых два человека, которых можно было спросить и получить интересующую меня информацию, а теперь, опять некого нет и где мне теперь искать людей?

Глава Вторая.
Знакомство с одеждой и оружием.

Вдруг, легкий ветерок принес, откуда-то, очень вкусный запах вареного мяса. От этого защекотало в носу, и желудок, тут же ответил жрать давай!
Ни костра, ни дыма видно, но, быть может, не темно еще, вот и не видно? Пришлось искать, по запаху. Это оказалось не просто, потому, что запах тут же пропал. Как же тогда искать? Пришлось ждать, когда придет следующий порыв ветерка и определить с какой стороны он дует. Дул он вдоль берега озера. Метрах в пятидесяти, в небольшой ложбинке, у самой воды, оказался оборудованный из сложенных камней очаг. Надо же, какую интересную конструкцию можно сложить из камней. Даже с верху закрыто, а чуть дальше небольшая труба, на метр высотой, спрятанная между двумя большими камнями. Пожалуй, такой очаг можно жечь даже ночью и никто огня не заметит. Только, дрова следует подбирать сухие, что бы дыма не было.
Посредине, среди камней, стоял медный, наверное, сильно закопченный котелок, прикрытый крышкой, сделанной из толстого, грубо отесанного куска дерева. В котелке что-то варилось, на медленном огне.
Здесь же, на краю очага, лежали две деревянные ложки.
Рядом валялась шкурка зайца. А в дальнем конце ложбинки, оказался небольшой грот, вход в который загораживали кусты и прикрывался он навесом из веток. Но сейчас вход был открыт, потому я его сразу и заметил. В самом высоком месте грот имел высоту в два метра, в ширину, примерно столько же, а длинны он был, пожалуй, метра четыре, может чуть больше. Здесь оказалось много мужской одежды, кожаной и матерчатой и женские платья. Сапоги высокие и совсем, как тапочки. Целый склад военной амуниции. Оружие, шиты, мечи, большие и не очень. Два мощных арбалета с множеством стрел, к ним. Один большой лук и колчан, со стрелами. Седло для лошади. А еще гора посуды из металла, и керамики.   

Хорошенько вымыв одну из ложек в озере, я зачерпнул из котелка. Оказалось съедобно, но почти без соли, хотя какие-то приправы там были, чеснок был точно, может и еще какая-то зелень. Впрочем, есть можно, тем более, с голодухи. Правда мясо зайца оказалось несколько жестковато, может быть нужно его дольше варить. Но ждать не хотелось, и я съел все.
Подкрепившись, я решил подумать, что же мне делать дальше. Нарвал травы, чтобы удобнее сидеть. Но наступила ночь, около теплой печки было так уютно. Начало пахнуть свежескошенной травой. Думать расхотелось, и я уснул.

Утренний холод и выпавшая, перед рассветом роса, разбудили меня. Первым делом, нужно похоронить этих двух бедолаг. Или сначала может посмотреть, что из их  одежды может мне пригодиться? Или … Короче, нужно мне как-то, поприличнее одеться. Только вот эти насекомые, название которых ни как не вспоминалось, наверняка живут во всей одежде. Но, меня за всю ночь никто не укусил, а это значит, полоскание в воде, а затем сушка, на солнышке, выгоняет этих тварей.
Почти целый день я занимался своим новым нарядом. Выбрал ту одежду, что мне подходит, по размеру. Странная у них одежда, какая-то. А какая, не странная? Пытался вспомнить, но, ничего не вспоминалось.
Одни сапоги, мне сразу понравились, были они из мягкой кожи с высоким голенищем, почти до колена и завязками, по внутренней стороне голенища. Снизу подошва, из нескольких слоев толстой кожи. Размер, быть может, чуток, маловат, но довольно длинный, острый носок, и мягкая кожа, убедили меня, что они быстро должны приспособиться к моей ноге. С рубахой, тоже проблем не было. А вот штанов, как таковых, я не нашел, здесь были только отдельные штанины, которые одевались как чулки и к чему-то, наверху должны крепиться на шести шнурках. Выбор, тоже был не велик. Штанины были из материала, но очень узкие, или из кожи - пошире. Я хотел выбрать кожаные, но они оказались очень уж короткими. Пришлось, взять матерчатые штанины, черного цвета. Нашел жилетку, коричневого цвета, на которой оказались дырки, для шнурков. Но, вид у меня, надо сказать, в этой одежке был бы очень неприличный. И задница голая и впереди… Да уж классная картинка! Это как, как… Что-то крутилось в мозгах, но наружу никак не хотело выходить. При всем моем старании, я не смог вспомнить, у кого такая одежка может быть.
Начал искать, то, что можно одеть под штанины, как трусы. Но никаких трусов здесь и в помине не было. Пришлось раздевать покойника. Очень удивительно, но как только я расстегнул его чулки-штанины, то сразу сообразил, как они делают себе трусы, будто я уже надевал на себя такое. Странно… 
Нашлось и такое белье, почти белого цвета. Потом я нашел длинную черную матерчатую куртку, что бы это подобие трусов, которые белые, в разрезе между штанинами которые черные, не было видно. Куртка застегивалась, спереди, на десять маленьких пуговиц. Всю одежду я замочил на часок, в озере, потом повесил сушиться.
Похоронить двух разбойников, я уверен, что они были именно разбойниками, не составило большого труда. На их складе я нашел металлическую кирку. С помощью кирки и небольшого щита, используя его вместо лопаты, я довольно быстро выкопал яму в песчаном месте, не заросшем травой.
Денег, у разбойников оказалось не много, двадцать шесть монет, разного номинала, только одна из них, быть может, была серебряной. Много это денег или мало, я не имел никакого понятия.
Чувствовал я себя прекрасно. Голова перестала болеть. И шишка, на лбу, если ее не трогать, тоже о себе не напоминала. Единственно, что меня удручало, это то, что я не мог разжечь огонь, поэтому похлебку из зайца, пришлось выпить холодной.

На следующее утро, я опять проснулся перед восходом солнца и снова из-за холодной росы покрывшей мое лицо.
– Да, – подумал я, – если мне предстоит спать на улице, то придется раздобыть материал и сооружать какой-то навес.
Сегодня нужно познакомиться с оружием и попробовать идти дальше. Где-то же должны быть люди и, может быть, даже много, если я найду какое-нибудь селение. Мне, как минимум, нужны какие-то съестные припасы.
Но главное, необходимо раздобыть информацию, где я нахожусь, который теперь год, кто на этой земле главный, может герцог какой-нибудь или, может, король? На данный момент, я наверняка знал, только то, что нахожусь во Франции, потому, что понимал и мог общаться с аборигенами, на французском языке. Или это провансальский язык? Я, не меньше чем пол часа думал, но в голове все так перепуталось, что распутать там, мог бы кто-то другой, если бы подсказал. Может, я говорю на обоих языках?

Странно, но, взяв в руки арбалет, мне сразу стало понятно, как его нужно заряжать, как целиться и как стрелять. Буд-то я уже неоднократно пользовался этим оружием. Ближайшее дерево, было метрах в шести от меня. Зарядив и выстрелив, в дерево, по две стрелы из каждого арбалета, я убедился в этом странном умозаключении. Первую стрелу, я выстрелил, просто, что бы попасть в дерево, а, стреляя еще тремя старался попасть в первую и они воткнулись в дерево, не более, чем в паре сантиметров от первой стрелы. А еще, эти арбалеты, оказались настолько мощными, что вытащить стрелы из дерева, мне не удалось. Нужен какой-то рычаг, впрочем, пусть торчат. Будет вешалка, для чего-нибудь.
Из десяти мечей, мне больше всего понравился довольно легкий и достаточно длинный. Таких, было несколько, ничем, особо друг от друга не отличавшихся. Пару раз, взмахнув мечом, я с большой уверенностью смог сказать, что отлично знаю, как с ним обращаться. Это, конечно, тоже странно, потому, что я не помнил, где и когда этому учился. Еще я прихватил небольшой, довольно плоский, но острый кинжал и сразу засунув его в сапог.

Два арбалета, два десятка стрел к ним и меч. Все это вооружение я нацепил на себя. Меч, как ему и положено, крепился на широком поясе, с левой стороны. Для него, на ремне, имелась простая металлическая скоба.
– Это на много лучше, чем деревянные ножны, которые тоже на складе имелись, – решил я, – в случае драки, ножны будут мне сильно мешать.
 Арбалеты пришлось подвесить на кожаных шнурках по бокам. Получилось довольно громоздко. И, что не маловажно, я не смог бы махать мечом, когда под мышками торчат арбалеты. Тогда мне пришла в голову мысль, что арбалет, это не средство защиты, а скорее средство нападения. Защититься я могу и мечем. Значит, арбалеты пока не потребуются. Я засунул их в мешок с рукавами, сделав из него обычный мешок и закинув на плечо, двинулся в путь.
Время перевалило за полдень и живот уже начал свою нудную песню о том, что пора бы подкрепиться.
Пройдя, километров пять-шесть, я весь взмок, потому, что много одежки на себя нацепил и солнце, припекало. Да еще, моя обувка, утомила. Ноги, вроде, я не натер, но никак не мог приспособиться к длинным носкам, которые все время цеплялись за землю. Хоть ходи на пятках, расставив носки в стороны. Дальше дорога выходила на открытое поле, поэтому я решил отдохнуть и забрался на небольшую горку, в тень деревьев. Сбросив мешок, сел на его край и начал изучать окрестности.
В этом месте, лесной массив уходил вправо. А слева было большое, не ровное поле, заросшее высокой травой. Холмы и низины на этом поле, пожалуй, напоминали волны, как на море. Только там, далеко у горизонта, опять росли деревья. Ни каких населенных пунктов не наблюдалось. Зелень поля, разрезала, петляя между холмами, серая лента узкой дороги. Никто, по этой дороге не шел и не ехал.
Внизу, под горкой, на которую я забрался, оказался овраг и по нему протекал ручеек. А с дороги я ручей не заметил. Нужно будет спуститься и утолить жажду, вначале подумал я. А потом, еще какая-то мысль посетила меня и я начал более внимательно изучать овраг и дорогу идущую вдоль него.
– Да это же идеальное место для засады, на какую-нибудь повозку!
Дорога узкая. С одной стороны горка и валуны, вдоль дороги, то есть объехать по горке не возможно, а со второй стороны овраг и туда дороги нет. Что бы остановить повозку мне нужно только перегородить дорогу, например, поваленным деревом.
– Но, я же не разбойник, зачем мне нападать на мирных граждан? Однако, с другой стороны, как мне еще поговорить с аборигенами. Если не остановить, а только помахать им рукой, то они еще быстрее постараются проехать мимо. Можно, конечно, сесть, на обочине и с протянутой рукой кричать:
– Подайте бедному несчастному кусочек информации!!! Это будет еще смешнее. Значит, решено, ни нападать, ни требовать денег я не буду. Мне нужно только поговорить. Кого же мне нужно остановить? Лучше, конечно, остановить не крестьянина, на телеге, а какого-нибудь важного господина, если, конечно, не будет слишком большой охраны. Иначе, они не разбираясь, меня просто затопчут лошадьми.

Я спустился вниз и нашел хорошую позицию у большого камня, за которым вполне мог спрятаться. Теперь сюда нужно будет притащить деревце, поставить вертикально, будто растет оно здесь, а когда кто-нибудь подъедет, перегородить дорогу, бросив дерево на землю.
Подходящее, небольшое лиственное деревце, которое я смог бы поднять, оказалось почти рядом, в овраге. Я подрубил его ствол, мечем, что бы при необходимости быстро сломать. Напился воды из ручья и поднялся наверх в горку.
На всякий случай, я решил зарядить оба арбалета. Так я и сделаю. Перегорожу дорогу, потом, поднявшись из-за камня, подниму вверх оба арбалета. Так, я буду демонстрировать свои мирные намерения. Затем, наверное, нужно медленно положить арбалеты на землю и только после этого сказать первое слово.

Но, никто не собирался ехать, по этой дороге. Прошел час, а может два. Я уже начал дремать, прислонившись спиной к дереву. Но тут вдалеке показалась повозка. Ее медленно тащила одна лошадь. Приглядевшись, я даже смог разглядеть, что в повозке сидит один человек, в сером мешке с капюшоном, таком же, как моя первая одежка. Скорее всего, он спит или, во всяком случае, дремлет. Потому, что совсем не производит никаких действий. Лошадь идет сама по себе, наверное, по знакомой ей дороге.
Не интересно, подумал я, что мне может рассказать простой, скорее всего, не грамотный крестьянин? Но тут же в животе булькнуло, голод напомнил о себе. Если он едет из населенного пункта, то может у него есть что-то съестное, и я могу у него это что-то купить? Ведь у меня есть какие-то деньги. Хотя нет, если бы он ехал в населенный пункт, то мог вести съестное, а если возвращается, то тогда уже все продал и у него может быть все, что угодно, но только не еда.
Повозка была уже совсем близко, а я так и не решил, буду, ее останавливать или нет.
– Не буду, – твердо решил я и перестал смотреть в ее сторону. Вскоре скип ее колес затих вдалеке. 
Судя по положению солнца, было уже шесть часов вечера. Темнеть начнет часа через три-четыре. Следовательно, еще час, от силы полтора и ждать будет бесполезно. Не думаю, что кто-то решиться ехать через лес, в темное время суток. Придется, мне сегодня обойтись вез информации и без обеда.
А дичи в этих местах, вполне достаточно. Пока я здесь тихо сижу, и зайца видел, который выскочил из кустов, на опушку, что-то схватил и скрылся в тех же кустах. И какая-то довольно большая птица села буквально в пяти метрах от меня и минуты две важно прогуливалась. Подстрелить можно, но есть сырое мясо мне совсем не хотелось.
Вот если бы я умел огонь добывать. Но не умею, хотя это тоже странно, если аборигены это умеют, почему я не умею? Видимо не помню. Странные у меня провалы в памяти. Арбалет взял в руки и сразу вспомнил, как им пользоваться,  меч взял и знаю, что владею этим оружием.
– Значит, мне в руки не попался тот инструмент, которым добывают огонь! – обрадовался я, –- если никого не дождусь, то вернусь назад и хорошенько все обыщу, даже выкопаю мертвецов, если потребуется. Обязательно должен быть у них такой инструмент! 

Сначала, вдалеке я увидел пыль, поднимающуюся над дорогой, а потом и карету, запряженную двойкой лошадей. Карета двигалась довольно быстро, потому и поднимала много пыли. Впереди сидело два человека, один это кучер, а второй, наверняка, слуга. И кто-то движется за каретой…  Ага, это всадник. Если один всадник, это не страшно, а если их там целый отряд?
Карета подъехала достаточно близко, нужно уже бежать вниз, если я хочу преградить ей дорогу. Но я никак не мог решиться, потому, что не видел, сколько всадников едет следом. Наконец, на одном из поворотов, или ветерок смел пыль или это произошло из-за поворота дороги, но я отчетливо увидел и карету и единственного всадника, ее сопровождающего.
Я побежал вниз, положил арбалеты у намеченного камня, на свой мешок. Сломал ствол дерева, взвалив на плечо и, надо сказать, с трудом поднялся по крутому откосу на дорогу. Даже подумал, что не успею. Но успел, карата еще не появилась в поле зрения. Спрятался за камнем, держа дерево двумя руками.
–- Был бы ветер, я ни за что не удержал бы его, – подумал я, а еще я подумал, на сколько хватило моей фантазии, что никаких осложнений, в моем желании пообщаться, не должно произойти. – В карете едет какая-нибудь дама и ее сопровождает, наверняка, возлюбленный, на лошади. А дама, конечно, в платье с широченной юбкой, поэтому для слуги места внутри нет, вот он и сидит наверху, рядом с кучером.

Глава Третья.
Неожиданная встреча.
 
Дальше все произошло так быстро, что я, при всем моем желании, не мог бы помешать этому развитию событий.
Я бросил дерево на землю. Лошади заржали и резко остановились. Я выбрался из-за камня, с понятыми вверх арбалетами. Успел сделать два шага в сторону и нагнулся, что бы положить арбалеты на землю. В этот момент грохнул выстрел, и пуля просвистела выше меня. Лошади испугались и рванулись в сторону оврага, больше им некуда было двигаться. Карета наклонилась и, наверняка, вот-вот опрокинется. Но мне некогда было смотреть в ту сторону. На меня несся, человек с мечом, который сидел рядом с возницей и которого я предположительно назвал слугой. Он резко изменил направление, по которому бежал, потому, что я, выпрямившись, сделал шаг назад и не был там, где секунду назад. Он оказался прямо передо мной и взмахнул мечем. Я только-только успел выпрямиться, в руках у меня два арбалета. Но я не успел бы направить их на него и выстрелить. Слишком маленькое расстояние между нами, да и времени тоже не оставалось. В этот момент человек, вдруг, раздумал меня рубить, выронил свой меч и начал падать. Мне пришлось отступить, и он упал на землю. В спине у него торчала стрела. Это всадник, выстрелил в меня из арбалета, но попал в своего.
– Ну, дела, а я то думал спокойно с вами поговорить можно!
Теперь, только, я смог что-то предпринять. Реальную опасность, для меня представлял всадник, который уже успел успокоить лошадь и вытащил свой меч. Сейчас он развернет лошадь и поскачет на меня. Между нами всего метров десять. Я выстрелил в него из арбалета, который держал в правой руке, потому, что стоял к нему в пол оборота правой стороной. Всадник увидел, что я поднял арбалет и ловко подставил небольшой круглый щит, примерно такой, каким я копал могилу для двух разбойников. Моя стрела еще летела и, наверняка не достигла бы цели, поэтому я выстрелил из второго арбалета, чуть выше. Обе стрелы попали, как мне показалось, в щит. Но, или щит, не оказался препятствием для моих стрел, или одна из стрел в него не попала, потому, что всадник тут же вылетел из седла и шмякнулся на землю.
Слева послышался треск ломающегося дерева, боковым зрением я увидел мелькнувшую крышу кареты, которая сразу исчезла в овраге.
На пустой дороге остался я и четыре человека, вооруженных мечами.
– Надо же, – подумал я, –- вы то, откуда взялись? Я надеялся встретить прекрасную даму, путешествующую в карете. А тут целая куча вооруженных головорезов.
Впрочем, на данный момент, противников у меня было только три. Четвертый, видимо главный, свой меч не достал, а перезаряжал самопал. Я бросил арбалеты на свой мешок за камнем.

Сражение с противником, у которого такие двуручные мечи, как у этих ребят, я прекрасно понимал, а, может быть, всегда знал, совсем не шуточки. При весе, более чем в пять килограмм, таким мечем можно не то, что перерубить руку или ногу, всего человека можно разрубить на две части. То есть пытаться фехтовать, против такого меча, с моим легким мечом, полное безумие.
И, вообще, настоящее сражение, с применением холодного оружия это очень опасно. Чуть зевнул, и тут же умер. Это только в кино, для большей зрелищности махают мечами, по пять минут…  От куда я все это знаю? И что это за слово такое «кино»?
– Ну, почему же так не правильно получается. Были бы у вас ребята легкие мечи, как у меня, а у меня, такой как у вас!!! А что бы я тогда сделал? – Я потоптался на месте, разминая ноги и руки. По какой-то странной причине, после этой небольшой разминки, я с уверенностью смог заявить, что гонял бы их по дороге, всех троих, даже четверых. А еще, что совершенно странно, даже сейчас, с моим легким мечом, мне совсем не было страшно и я начал очень быстро соображать. 
Двуручные мечи у всех, это очень хорошо. Были бы у них разные мечи, было бы хуже. Значит, мне нужно использовать недостатки этого оружия. А недостатки, это опять же вес. Если противник наносит удар таким мечом, то ему очень трудно изменить первоначальное направление удара. С таким оружием, не нужно спорить, пытаясь выдержать или отбить удар. В худшем случае, можно подставить свое оружие, что бы как-то изменить направление удара. А лучше совсем не попадать под удар. Сражение с таким противником, это постоянное движение, что бы он тебя не достал. Придется прыгать и ждать, когда можно будет подобраться к слабо защищенному месту. Эти ребятки, конечно, хорошо защищены. На телах кольчуга, а поверх металлические пластины и на  головах шлемы. Единственно, открыто лицо. Но лицо, любой человек будет защищать в первую очередь. Остаются только руки и ноги. Пусть у вас хоть десять кольчуг на руках, но даже своим мечем, я смогу сломать кости. Только, как до этого места добраться? Ноги, тоже защищены, на кожаные штанины нашита толстая кожа. Но, вот сбоку добраться можно. Теперь, я не сомневался, что с моим легким мечам, я более подвижен, быстрее могу наносить удары с разных сторон. И твердо решил, что никуда не побегу, хотя мне очень хотелось так сделать, в первый момент, когда я увидел этих мужиков.
– Давайте ребятки наступайте, по одному, пожалуйста, и посмотрим, кто здесь главный! – сказал я вызывающе, вытащил свой меч и сделал шаг вперед, что бы сзади меня, на случай отступления, оставалась метра два, до поваленного дерева.
Позиция у меня не плохая. Справа большой камень. Рядом лежит их товарищ. По-своему, они топтаться не будут. А слева и сзади дерево, там высокие ветки, ближе ко мне. Значит подход к моей персоне, для вас, сильно ограничен.
Я поднял меч вертикально, держа его правой рукой. На лицах всех троих появилась улыбка. Конечно, я, в их глазах, был полным идиотом, пытаясь сопротивляться трем тяжелым мечам.
Эти трое, вовсе не собирались нападать на меня, по одиночке. Очень дружно, они пробежали метра три вперед и оказались, меньше чем, в двух метрах от меня. Они замахнулись своими двуручными мечами, с верху вниз и решили разрубить меня сразу на четыре части. Тот, который был посередине, хотел разрубить меня, начав с головы. Тот, что справа, замахнулся с левого плеча. А тот, что был слева, замахнулся с правого плеча.
Если бы я остался на месте, то через секунду уже ни один доктор не смог бы собрать меня в одно целое. Трудное положеньице, при одновременном ударе трех мечей, хоть один, меня может достать. Они сейчас сделают шаг вперед и достанут меня даже если я отпрыгну назад на метр, а на два метра задом, я не смогу отпрыгнуть. Значит, мне нужно сделать ложный удар, что бы развернуться и отпрыгнуть подальше назад. Следующий удар их мечей никак не должен получиться таким же синхронным, кто-нибудь задержится, а кто-то начнет первым, на него я и смогу напасть.
Они уже начали делать шаг вперед. Я рубанул мечом воздух, перед ними, развернувшись, отпрыгнул назад и тут же стал опять лицом к ним. Эффект, от моего, казалось такого безобидного действия, оказался совершенно неожиданным. Ну что я мог сделать, даже если шагнул вперед и достал бы до них своим мечом? В лучшем случае царапнул по кольчуге, одного из них. А они струсили, причем все сразу и не сделали свой шаг вперед и не рубанули мечами, а застали, как статуи.
– Вот это уже хорошо, – понял я, – потому, что сбил их синхронность, очень опасную для меня. В туже секунду я двумя прыжками вернулся на прежнее место и взмахнул мечом, с явным намерением нападать.
Первым, среагировал тот, что был справа от меня, он начал делать шаг вперед и его меч пришел в движение. Тот, что был посередине, немного запоздал, но это я увидел уже боковым зрением, потому, что нырнул под удар меча правого противника, прыгнув вправо и вперед.  Сразу нанес удар своим мечом, по левой ноге, попав, чуть ниже колена, с боку ноги. Не знаю, может, я и не разрубил ногу, но увечье, наверняка причинил. Я не видел, куда попали их мечи, услышал только лязг металла о метал. В этот момент, я вскочил, крутанулся, с лева на право, развернувшись почти на все триста шестьдесят градусов. Первый противник падал. А я, успев перехватить меч двумя руками, и со всей силы ударил, в то место где должны были быть руки того, что был посередине. Но, он уже успел изменить положение, и конец моего меча пришелся не по рукам, а по его мечу, у самой его рукоятки. Меч находился в этот момент, горизонтально земле. После такого удара удержать меч, в руках, невозможно. Как и следовало ожидать, меч упал. Через левое плечо я сделал еще один замах. Думая направить удар на последнего, третьего нападавшего, но он успел отскочить назад. Однако, этот второй, оказался шустрым малым, в его руке блеснуло стальное лезвие, он оказался в полуметре от меня и замахнулся кинжалом, намереваясь ударить сверху вниз. Не думаю, что в его руке ослабленной моим ударом, это оружие представляло большую, для меня угрозу. Но проверять, такое умозаключение, мне не хотелось. В моих руках был меч, направленный клинком, в противоположную от него сторону. Не оставалось ничего другого, как ткнуть рукояткой, ему в лицо. Попал я, наверное, в нос. Послышался хруст ломающийся кости и противник упал.
Тут я почувствовал, что кто-то легонько стукнул меня по правому бедру.
– Что за черт?!
Это первый, уже сидевший на земле, пытался ткнуть меня своим мечам. Если бы я не сделал пол шага, вперед нанося удар по лицу второму, то получил бы удар в ногу. А теперь, этот первый, решил замахнуться, что бы ударить меня по ногам, горизонтально земле. Если бы он сделал так в первый раз, то я бы, в лучшем случае, сидел бы сейчас на коленях. 
– Слов нет, хороший воин, пытается драться, даже раненый и сидя на земле. Но зачем же ты дружек шлем снял и шею открыл?
Ничего не оставалось делать, как срубить ему голову. Потому, как я был очень не уверен, что успею отскочить, так далеко, что бы он не достал, своим мечом, по моим ногам.
Третий, отступил уже метра на три. Я глянул в сторону главаря, который минуту назад пытался перезарядить свой самопал. Не весело, будет мне, если он успел закончить свои приготовления.
Но, как оказалось, я зря волновался. Чудак, с самопалом стоял с полуоткрытым, от изумления, ртом, совсем позабыв о том, что нужно заряжать оружие.
– Брось! – сказал я грозно, сделал шаг, в его сторону и выставил вперед свой меч. Было до него метров пять и такие мои действия, не представляли никакой реальной угрозы. Но возымели действие.
Он бросил свое подобие пистолета на землю и крикнул короткое, странное слово, ни похожее на что-либо мне известное.
  Тут же, последний, вооруженный мечем, с диким криком А-А-А! бросился на меня. Было до него метра четыре, а шагов ему предстояло сделать шесть. Я быстро рассчитал, какая нога у него окажется впереди, когда он приблизиться. А, следовательно, стало вполне понятно, как он может нанести удар. Мужичек, здоровяк, только в последнее время кушать много стал, вот животик отрастил. А, на большой животик, уже и кольчуга не залезает.
Если я сделаю резко, шаг вперед, то он ударить, не успеет. Так и получилось. Он только взмахнул мечем, открыв свой живот и напоролся на мой меч, который глубоко вошел, снизу вверх. Дело сделано. Противник охнул и тяжело опустился на колени.
Тут же я услышал топот копыт. Оглянулся и увидел, что главарь, пригнувшись к самой спине лошади, быстро удаляется в ту сторону, от куда приехал.
Был бы у меня заряженный арбалет, можно было бы попробовать стрельнуть, но пока зарядишь это допотопное оружие…

 Первый, был без головы и о его самочувствии можно не спрашивать. Второй лежал тоже совершенно неподвижно, видимо сразу умер. Третий еще хрипел, но жить ему осталось совсем не долго, потому вопросы задавать совершенно бесполезно. Тот, кто был всадником лежал на спине, совершенно неподвижно, прикрывшись щитом. Первый из нападавших, у камня, тоже не подавал признаков жизни.
– Вот опять! – подумал я, ругая самого себя, – хотел получить информацию, а получил одни трупы. Если и дальше так пойдет, то я никогда ничего не узнаю!
Был с ними еще один, на козлах. Нужно посмотреть, может, он не сбежал и у него что-то можно узнать. Я пошел к оврагу.
Карета, на первый взгляд, совсем не пострадала. Она скатилась метров на пять в низ и повисла, передними колесами на ветках большого дерева. Но задние колеса, по-прежнему стояли на земле. Лошади тоже не пострадали, они спокойно жевали сочную травку у самой воды. А вот вознице, сильно не повезло. Он не выпрыгнул, как все остальные и теперь болтался на сломанной ветке, прошивший насквозь, его грудь.
– Пожалуй, стоит посмотреть, кого или что они защищали.
Дверь кареты, была открыта и я, заглянул внутрь. Никого здесь не было. Только посредине стоял довольно вместительный сундук. Я начал тянуть его за медную ручку и понял, что он весьма увесистый. Однако, залезать внутрь, мне что-то совсем не хотелось, потому, что передняя часть кареты, в любой момент могла соскочить с ветки.
В конце концов, мне удалось подтащить сундук к краю.
– Пускай падает, – подумал я, – если там внутри есть чему разбиться, то это уже разбилось.
Сундук упал набок и тут же сам открылся.
– Оказывается и в падении есть свои плюсы, – решил я, увидев хитроумный замок, на который, без сомнения, был закрыт этот сундук. Ни ломать замок, ни ключ искать не нужно.
Сверху, на красном материале, лежало свернутое трубочкой, письмо. Оно было перевязано краской толстой ниткой, прикрепленной к бумаге сургучной печатью.
С  этим мы разберемся попозже, подумал я и отложил письмо в сторону. Подняв красную тряпку, я обнаружил десятка два черных мешочков, завязанных такой же красной ниткой и на каждом мешочке, точнее на этой красной нитке была бирка, с цифрами и буквами.
Что бы это могло значить?
Разрезав, кинжалом, туго завязанную нитку на одном из мешочков я заглянул внутрь и обнаружил монеты, явно золотые.
 – Вот это да! Подпортил я кому-то праздник. И этот кто-то, без сомнения, очень влиятельная особа. Что делать?
Нужно прятать деньги и как можно быстрее, а затем, удирать? Только куда удирать? Может лучше прикинуться дурачком, что я ничего не видел и ничего не знаю, про деньги, во всяком случае. Тогда можно спокойно вытащить карету и на ней, куда-нибудь поехать, что будет лучше, чем топать ножками.  Но, естественно, без всякого золота в кармане. Какие-то деньги у меня есть, на первое время хватит, а золото никуда не денется, если я его хорошо спрячу.
 
Я быстро осмотрелся по сторонам и нашел одно местечко, вполне подходящее для тайника. Здесь корни дерева вылезали из земли, а под ними вполне можно вырыть ямку, достаточной глубины, что бы спрятать золото. Так я и сделал. Вынутую землю я аккуратно выкладывал на чей-то плащ, который нашелся в карете. Потом относил песок в сторону и бросал в воду ручья, что бы оставить, о проделанной мною работе, как можно меньше следов. Не прошло и часа, как все было готово. Все мешочки с деньгами я перенес. Распечатал письмо. Оно было написано не на моем родном языке, а на каком-то другом, однако я знал этот язык, только эти дурацкие вензеля, для украшения букв, мешались. «Уважаемый кардинал, отправляю в ваше распоряжение оговоренную сумму и лицо, которому вы можете всецело доверять…» прочел я. Да ну его, может, прочту в следующий раз подробнее. Развернул все письмо. Это, скорее всего, была какая-то ведомость, название городов, имена, суммы и в конце итог, пятнадцати тысяч сто шестьдесят пять ливров.
Красная тряпка, которой были накрыты мешочки, пригодилась, завернув письмо в эту тряпку, я спрятал его в тайнике.  Даже если этот главарь поехал за подмогой, то теперь он ничего не найдет. Правда, если меня поймают и начнут пытать, то, наверняка, придется признаться.

Между задними колесами был закреплен большой сундук, я открыл его. Здесь оказалась целая куча одежды. Среди одежды я нашел и немного еды, шесть, аккуратно завернутых в бумагу, булочек, со сладкой начинкой, напомнившей вкус, что-то знакомого, но я никак не мог вспомнить, чего именно. Я, с великим удовольствием, для моего изголодавшегося желудка, проглотил булки и запил их холодной водой из ручья.
Сундук, из кареты, я запихнул внутрь, но сначала засунул в него одежду из заднего сундука.
Теперь нужно убрать трупы с дороги и можно заняться каретой. Я перетащил, всех пятерых в овраг, положив так, что бы их не было видно с дороги.
 Тянуть карету предстояло назад, но оглобли же здесь нет. Может, на постромках вытащу? Куда их привязать? Хорошо, что эта карета имела деревянные дуги, которые, по-видимому, играли роль амортизаторов. К ним, на толстых кожаных ремнях крепилась сама будка кареты. А дуги, как я думаю, гнулись, как  концы у лука, тем самым, смягчая тряску внутри. Привязать по центру невозможно, там сундук закреплен. Тогда лучше к правой дуге.
Опять, странно, но я знал, как обращаться с лошадьми. Я распряг их, отвел назад и запряг лошадей снова. Но они не смогли снять карету с дерева.
– Да! Они скорее порвут постромки, – подумал я.
Мне очень этого не хотелось, но пришлось рубить сучья, я взялся за меч и начал рубить. Пришлось попотеть, потому, что меч это не топор и рубить дерево им нужно очень осторожно, иначе, такую отдачу, по рукам, можно получить, что сразу расхочется заниматься подобными делами, как минимум на час.
 В конце концов, карета встала на все четыре колеса и лошади смогли ее вытащить на дорогу. На дереве остался висеть только возница. Подумав, я все–таки решил его снять, хотя очень не хотел лезть на дерево и рубить сук.
Начало темнеть, когда я вытащил тело возницы на дорогу.
– Что же мне делать со всеми этими трупами, –- задумался я, –  необходимо, их похоронить. Но сделать это лучше всего, в более подходящем месте, желательно подальше от дороги, потому что капать яму придется большую, а этого быстро сделать, не получиться. Только, скоро станет совсем темно, да и устал я изрядно. Впрочем, не обязательно все сделать это сегодня, можно и завтра. Но сегодня, нужно от сюда уехать…

Где-то, не так далеко, в той стороне, откуда приехала карета, заржала лошадь. Одна из тех лошадей, что были рядом, ответила, наверное, приветственным ржанием.
– Ну, ты попал, – подумал я,  – это, наверняка, главарь с подмогой возвратился.
– Привет, – сказал кто-то, совсем рядом, я резко обернулся на звук голоса и схватился за рукоятку меча.
Передо мной, метрах в трех, стояли трое мужчин в серых мешках, с капюшонами, на головах. Двое из них держали в руках короткие мечи, а у третьего, был заряженный арбалет, направленный мне в грудь.
– Они никак не могут быть подмогой, ускакавшего главаря, – подумал я, – скорее всего это бывшие крестьяне, которые взяли в руки оружие и стали бандитами на большой дороге.
– Судя по одежде, – продолжал тот, который держал в руках арбалет, – вас было две, против пятерых наемников. Это серьезные ребята, – в его голосе зазвучали нотки восхищения, – как вам удалось с ними справиться?
– Он был не со мной, – показав кивком головы, на возницу, ответил я – он управлял этой каретой.
 – Врешь, – охрипшим голосом сказал тот, кто стоял слева, – зачем же ты его сюда притащил?
– Надо бы похоронить их, но копать яму для каждого, отдельно, это слишком большая работа.
– Это верно, – сказал арбалетчик, и добавил, с явным недоверием, – ты это что же хочешь сказать, что сам один справился с пятью наемниками и возницей?
– Да нет, конечно, не хочу такого сказать, потому, что не делал я этого. Возница сам погиб, без моей помощи. Одного из наемников свои же, случайно, пристрелили. Ну, а с остальными, как-то повезло… – я, для большей убедительности развел руки в стороны, пытаясь показать, тем самым, что я совсем не понимаю, как это так могло получится.
– Врет, – сказал охрипший голос, – это колдовство какое-то. Может и сам он колдун, надо бы обыскать его.
Этот допрос начал мне надоедать, тем более, что если мне и колдовство приплетут, тогда до утра не закончим болтать.
– Хочешь узнать какое у меня колдовство, – раздраженно ответил я и выхватил меч, – иди сюда, покажу.
 Справиться с этими тремя крестьянами, пустяковое дело, вот только арбалет. Но у него только один выстрел, надо один раз уклониться от стрелы, а дальше я из них…
Что-то очень тяжелое обрушилось сзади, на затылок, и я потерял сознание.   

Глава Четвертая.
Друзья разбойники.

Мое имя Джек Маню. Мне 28 лет. Я живу я в Париже, на улице…, впрочем, там я давно не живу, да и никто, теперь, в Париже не живет. Я живу по месту службы,  в специальном полку разведки Франции.  Мои родители погибли в авиакатастрофе над Атлантикой и их тела не были найдены. Я с детства люблю лошадей, наверное, потому, что жил у своего дяди, который был директором конюшен парижской полиции. Четыре года назад, я выиграл чемпионат Франции, по фехтованию на шпагах, наверное, поэтому меня перевели в особый отдел разведки и готовили к специальному заданию. Меня отправили в прошлое, в шестнадцатый век. Я должен…
– Ой, как больно… – меня кто-то укусил, теперь в паху.
Я открыл глаза и попытался достать рукой до паха. Но руки оказались связанными. Поэтому залезть под одежду не получилось. Пришлось тереть руками, через подобие трусов.
Я находился в небольшом помещении, с низким потолком. Стены и потолок были из бревен. Маленькое окно, закрыто, по всей видимости, промасленной бумагой и находилось оно над самым потолком. Там, за окном, надо думать, наступил рассвет, потому, что единственный свет, поступал именно с этой стороны. Справа у меня стена, а слева? Я повернул голову и попытался хоть что-то разглядеть. Никого рядом не было. Я лежал на чем-то мягком. Еще больше, повернув голову, я ощутил, щекой, что подо мной постелено сено, или солома. Нет, солома должна быть более жесткой, решил я, и запах, мне больше напоминает сено, правда не свежескошенного, а уже лежалого.
Я пошевелил ногами, они тоже оказались связанными. Тогда, я повернулся на правый бок и прижал ноги к полу. Да, все в порядке, мой кинжал по-прежнему в правом сапоге. Достать его не составило большого труда. Я перерезал, вначале, кожаные ремни на ногах, а потом, зажав кинжал коленями, разрезал путы на руках.
Быть может эти крестьяне-разбойники спят и я без труда выберусь от сюда? Кинжал, я опять засунул в сапог и руками, на ощупь стал исследовать стены. Голова немного, кружилась, может у меня опять сотрясение мозга, как было дня три назад?
Где-то должна же быть дверь. Носом почувствовал свежий ветерок, шагнул в эту сторону и увидел слабую полоску света, над верхним краем двери. Внимательно ощупав поверхность двери я пришел к заключению, что открываться она может только внутрь. А что бы открыть ее, мне нужно потянуть за перекладину, закрепленную, по центру. Она, эта перекладина, скорее всего, служит замком, запирающим дверь изнутри. По обеим сторонам рамы, как раз имелись выступы, в которые можно было вставить концы перекладины.
Осторожно потянул дверь на себя, и она поддалась, открываясь. Там, за ней было довольно светло, но кроме утоптанной земли, поднимавшейся вверх, я ничего не увидел. Еще немного приоткрыв дверь, что бы можно было протиснуться в отверстие, я шагнул наружу и оказался в яме вырытой, перед дверью. Шесть ступенек, сделанных из толстых сучьев, с левой стороны, вели вверх, в небольшое квадратное отверстие. Я увидел синее небо и парочку облачков, на нем. Осторожно поднявшись на две ступеньки, я высунул голову, над землей, что бы осмотреться. Все трое, вчерашних знакомых, сидели, скорее всего, на пеньках, метрах в семи, от меня. У каждого в руках было по арбалету, направленному в мою сторону. Она заметили меня. Отступать не имела смысла. Я преодолел последние ступеньки и поднялся, во весь рост.
– Я же говорил, – сказал охрипший, – он колдун, и никак не иначе!
Вот теперь, я точно понял, что говорят они на провансальском языке, хотя правильное называть его окситанским, но до девятнадцатого века, его называли только провансальским. Говорят на нем, на севере Италии, на юге Франции, и на севере Испании. В одной из этих стран я и нахожусь. Полезная информация.
– Доброе утро, – решил, дружелюбно начать разговор я, – меня зовут Джек. Ребята, объясните мне, пожалуйста, что вы от меня хотите.
Однако, болтать с ними, мне совсем не хотелось, если бы не арбалеты, можно было бы пуститься наутек. А, бегаю я, очень даже не плохо, быстрей меня, никто, в нашем полку разведки, не бегал.
  Осторожно, будто покачиваясь из стороны в сторону, я оглядел окрестность. Мне совсем не хотелось показать им, что я изучаю, возможные пути отхода.
Рядом была яма, вход, в их потайной дом. Именно потайной, потому, что никакой крыши здесь не было. Был небольшой бугорок, густо поросший мхом, на который свалилось несколько больших деревьев, образовав совершенно не проходимый завал. Окошко находилось где-то в глубине, под сучьями и разглядеть его оказалось невозможно. Если закрыть яму-вход ветками то никто не догадается, что здесь может быть убежище. А, парни то, не такие уж и простаки, если сумели соорудить это в лесу.
Отступать, назад, через бурелом, не возможно, слева, тоже не удобная местность, начиналась горка, а это замедлит бег. В правую сторону ровная поверхность, но очень редко растут деревья, поэтому петлять между ними, что бы  укрыться от стрел, тоже, скорее всего, не получится.  А вот прямо за тем местом, где сидела эта троица, по всей видимости, начинался спуск или, быть может обрыв. Потому, что ближайшие деревья, показывали мне кроны, а не стволы. Значит, в случае необходимости, нужно будет стремиться именно в эту сторону.
– Ну, знаешь, мы здесь подумали, – неуверенно начал тот, кто вчера встретил меня с арбалетом, – если ты не колдун…
– Колдун он! Колдун, – уверенно заявил охрипший, – как же, иначе он развязался, если не колдун. Я ведь сам его завязывал и крепко завязывал!
– Не колдун я, и вовсе не развязался, а разрезал ремни ножом.
– А от куда нож? – не унимался охрипший, – я тебя хорошо обыскал.
– Плохо искал, – сказал я, – пришлось достать и показать мой кинжал.
– Да не колдун, он, – вмешался третий, – я все время вам это говорю.
– Если ты не колдун, начал со значительно большей уверенность говорить первый, то ты очень хороший воин. Поэтому, мы здесь подумали, что ты можешь и нас научить своим штучкам.
– И зачем, скажите на милость, вам понадобился учитель? – их интерес, к моей персоне теперь прояснился и я почувствовал себя более свободно. Напряжение и готовность к резким действиям, больше не была нужна.
– Видишь ли, нас было десять. Остановили мы повозку, всего с тремя людьми, думали это крестьяне, а они оказались воинами. Уйти смогли только мы, четверо. Остальных, порубили на куски раньше, чем они достали оружие. Такое побоище было, жуть!
– Постой, постой, – ты говоришь четверо, а где же ваш четвертый.
– А, Медведь, он скоро придет. Спит он долго, любит это дело.
– Как это, настоящий медведь?
– Да он не медведь, прозвище у него такое. На самом деле, зовут его Мишель, но он такой большой, что никто его кроме как Медведем не называет.
– Тогда, это он меня вчера, по голове саданул? – спросил я и потрогал рукой затылок. Никакой шишки не было.
– А как же тебя по-другому успокоить можно было. За меч хватался…
– И чем это он меня, тогда огрел, по голове? Шишки, что-то я не чувствую.
 – А зачем ему что-то, он тебя просто кулаком…
– Кулаком? – удивился я.
– Да у него кулак, как твоя голова, – хихикнул охрипший.
– Хорошо, ребята, с эти вопросом разобрались, – я решил перейти на деловой и дружеский тон, – Я- обещаю подумать над вашим предложением. Но для начала, быть может, вы уберете свои арбалеты, а то, мне как-то не уютно быть, все время, под прицелом.
– Конечно, конечно, – засуетился первый, начавший разговор. Положил свой арбалет позади себя, встал и толкнул ногой пенек, на котором сидел. Это оказался не пенек, а отпиленная пилой деревянная чурка. Он откатил ее метра на два и показав рукой, пригласил, - садись, поговорим.
– Вот это уже дело, – ответил я, – давай поговорим и обменяемся информацией.
  – Обменяемся, чем это иинфорумуру…
Ну, конечно же, они еще не знают такого слова. Надо мне осторожней быть и правильно выбирать слова. Как же им объяснить свой ляп? Придется придумать целую историю. Я сел на предложенное место и начал сочинять.
– Да, не обращайте внимание, я долго служил на востоке, а там, в ходу разные местные словечки,  поэтому, если у меня проскочит незнакомое вам слово, не стесняйтесь, спрашивайте. А это слово информация обозначает рассказ об обстановке, например, во вражеском лагере или о настроении воинов, перед боем.
– У-у-у, – глубокомысленно проронил собеседник и сел на землю, рядом со своими, – вот и говоришь ты как-то странно, вроде не нашем языке, а вроде и не совсем на нашем. Верю, что мог служить далеко. Но по твоему виду не скажешь, что ты опытный воин и долго воевал.
Опять у меня ляп получился, кто меня за язык тянул сказать «долго служил», снова придется выкручиваться. Не сильно задумавшись,  я соврал:
– Я родился в семье воина, а когда мать умерла, отец взял с собой. Поэтому я с десяти лет в военных лагерях.
– Тогда понятно, –  кивнул головой, собеседник.
  Что-то у меня обмен информацией, никак не получается.  И язык, несколько искаженный, нужно прислушаться и научиться говорить как они. Как же их расспросить, хотя бы самое главное? Для начала, как их зовут. Какие денежные знаки в ходу. А потом, какой сейчас год, кто правит страной. Только все это нужно спросить очень осторожно. Поэтому я начал издалека:
– А еще слово информация означает, просто знакомство. Я, например, уже сказал, что меня зовут Джек, а как зовут вас?
– Какое интересное слово, с таким множеством значений. Меня зовут, Фредерик. Это, - он указал на охрипшего, – Паскаль, а за ним сидит Бернар.
– Вот и прекрасно, мы уже познакомились – продолжил я, – как вы теперь уже знаете, я служил на востоке и только недавно сюда приехал. Я никогда раньше не был, в этих краях, поэтому много чего не понимаю.
– А что здесь можно не понимать?– удивился охрипший Паскаль.
  – Ну, как же ты не понимаешь, – вмешался Бернар, там даже деньги, наверное, другие.
– Вот-вот, – подтвердил я, – деньги то, у меня есть, а что я могу купить на эти деньги? Кстати, а где мои деньги?
– Они здесь, в полной сохранности, – Паскаль вытащил, из под своей одежды, мой кошель, с деньгами, и положил, перед собой, на землю.
- Ты взял деньги и никому из нас об этом не сказал? – возмутился Фредерик и зло посмотрел на Паскаля.
– Я так и знал, – вскочил со своего места самый молодой из них Бернар, и направил свой арбалет в лицо Паскалю, – я ж тебе Фредерик, говорил, что у такого сильного воина не может ни оказаться денег.
– Я не украл у вас деньги, – жалобно прохрипел Паскаль, – я просто сохранил их. И, если бы мы решили убить его, то я, конечно, сказал бы вам о деньгах.
Вот вам и местные нравы, в полной красе, – подумал я,– сейчас они застрелят и перережут друг дружку, а я не получу ни какой информации. Пора это прекратить, тем более, что этот прикидывающийся несчастным, Паскаль, уже достал свой, довольно большой, ножичек, прикрыв его складкой одежды. Но, просто словами, здесь, наверняка, не обойдешься, может показать им прием захвата арбалета?
Я  привстал со своего места, поднял кошель с деньгами и сказал:
– Эй! Эй! Ребята. Я думаю, что…. – начал я, и запнулся. Опять я чуть поспешил и хотел сказать незнакомыми им словами. Поэтому, вместо короткого «я думаю, инцидент исчерпан», пришлось изобретать более длинное предложение. Начал, еще раз – Я думаю, что если вы меня решили не убивать, то это мои деньги. А если это мои деньги, значит, я их забираю. А если я их забираю, тогда, извините, пожалуйста, о чем вы сейчас спорите? О деньгах, которые вам не принадлежат?
Паскаль, с благодарностью, посмотрел на меня. Бернар застыл на месте и, от удивления, открыл рот. Только Фредерик, самый старший из них и, как видно, самый опытный, нашелся, что ответить.
– Ты так толково объяснил, я бы никогда, так не смог. Действительно, мы спорим ни о чем.
– Бросите, ребята, это пустяки. А вот так, как Бернар держал свой арбалет, это не пустяк. Именно поэтому, вас бьют, а вы сдачи дать не можете. Бернар, иди сюда, со своим арбалетом. Только вытащи, пожалуйста, болт (стрела), иначе пораниться можешь.
Бернар вытащил болт, воткнул его в землю и с явным интересом, подошел ко мне. Я встал, поставил Бернара на расстоянии вытянутой руки от меня и начал объяснять, обращаясь к Фредерику и Паскалю.
– Любое оружие, которое вы держите очень близко к вашему противнику, может быть обращено против вас. Вот видите, Бернар стоит на расстоянии моей вытянутой руки. Это очень опасно, для него. Если он будет находиться на расстоянии двух вытянутых рук, – я отошел назад и показал примерное расстояние, – тогда это безопасное, для него, расстояние. Это правило вам всем нужно запомнить обязательно.
– Я ничего не понял, – признался Бернар, при чем тут расстояние, если оружие у меня, а у противника его нет.
– Хорошо Бернар, сейчас покажу. Направь-ка на меня арбалет.
Я подошел ближе, а Бернар выставил левую ногу вперед, буд-то собрался стрелять и, направил арбалет мне в грудь.
– Ты готов, спросил я.
– Да, ответил Бернар и на его губах, я заметил, ехидную усмешку.   
Арбалет в руках Бернара был, можно сказать, древней конструкции, он не имел еще приклада, как у ружья. Стреляли из него, не целясь. А, что бы прицельно стрелять таким оружием, нужно довольно долго учиться. Но, не это интересовало меня, в данном случае, а то, что развернуть арбалет с прикладом, так же как и ружье, значительно тяжелее. Я резко сделал пол шага вперед, крутанул оружие и нажал рукой Бернара, на курок. Тетива со свистом выпрямилась и, наверное, пощекотала нос Бернара.
– Как ты это сделал, – глаза Бернара округлились, – покажи, еще раз, я хочу научиться.
– Что бы научиться быстро делать это упражнение, придется долго тренироваться. Вам всем нужно запомнить, что не нужно допускать противника близко к себе и тогда вы не получите неприятностей.
– Ха-ха, это же арбалет, а, с мечем, такой фокус не получится – возразил Паскаль.
– И с мечем, тоже получиться, но нужны хорошие руковицы, иначе руки можно порезать.
– А что, если у меня такие, есть? – вызывающе спросил Паскаль.
– Тогда я тебе покажу, как можно тебя убить, твоим же мечем.
– Да ну, не может такого быть, – возразил Фредерик и встал, – покажи на мне, иначе я никогда не поверю. Давай свои рукавицы, Паскаль.
Паскаль порылся у себя за пазухой и вытащил вполне приличные кожаные рукавицы, на которые были одеты, кольчужные рукавицы, с мелкими, но, как видно прочными кольцами.
– Подойдет? – спросил Паскаль.
Я примерил, и утвердительно кивнул головой.
– Я готов, – произнес Фредерик, встав напротив меня и держа свой меч вертикально.
– Ну, что же, – сказал я, – урок второй. При сражении на мечах, не нужно допускать каких-то вялых движений, тем более выставлять меч впереди себя. Это не копье. Меч должен все время двигаться. Только тогда у вас, меч, быть может, не отберут.
– Ну, ты и сказанул, –- подал голос Паскаль, - если меч не двигается, его отберут и, даже если он двигается, то его тоже отберут.
– Да, Паскаль, я не ошибся, есть и такие приемы. Но теперь, Фредерик, как я уже и говорил. Попробуй в меня торкать мечом, как копьем. И посмотрим, что из этого получиться.
Фредерик, не оказался изобретательным, в движениях. Он с одинаковой частотой наносил удары, с амплитудой не более чем в пол метра. Я отступил, шага на четыре, под его напором, но, в конце концов, уловил момент, резко шагнул вперед. Оказавшись рядом, схватился за клинок левой рукой, поднял его вверх, ниже, ухватил правой рукой и резко опустил вниз, вырвав меч из руки.
Фредерик, наверное, только тогда сообразил, что лишился меча, когда я, легонько похлопал лезвием, по его щеке.
Бернар, как ребенок, захлопал в ладошки. Паскаль скреб рукой затылок, а Фредерик, развел руками и промолвил.
– У меня просто нет слов.
– Ну, если нет слов, то это очень хорошо, – улыбнулся я, – значит этот урок, вы должны запомнить. Однако, кто-то хотел мне рассказать про деньги, не так ли?
 – Давай я расскажу, – вызвался Бернар.
Я не возражал и отдал ему кошель с деньгами. С очень деловым видом Бернар высыпал содержимое, на утоптанное место, аккуратно разложил монетки, по достоинству и начал объяснять, начав с серебряной монеты.
– Надо же, – подумал я, – вспомнил, что это за монеты и знаю, что они французские, значит, нахожусь я не в Италии, или Испании, а во Франции.
– Это серебряная монета называется гро турнуа…
– Это су, – вмешался Паскаль.
– Нет, это гро турну. Сам посмотри, – он протянул монету к Паскалю.
– Да, – согласился Паскаль, – но это почти то же самое.
– Не совсем, то же самое, за су меньше дают денье, чем за гро турнуа…
– Ладно, ладно, – согласился Паскаль, не буду спорить.
– За одну гро турнуа, дают не меньше двенадцати, но и не больше пятнадцати, вот таких монет, – это медная монета называется один денье.
– Бывают и серебряные, – поправил Паскаль.
– Бывают и серебряные денье, согласился Бернар, и добавил, – но очень редко, так же как и оболы. Вот эти монетки, называются оболы.
Все это я и так знал. Изучение денежных знаков нужно было только для того, что бы поддержать беседу и перейти к самому главному вопросу, который меня интересовал больше всего – Какой сейчас год. Поэтому, я решил прекратить изучение монет. Потом, не плохо бы показать, что я не совсем уж безграмотный, в этом вопросе:
– Ну, да, вспомнил, – два обола это один денье, двадцать четыре обола или двенадцать денье это один су, двести сорок денье или двадцать су это один ливр. То есть, как я вижу, у меня всего два су, четыре денье и один обол. 
– Правильно, – удивился Бернар, – только ты забыл о лиардах. Один лиард, это три денье или шесть оболов – может ты еще и вспомнишь, что можно купить на один обол?
– Бернар, – укоризненно произнес я, – вспомнить о достоинстве монет, можно, если тебе об этом говорили раньше. А как я могу вспомнить то, что можно купить, если я не покупал?
– Да, здесь ты прав, – согласился Бернар? – ну, на один обол можно неплохо выпить, в трактире или пообедать. А за один денье можно переночевать, в комнате и с матрасом.
  – А что можно купить на один золотой ливр? – не выдержав, спросил я,
 – У-у-у, это большие деньги. Можно купить стадо овец…
– Мой свояк служит, в городе, у одного богача, – вмешался Фредерик, – так ему обещали платить один золотой за год службы.
– Можно купить, две лошади, для работы в поле, – вставил Паскаль, или одну, для верховой езды.
– Да ну, – возразил Бернар,–  хороший конь может стоить и больше одного золотого.
– Бернар! – Фредерик, хлопнул себя рукой по лбу, –  совсем забыл спросить, куда ты девал наших лошадей?
– Как куда, мы с Медведем отвели их за ручей, а там Медведь обещал за ними присмотреть.
– А, если Медведь за них взялся, – успокоился Фредерик, – тогда все в порядке.
– А я могу спросить, что вы сделали с трупами? – решил спросить я,
– Похоронили, конечно, – ответил Фредерик, – не хорошо их у дороги оставлять и лишние слухи распускать. По той дороге и так народу не много ездит, потому, что она хоть и короче, если в город ехать, но очень долго идет по лесу.
– А в лесу, как известно, разбойники, – вставил Паскаль, – то есть мы.
– Не мы одни, в этом краю, – сокрушенно сказал Фредерик, еще два урода, появились, месяца два назад. Одеты они как солдаты, на постоянной службе у какого-нибудь господина. Но не солдаты, а звери.
– Интересно, почему же они звери? – спросил я, догадавшись, что речь идет о тех двух, что меня пытались ограбить, и которых уже нет в этом лесу.
 – Мы, хоть и разбойники, но людей мы не убиваем, почем зря, – ответил Фредерик.
– Случается, конечно, что убиваем, – вставил Паскаль, – но только по крайней необходимости, когда они сами нападают и защищаться приходиться.
– А эти двое, – продолжил Фредерик, – режут всех подряд, да еще и раздевают до гола. Встретились мы как-то с ними, но разошлись, без драки.
– Они, по всему видно, отчаянные ребята, – вставил Паскаль, – и наверняка полезли бы в драку, хотя нас тогда, было шестеро. Но добыча у нас пустяковая была…
– А что вы с каретой сделали? – не удержавшись,-  спросил я.
– Не волнуйся, хорошо спрятана, вместе с нашей телегой. Продать ее можно очень за хорошие деньги…
– Может быть, – вмешался Бернар, стоит она, не меньше ливра, а то и два, только продать ее невозможно.
– Почему, это карета местного богача? – удивился я.
– Да нет, она не местная и здесь ее никто не знает, – начал объяснять Фредерик, – скорее всего, сделана она в Испании, видал, какие дуги шикарные. Но если, я ее захочу продать, то у меня, ее никто не купит, потому, что все сразу поймут, что я разбойник и карету отобрал у какого-то важного господина. А этот важный господин может появиться, в любой момент, и потребовать свою карету назад…

Глава Пятая.
Местные нравы.

– Ты бы с ним поговорил, – прервал Паскаль, толкнув Фредерика в бок, – ну, на счет того, как делить...
– Да, надо поговорить, – согласился Фредерик и почесал рукой свою, наверное, никогда не видевшую ножниц бороду, – мы вот, вчера подумали, что ты, конечно, отличился и, как бы это сказать…Ну… А потом, мы тебе тоже помогли и еще можем помочь…
– И много там добычи? – спросил я, догадавшись, о чем идет речь.
– Ну, я бы сказал… Не мало.
– Не мало, это хорошо. Значит, на всех хватит. Я человек не жадный, поэтому предлагаю делить всю добычу поровну.
– Вот это да, – радостно воскликнул Бернар, мы думали просить половину, на нас четверых.
– Циц, куда ты лезешь, – зашипел Фредерик, видимо испугавшись, что я передумаю.
– Нас пятеро, значит, мне причитается пятая часть, потому, что, во–первых, без вас мне трудно было бы трупы похоронить. Ну, а во-вторых, вы же меня в плен взяли, могли бы просто убить, но не убили, значит, я у вас в долгу. Как же я после этого могу жадничать?
– Разумно говоришь, – согласился Фредерик, – но убить такого война как ты, ничего не узнав о том, как ты это делаешь, было бы большой глупостью. Вот мы и решили, не только не убивать тебя, а попросить половину от добычи, что бы ты не обижался, и чему-нибудь нас научил. А можешь ты много чего, теперь мы точно это знаем.
– А я, еще раз повторю, – улыбнулся я, – я человек не жадный и раз уж добычи много, то на всех должно хватить. Потому и предлагаю делить поровну.
– Вот это здорово! – Опять радостно вскрикнул Бернар.
– И чего у вас здесь здорового? – басом спросил кто-то.
– Добычу делить будем на всех поровну, – тут же ответил Бернар.
– Это хорошо, – ответил бас.
Принадлежал этот голос Медведю. Он появился снизу, из-за склона или обрыва, как я думал, раньше. На плече он нес косулю. Из разрезанного горла косули все еще капала кровь.
Медведь, действительно оказался очень крупным представителем рода человеческого. При росте, примерно в два метра и сантиметров двадцать, он весил, никак не меньше ста пятидесяти килограмм. Но был не толстым, с отвисшим брюхом, а с «широкой костью», как это иногда называют.
– Где это ты косулю раздобыл, – вместо приветствия спросил, подбежавший к нему Бернар. Он сделал попытку помочь снять косулю с плеча, но Медведь медленным движением отстранил его, и своим низким голосом промолвил.
– Не мешай, сам справлюсь. – Он сбросил тело косули на землю и спросил. – А может нужно сразу нести вниз, к ручью, туда, где мы костерок разводим?
– А, где ты косулю раздобыл, – теперь спросил уже Фредерик.
– Да на водопой она шла, разбудила меня, я ее и…, – он был не многословен, в описании своих подвигов, поэтому вместо последних слов, сделал движение кулаком, сверху вниз, а потом, добавил, как бы извиняясь. – Но, я тут же горло ей перерезал, что бы кровь выпустить, с этим делом все в порядке. А как на счет денег, когда делить будем?
– Ну, не знаю, – замялся Фредерик.
– Что-то ты все время ничего не знаешь,–, - Медведь навис свой огромной тушей над Фредериком, и добавил, – вчера не знал, как делить будем, а сегодня опять ничего ни знаешь.  Если нужно делить поровну, тогда давай дели!
– Сейчас что ли?
– А почему бы не сейчас? – Медведь нагнулся, и кулак его правой руки оказался перед носом у Фредерика. 
   Я посмотрел на этот кулак, он действительно был огромным. Этот человек забил косулю кулаком? Тогда совершенно не стоит удивляться, что он и меня выключил тем же кулаком. Но, должен признаться, что, не смотря на неприятные ощущения, после пробуждения, он вернул мне память. 
Единственное, что мне было совершенно не понятно, как это Медведь смог так близко подойти к косуле, что бы ударить ее кулаком.
– Давай делить сейчас, – тут же согласился Фредерик и, порывшись под свой одеждой, достал черный кожаный мешочек, довольно тяжелый, даже по своему виду.
Фредерик, очень нехотя развязал мешочек и с явной жалостью, на лице, высыпал содержимое на утоптанное место, без травы, прямо перед собой.
– Здесь четыре ливра, двенадцать су, два денье и один обол, – Фредерик задумался, видимо вычисляя в уме, тяжело вздохнул, и продолжил, – если мы делим все поровну, то на каждого, получается по восемнадцать су, один лиард и два денье. Но остается один денье и один обол, которые мы на пятерых не поделим.
– Почему, – тут же возмутился Паскаль, – можно еще каждому отдать по половине обола и тогда останется только пол обола, который мы не сможем разделить.
– А я предлагаю, – сказал я, – отдать это один денье и один обол, Фредерику. Потому, что он сохранил для нас деньги, а не убежал, как только они у него оказались. А еще потому, что он очень хорошо умеет считать.
– Попробовал бы он сбежать, я бы его сразу прирезал, не смотря на то, что он у нас, вроде как за главаря, – сказал Паскаль.
– И я бы его тоже… того, – взмахнул кулаком Медведь, – но раз он даже не попробовал убежать, то нужно ему отдать денье и обол. Пожалуй, он это заслужил.
– Ладно, – согласился Паскаль, – пусть забирает.

После дележки, в моем кошеле оказалось больше одного ливра. Точнее один ливр, девять денье, или три лиарда, и один обол. Если, правда, то, что мне не так давно говорили о ценах в этом мире, то я, на данный момент, очень даже состоятельный гражданин.
Мы спустились в низ, к ручью. Медведь с Фредериком принялись разделывать косулю. Бернар начал разводить огонь, а Паскаль пошел за хворостом. Я вызвался ему помочь. Пришлось идти довольно долго, потому, как я понимаю, весь хворост, что бы поблизости уже давно собрали.
– Послушай, Паскаль, – начал я, – объясни мне, пожалуйста, как это Медведь может подойти к косуле так близко, что бы ударить ее кулаком.
– Не знаю, как это у него получается. Но, он даже зайцев голыми руками ловит.
– Как это? – еще больше удивился я.
– Не знаю, три дня назад принес двух зайцев. Представляешь, скрутил им шеи, а кровь не выпустил. Противное мясо было…  Вообще-то, он сам по себе и  человек он лесной, всегда спит только в лесу и никто не знает где. Может потому звери его не чувствуют… А может он их как-то заколдовывает…
– Как же вы познакомились?
– Да он сам нас нашел, то есть Фредерика. Фредерик, уже года четыре, в этих местах, вроде как разбойник. Я только в этом году к нему присоединился. Фредерик рассказывал, что Медведь, года три назад, сам пришел и попросил огня. Потому, что сам добыть огня не может. А Фредерик, как раз кабанчика жарил, на костре. Присаживайся, говорит, поешь со мной. Вот, с тех пор, Медведь больше не просит огня, а приходит поесть и приносит всякую дичь. Ну, а если нужно, то и нам помогает.
– А как же вы огонь добываете? – спросил я,
– Огнивом, конечно. Но у Медведя это никак не получается. Сколько раз показывали и все без толку. Правда и у меня это дело, не очень получается, а вот Бернар, молодец, он, наверное, сможет разжечь костер, даже при проливном дожде.
  – Огниво, это всего лишь кремень и стальная пластинка, – подумал я, – можно добыть огонь и другими способами, но это, в данном случае, не важно.

Косуля готовилась на вертеле, никто не был занят делом, кроме Фредерика, который не отходил от костра, поворачивая, над огнем наш обед. Медведь сидел, уткнувшись взглядом, в огонь. Паскаль, с Бернаром о чем-то разговаривали, скорее всего, спорили.
– Нужно попытаться узнать какой же сейчас год, – подумал я, – но задать такой вопрос, никак нельзя, иначе меня совсем за дурачка примут. Я, конечно, мог отсутствовать в этой стране и не знать, кто здесь правит, но, как объяснить, что я не знаю который теперь год. Единственно, что можно спросить, это кто правит страной, а еще лучше, разузнать о каком-нибудь событии, которое произошло недавно. Тогда, быть может, я смогу вспомнить, в каком году это событие случилось. А может быть попробовать узнать что-нибудь о военных событиях?
– Ребята, – начал я, – вы не могли бы мне помочь решить одну задачку?
–  Конечно, спрашивай, – тут же ответил Фредерик
Ни Паскаль, ни Бернар ничего не ответили, но спорить перестали и посмотрели в мою сторону.
 – Как вы все знаете, я недавно приехал в страну и не знаю, чем бы мне заняться. Раньше я бы воином и, честно говоря, больше ничего не умею. Вот я и думаю, может мне наняться на службу, к кому-нибудь? Может в наемники податься. Или на службу пойти, если война какая-то идет?
– На счет наемников, не знаю, не скажу. – Тут же ответил Фредерик, – А о войне давно, что-то не было слышно.
– Если в наемники надумаешь податься, – сказал Паскаль, – то тебе на север двигаться надо.
– А здесь, в ближайшем городе Монпелье, – вставил Фредерик, можно только на службу наняться, к королю Людовику. Ну, ни к самому королю, конечно, а к местному вассалу короля. Только, пока войны нет, платят, совсем мало.
– Да что ты несешь, – возмутился Паскаль, – Какой Людовик, король во Франции, Карл. Только не помню, который, по счету.
– Нет, – возразил Бернар, - Карл, в прошлом году умер, Теперь Людовик, как его… Ну, да, Людовик двенадцатый. 
– Да помер твой Людовик двенадцатый лет двадцать назад.
– Не, тогда был одиннадцатый, потом был Карл, а теперь опять Людовик и двенадцатый.
– Точно-точно двенадцатый, – пробасил Медведь.
– А ты от куда знаешь? – удивился Паскаль, – ты же в лесу живешь, и в городе никогда не был. Откуда же у тебя такие новости?
А мне не надо в город, – усмехнулся Медведь, – я за новостями к запруде у мельницы хожу.
– Ну, и я знаю эту запруду, – оживился Фредерик, – много раз мимо ходил, но новостей там не слышал.
– Там у запруды, тряпки легче полоскать, – довольный тем, что может всех удивить, произнес Медведь, – поэтому бабы из красильни, туда и ходят. А бабы, ну вы же знаете, как начнут чесать языком, так их и не остановишь.
– А бабы то, откуда новости узнают? – удивился Фредерик.
– Ну, как же, – теперь удивился Медведь, – да, к ним на красильню много разного народа приезжает, даже, богатые барышни, в последнее время, начали заезжать, потому что в этой красильне, толи какую-то особенную материю красить начали, толи какая-то особенная краска у них появилась. Я не разобрался.
– Так у нас теперь, оказывается, Людовик двенадцатый, – Паскаль почесал свою голову, я этого не знал.
– А бабы еще о каких-то интересных новостях болтали? – спросил я, постаравшись сказать это равнодушным голосом, что бы не вызывать подозрений моей очень большой заинтересованностью. Может они напутали с цифрой после имени Людовика, но если узнать что-либо еще, то я смогу, определить который сейчас Людовик и который теперь год.
Медведь задумался, сморщил свой низкий лоб, даже закрыл глаза, наверное, так ему было легче напрягать свои мозговые извилины. Молчал, не меньше минуты. Потом открыл глаза и пробасил:
– Ну, войны, сейчас, точно нет. И интересных новостей тоже нет. Только, говорят, испанцы новый свет открыли, уже два раза туда плавали.
– Это какой, такой новый свет, – заржал Паскаль, – новое солнце или еще одну луну?
– Да нет. Землю какую-то новую…

Дальше, все четверо начали обсуждать, эту новость. Кому нужна, а кому не нужна эта новая земля. Я в этом разговоре не участвовал, потому, что не было интересно. Теперь я точно определил, то, что хотел. Сейчас лето 1498 года. Людовика Двенадцатого короновали недавно, в мае месяце. Войны нет, потому, что войной, в Италию он пойдет только летом следующего года.
Из этого следовало самое, неутешительное, для меня. Я оказался не в том времени, в которое мне нужно было попасть, промахнулся я, почти на двадцать лет, раньше намеченного срока. То есть ко времени, когда может произойти событие пройдет еще двадцать, или тридцать лет. Значит к исходу срока, от сегодняшнего времени меня отделяет, не менее тридцати пяти лет. Впрочем, не так уж и страшно, если я выполню задание. Но, когда меня заберут обратно, будет мне не меньше шестидесяти двух лет. Кому я буду нужен, в моем времени, в таком старческом возрасте?...
– Эй, ты что загрустил? – легонько дотронулся до моей руки Фредерик, – не расстраивайся. Нет войны сейчас, может, начнется завтра и попадешь ты на хорошее жалование. Лучше вот, возьми, поешь мяса.
- Какая еда! Какое мясо! Когда такое, в моей голове твориться. Ничего не хочу. Тем более, есть не соленое мясо, это же почти не съедобно. Я вспомнил, что в средние века, соль была, чуть ли не на вес золота и ей, иногда даже выплачивали зарплату, и не только гражданским, но даже воинам. - Однако, пересилив себя, я постарался не подать вида, что очень расстроен, взял предложенный мне кусок и откусил.
Странно, но мясо оказалось, вполне съедобное. Соли, конечно, можно было бы добавить. Первым делом, я почувствовал чеснок, а потом понюхал, и мне показалось, что пахнет, по всей видимости, укропом и петрушкой.
 –- Как вы его солите, –  спросил я Фредерика.
– Я, обычно, натираю, чесноком. А еще надрезаю мясо и втыкаю внутрь, дольки чеснока. Но это, не соль, хотя есть уже можно. А если Медведь приносит травку, вот тогда, совсем другое дело.
– Да, кое-какие травы я знаю, – похвастался Медведь, – я их собираю, а потом сушу.
– А как у вас, на востоке, на счет соли было? –  поинтересовался Бернар.
– Всегда, часть жалования, солью выдавали, – не задумываясь,- соврал я.

Глава Шестая.
Почему я здесь оказался.

На ночь, Медведь ушел в лес, трое разбойников залезли спать в свою землянку. А я отказался, вспомнив, что там меня укусил какой-то ползающий паразит.
– Здесь тихое место, вполне можно спать у костра, – успокоил меня Фредерик, люди ночью не придут, а хищников здесь почти нет. Волк, конечно, может забежать, так что спать придется чутко. Но, волки, в одиночку, не нападают, а больших волчих стай, в этих краях, давно никто не видели.
Я лежал и смотрел на звезды. Спать совершенно не хотелось. Костер давно погас, но ночь не была холодной. Снизу я постелил травы, а сверху накинул, мою первую, в этом мире, одежку. Лежал и думал, что же мне теперь делать.
 Мое задание нужно выполнить обязательно. Как минимум, мне нужно не допустить военных конфликтов, у стен Парижа в 1520 - 1530 годах.
Хотя, если начать все по порядку, то будет понятнее.
В мое время, год, примерно назад, до того, как меня отправили на задание, в юго-восточном предместье Парижа начали строить очередной многоэтажный дом. Вырыли, как положено, котлован, а на дне оказалось старинное захоронение. Двенадцать воинов в кольчугах с короткими рукавами. Войнами оказались не европейцы, а индейцы, одетые в традиционную, для североамериканских индейцев одежду, мокасины, кожаные штаны и куртки, а поверх, кольчуги.  Ростом, они тоже приметные, все, как на подбор, не ниже метр девяносто. Похоронили их не по хрестьянски, потому, что побросали в яму одного на другого и закопали.
Пригласили эксперта, он и определил примерное время захоронения. Через несколько часов, он произнес последние в своей жизни слова «Странно, почему трупы так хорошо сохранились? Может, это произошло из-за глины, которая создала закрытую емкость?». Сразу за ним умели все пять его помощников, которые вытаскивали и раскладывали трупы, на дне котлована.
Через день вымерла половина жителей Парижа, вторая половина в панике бежала, но не выжил никто. А, неизвестный вирус, уже распространился по всему миру. К тому времени, когда меня отправили на задание, вакцину еще не создали, а на земном шаре осталось не больше четверти населения.
О вирусе известно только то, что он распространяется не только воздушно капельным путем, при прямом контакте, а может переноситься ветром, на десятки километров. Поэтому, даже в отдаленных деревнях высокогорья люди не спаслись. Микробы очень живучи и размножаются с огромной скоростью в каждой своей жертве.  Все население планеты не снимает противогазы ни днем, ни ночью. Но создать закрытие помещения с очищенным воздухом, даже для оставшейся части населения пока не удалось.
Улицы всех городов были завалены трупами, но силами военных, как, например, в Париже, улицы очистили недели за две. Трупы вывозили за город и там сжигали. А вот когда решили вламываться в дома и вытаскивать трупы на улицу, то дело не пошло. Развернуться в узких помещениях трудно, а если хоть кто-то один, цеплялся противогазом и глотал воздух, то не только сам умирал, но и приносил вирус в казарму. Как только начали вымирать целые роты солдат, тут же прекратили попытки очистить от трупов, дома и квартиры.
 Теперь, никто не убирает трупы, потому, что все хотят только одного - ВЫЖИТЬ. Любой, кто снял противогаз, чтобы попить или поесть может умереть или остаться жить, с вероятностью пятьдесят, на пятьдесят. И народ мрет, до сих пор.
Всегда считалось, что самая страшная болезнь, которую привезли из Америки, это сифилис. Теперь так не считают. Хотя, по версии других ученых, эти индейцы могли привести совершенно безобидный, по современным понятиям, вирус гриппа или простудного заболевания. А то, что получилось из этого вируса, после пятисот лет мутации, не поддается никакому объяснению. Видимо поэтому так сложно создать вакцину.
Но самое странное, по словам тех же ученых, что вирус опасен только для людей. Никакие животные не пострадали, даже обезьяны. Хотя всем, с детства известно, что обезьяна дальний родственник человека. Может обезьяна не совсем наш родственник, или совсем не наш родственник?
Мое задание минимум – не допустить военных конфликтов в это время. Или, в крайнем случае, не допустить захоронения воинов в этой глинистой почве, а если придется, то и перезахоронить их.
Как нам объяснили ученые, будь они похоронены в любом другом месте, их тела давно бы истлели, вместе с вирусом.
Ни каких сведений о том, кто эти воины и за кого сражались, найти не удалось. По мнению всех историков, загадка, как индейцы, из северной Америки, попали в Европу. Абсолютно все ученые уверены в том, что не могли эти индейцы оказаться во Франции, в это время. Эту загадку мне предстоит решить.
Для выполнения любого задания нужны средства, в моем случае, это могут быть очень значительные средства. Поэтому, чтобы не нарушать равновесие и не грабить казну государств, был найден следующий вариант.
Испанская каравелла «Санто Армано», перевозящая крупную партию золота из Америки, 27 января 1518 года, после шторма бросит якорь у острова Пику, на Азорских островах. Кораблю нужен ремонт, но простоит он на якоре только сутки. Они могли бы за неделю привести судно в полный порядок. Но команда требовала плыть дальше и молодой капитан оказался тряпкой, не настоял на ремонте. Судно «Санто Армано», до Испании не дошло.
Дата стоянки «Санто Армано» установлена точно, потому, что в это же время рядом стояло, тоже потрепанное после шторма, небольшое испанское рыболовное судно «Аркадио».
Мне нужно организовать захват судна и я получу деньги.
Так что же мне делать? Никаких умных мыслей в голову не приходило.
Этих двенадцать воинов, без сомнения, не возможно не приметить. Их вообще лучше не подпускать к стенам Парижа. А еще лучше, сразу прикончить, как только они сойдут на берег Франции и тут же утопить в море. Но для того, что бы их отыскать, нужна целая армия шпионов. А где мне взять такую армию? 
Когда появилась утреня роса, я спрятал голову под накидку и только тогда заснул. Приснилась мне моя девушка, из прошлой жизни. Не то, что у нас была большая и красивая, как говорят, любовь. Но, мы очень хорошо понимали друг друга, даже ни разу не поссорились и в сексуальных отношениях, вполне друг другу подходили. Умерла она в Париже, в первый же день.

Проснулся я, нужно признать, очень поздно. Солнце давно встало. И даже Медведь, который, как мне говорили, любит долго поспать, уже встал и пришел к костру. Костер опять горел, над ним висел, небольшой, закопченный котел. С противоположной от меня стороны костра были все четверо разбойников.  Сидели они, как на скамье, на длинном полене, края которого лежали на коротких пеньках, которые вчера они использовали вместо стульев. 
Все четверо, что-то пили из глиняных чашек, своим видом напоминавших пиалы. Все это я увидел, высунув голову из-под мешка-одежки, которым укрывался.
– Что-то случилось? – спросил я.
– И, да и нет, – загадочно ответил Фредерик.
– Так что-то случилось или нет?
– Ничего особенного не случилось, но может случиться, нужно поговорить – еще более загадочно произнес Фредерик.
– Хорошо, я сейчас вернусь.
Я встал, пошел к ручью, который в этом месте образовал небольшое почти круглое озерцо, диаметром метров двадцать. Если вверх или вниз по течению ручья его без труда можно было перепрыгнуть, то в этом озерце, если глубина позволит, вполне можно даже поплавать. Однако, не до плаванья мне теперь, почему такие глупые мысли лезут в голову?
 Я ополоснул лицо водой, прогоняя остатки сна. Тут же, почему-то, вспомнилась зубная щетка и моя любимая мятная зубная паста. Сразу стало так тоскливо, что хоть начинай выть…
Но, вой ни вой, ничего теперь не поделаешь,  нужно взять себя в руки. Прополоскал водой рот и вернулся к костру.

–  С утра, говорят, богатые господа чай теперь пьют, – начал Фредерик, когда я подошел к костру, – мы тоже вроде как не бедствуем. Правда этого, восточного чая у нас нету, но, иногда, Медведь нас балует чаем из ягод. Это лучше, чем, противный и горький черный чай, который пьют господа. Присаживайся и попробуй.
Фредерик протянул мне чашку. Я взял ее в руки и сел, на то же место, где спал. Жидкость оказалась красноватого цвета, на вкус была сладковатой и напомнила смесь каких-то ягод, может малины и земляники. В общем, пить можно, сюда вы еще сдобную булочку, подумал я.
– Ну, как? – поинтересовался Медведь.
– Очень хороший чай, – подтвердил я, отпив большой глоток.
– Я ягоды собираю, затем сушу, а потом их завариваю.
Я допил свой чай и хотел поставить чашку на землю, но Медведь предложил:
– Может еще?
– Давай еще, – согласился я.
Медведь зачерпнул, несколько раз, большой деревянной ложкой и наполнил мою чашку.
– Однако, – начал я, – как я понимаю, ваш чай это подготовка, к разговору, не так ли?
– Да, – неуверенно, ответил Фредерик, – мы все уже обсудили, а как договориться с тобой я не знаю.
– Если нужно договариваться, то давай, попробуй, начинай говорить.
– Так вот, ты говорил, что ничего не умеешь, только умеешь воевать.
– Да, так я говорил.
– А еще говорил, что хочешь пойти в наемники.
– И это говорил.
– Так вот. Тут, мы подумали… Может быть, ты пойдешь в наемники к нам?
Я, чуть не подавился чаем, который в этот момент пил. Что-то в моей голове не укладывалось, такое необычное, предложение.
– Это как, это? Вы, наверное, не понимаете, кто такие наемники.
– Прекрасно понимаем, – вступил в разговор Паскаль,  этот люди, которые, вроде бы находятся на службе у кого-то и воюют за него, если есть война. А если нет войны, то это обычные разбойники и мародеры. Потому, что делать нечего и денег, что платят, недостаточно.
– Войны нет, – вставил Бертран, – поэтому, к кому бы то ты не нанялся служить, будешь разбойником, как и мы! 
– Что-то я ребята, совсем не понимаю, о чем вы говорите.
– Все очень просто, – подвел итог Фредерик, – мы разбойники. Как только ты, наймешься на службу, тоже станешь разбойником. Тогда может не нужно наниматься на службу, а сразу стать разбойником, вместе с нами?
– То есть вы, – наконец догадался я, – предлагаете мне стать разбойником вместе с вами?
– Да! – почти в один голос подтвердили разбойники.
– Вот только ты в нашем деле ничего не понимаешь, – продолжил Фредерик, – поэтому, мы решили тебя взять на службу, как бы это сказать… Как подставного Барона, что ли. Что бы ты нам помог, а мы тебе за это, конечно будем платить.
 – Если тебя одеть в хорошую одежду, – добавил Паскаль, – то ты вполне можешь сойти за богатого господина.
– А это еще зачем?
– Ну, подумай сам, – не унимался Паскаль, –  как бы меня, или Фредерика, не наряжай, мы все равно останемся крестьянами.
– Хорошо, с этим я соглашусь, а зачем кому-то нужно быть подставным Бароном?
– Потому, что в этом краю, у нас совсем нет никакой прибыли, – начал объяснять Фредерик.  – Из-за этих двух уродов, которые режут всех подряд и даже не думают похоронить трупы, все богатые, едут по дорогам с такой охраной, что нужна целая армия, что бы их остановить. Теперь, здесь можно ограбить только крестьянина, но у него, в лучшем случае, найдется мешок зерна. Поэтому мы думаем, что нужно поискать другие места. А как это сделать? Самое лучшее, нарядиться господином, сесть в карету и поехать по стране. Никто не заподозрить путешествующего господина в том, что он ищет место, в котором можно начать разбойничать, на дороге.
– То есть вы хотите, уехать из этих мест, а я должен вам в этом помочь?
– Ну да, ты нам поможешь, а мы тебе за это, конечно будем платить.
– И много платить будите?
– Ну, я так думаю…Фредерик действительно задумался, посмотрел на своих и спросил, –  десять денье в день, как вы думаете не много будет?
– В самый раз, – тут же ответил Бернар.
– Многовато, – возразил Паскаль, если он в армию пойдет, как пехотинец, то больше восьми, в день, платить не будут. Но, для нашего дела, без десяти, пожалуй, никак не обойтись.
– Я должен подумать, – сказал я, встал и пошел к озеру. Здесь, я сел и уставившись на воду, начал думать.
Но, я вовсе не думал об их дурацком предложении. Наняться на службу к разбойникам? Ничего более глупого, в моем понимании, даже быть не может.
Я думал, что мне действительно нужно делать. По всем правилам, необходимо доложить, что я нахожусь не в том времени. Ближайший город, где я могу оставить сообщение это Марсель. Как я понял, нахожусь я сейчас не так далеко от города Монпелье, значит, до Марселя будет километров сто шестьдесят. Даже пешком я смогу туда дойти дня за четыре. Но Марсель, это почти что тупик, потому, что вся Франция на севере от меня. Если идти на юг, в Марсель, то придется возвращаться назад, что бы, хоть попробовать, что-то сделать. Лучше, без всякого сомнения, двигаться сразу на север, в сторону Парижа.
Никто, до сих пор, еще не выяснил, как движется время в этом времени и в том, из моей прошлой жизни. Потому, что я только третий человек, которого отправили в прошлое. От предыдущих двух никаких известий не поступало. Если время движется параллельно, то есть один день здесь, то же самое, что один день там, то в 1533 году, когда меня должны забрать обратно, то есть через 35 лет, от настоящего времени, там, скорее всего, никого уже в живых не останется. Хотя, существует и другая версия. Если предотвратить катастрофу, то меня сюда никто не отправит и, естественно, никто не будет забирать обратно.
Вообще-то, дело было так. Как только создали прототип аппарата, для перемещения во времени, как и положено, стали собирать команду. Это, то же самое, как перед полетом в космос, начали собирать и готовить людей, для этого задания. Было это четыре года назад. Я попал в команду, почти сразу после ее создания. Готовили нас, естественно, для отправки в прошлое, потому, что в будущее даже спичку отправить не получалось.
Впрочем, в прошлое, спичка тоже отправлялась, как и любые другие, созданные человеком предметы. Они превращались в то, из чего они были сделаны. Металл, становился бесформенным куском, а потом пытался превратиться в руду, но так как многих компонентов, составляющих руду, не хватало, то он становился металлообразным порошком. Пластик, пытался превратиться в нефть и тут же сгорал. А дерево, становилось бесформенным куском, уменьшалось в размерах и испарялось. Только живые существа, каким-то образом проскакивали временной барьер. Обезьяна, отправленная на год назад, еще на экспериментальном прототипе аппарата, помниться произвела настоящий фурор. Именно эта обезьяна, то есть, ее перемещение, подсказало ученым, о возможность перемещения живых существ. И, при помощи обезьян, удалось уточнить все формулы, для расчетов. Но, как я вижу из собственного опыта, расчеты оказались не совсем верными.
 Мы изучали старинное оружие и практиковались в языках. Но с языками у меня давно все в порядке, потому и в разведке я с восемнадцати лет. А до этого, учился в специальной лингвистической школе-интернате, по настоянию дяди, потому, что у меня, как и у моей матери, обнаружились способности к языкам. Школьный минимум был пять языков, я говорю на семи. Хотя, как, как-то высказался наш преподаватель, на латыни не возможно просто поболтать, на этом языке нужно выражаться. Он, конечно, имел ввиду, не выражаться матом. Некоторые латинские выражения, даже очень короткие, имеют такой глубокий смысл, что даже если этого не хочешь, то приходиться задуматься. То есть латынь, в моем понимании, вовсе не ассоциировалась с языком общения. Значит, говорю я на шести языках и еще на одном могу выражаться!
Впрочем, все это лирика. Реально работающий аппарат, для перемещения в прошлое, скорее всего, создали бы не скоро. Но, как только случилась эпидемия, все страны приняли участие и всех, кто хоть чем-то мог помочь, привезли к нам в лабораторию. Первого человека отправили через месяц, после трагедии. Второго, через пол года. Меня отправили через год. Если от меня не будет известий в течении пяти месяцев, то отправят следующего. Всех нас отправляют с одним и тем же заданием.
Если бы, для отправки человека в прошлое не требовалось так много энергии, то во Франции уже не куда было бы плюнуть, что бы не попасть в человека из будущего. Но, энергии требуется невероятно много. Для первого человека ее собирали месяц, для второго два с половиной месяца, для меня, ее копили уже четыре месяца. И это используя все доступные ресурсы планеты. Но, люди вымирают, электростанции останавливаются. Что будет дальше, никому неизвестно. Может для отправки четвертого придется накапливать энергию, целый год.

Здесь 14% от общего объема

Всего 16,5 авторских листов


Рецензии
Сюжет очень интересный! Люблю такую тематику!

Игорь Лысиков   26.11.2017 14:24     Заявить о нарушении