Билет в один конец

О фильме  «Как Витька Чеснок вёз Лёху Штыря в дом инвалидов».




Фильм спорный, несмотря на хорошую игру актёров и главный приз Выборгского кинофестиваля.

Так и напрашивается другой заголовок рецензии «Как Александр Хант снимал очередной триллер из жизни  гопоты» (и при этом переусердствовал в изучении уголовной субкультуры).

Исследуется отнюдь не новый в современном  кинематографе феномен «гопник как образ жизни» . Главных героев фильма – Витьку Чеснока  и  его папашу-рецидивиста Лёху Штыря -   во всём их никчемном существовании можно вполне отнести к простейшим.

Прост как прямое дорожное полотно и сюжет. Мытарства Чеснока , связанные с вывозом  ненужного ему калеки-родителя  в богадельню, расположенную почти в тысяче вёрст от Витькиного унылого  городка.
Дорога, полная криминальных приключений, сильно напоминает бусловский «Бумер» с лейтмотивом Шнура «Никого не жаль, никого».

Лёхе и не жаль синего от наколок родителя-колясочника, ибо из-за последнего , не вылезавшего из тюрем и попоек,  мать удавилась, а сам Чеснок угодил в детдом, где провёл двенадцать лет «от звонка до звонка», брошенный и напрочь забытый криминальным папашей.

«Г@ндон!» - вот краткая, но очень ёмкая характеристика, которую Витька даёт отцу.  Битый жизнью и криминальными дружками,   Штырь и в самом деле  омерзителен:  заросшая грязной щетиной осунувшаяся рожа, на которой отпечатались все пороки,   фиксатый оскал вместо улыбки, сам весь в  наколках.

 От осины не родятся апельсины, поэтому отцовская генетика прёт и из сынули.  Она во всём - в его наплевательском отношении к ребёнку и жене(кой … за мной бегаешь, всё равно брошу) , в бесконечных пьянках, хождениях по бабам, склонности к кидалову(возьму кредит – хрен отдам). Перед нами во всей красе предстаёт  маргинал в дешёвом спортивном костюме, и с разбитой мордой( заслуженно получил бутылкой по башке от любимой жены) .
Никого не жаль, никого…

Папашу-урода в первую очередь. Однако, у последнего есть  квартирка, которую сынуля мечтает превратить  в «траходром», слив бесполезного Штыря  в дом инвалидов.

Путь в богадельню далёк и нелёгок, чему Штырь на первых порах активно противится, рискуя получить монтировкой по голове от любящего сыночка.
Постаревший урка, яростно не желающий ехать  в социальную дыру, ищущий в пути альтернативного приюта,  не находит его нигде – ни у очередных родственников, которым, как и Чесноку, он тыщу лет не нужен, ни у бывших дружков- зэков, готовых его зарыть живьём за старые грешки.
 Эта последняя дорога – билет в один конец. Выбор невелик: сдохнуть быстро или помучиться.  На хату к бывшим подельникам, которые сразу  зароют, или в инвалидный дом на медленную смерть. От первого страшного исхода спасает Витька, явив единственный за весь путь проблеск человечности.

В финале застаём Штыря живого в казённой инвалидной палате, на койке, повернутого мордой к стене. А Витькина машина-гроб равнодушно отчаливает от дома убогих ,  навсегда унося сынулю к честно отвоёванному «траходрому».  Прочерченное через экран дорожное полотно символично: сын с его образом жизни обречён повторить путь папы, ибо в существовании своём, в отношении к близким, к собственному ребёнку, к окружающим, бессознательно выбрал папину модель.

Что понравилось в фильме. Очень удачной находкой является интересный актёрский дуэт – Евгений Ткачук(Чеснок) и Алексей Серебряков(Штырь). Первый , на мой взгляд, стал открытием, сыграв шолоховского Григория Мелехова  в эпопее «Тихий Дон» Сергея Урсуляка.
  Интересна драматургическая основа . Для режиссёрского дебюта фильм можно назвать неплохим.

На этом достоинства картины  исчерпываются. Ибо остальное грустно. Чернуха чернухой.
Снова, как и во многих других наших фильмах тиражируется безысходность, безысходность, безысходность…
Вопрос: нафига. Это  нам уже явили и Буслов, и Звягинцев, и Гай-Германика , и Балабанов, и Ильмар Рааг,  да и многие другие. Фильмов такого формата, мягко говоря, много. Почему героями нашего времени должны непременно быть примитивные как амёбы быдлюки в трениках с вытянутыми коленками?

Чрезмерна уже упомянутая увлечённость молодого режиссёра уголовной субкультурой(очевидно, новый и незнакомый для него пласт).  Муторны до тошноты   неуклюжие потуги  на местечковую гангстерскую сагу: паханы, быки, шестёрки, стволы, ножи… До уровня Гая Ричи, прямо скажем, не дотягивает. Но зачем тогда так активно живописать весь этот генетический мусор, и продвигать опостылевшую всем тематику. Подобное снято-переснято ещё в девяностые. Всякие там распальцовки и корявые понты массовому зрителю давно надоели.

Стилистика картины откровенно рваная.  Символы(приметы времени ) в этом фильме какие-то вторичные. Ну мелькнула надпись Жопа во всю стену  дома, ну долбит по мозгам кислотная музыка, ну высунулся из авто палец-фак.  У Анны Меликян и Петра Буслова всё это обыграно интереснее, художественнее и убедительнее.

Если честно, идею фильма толком не понял. Так, очередной трэш. О подонке, бросившем на произвол судьбы такого же подонка. Проблеск человечности не получил развития.  Не хочется искать в средней, в общем-то, картине какие-то скрытые смыслы . Напрашивается  уже упомянутая тривиальщина : отцов не выбирают, яблочко от яблони, и сын неизбежно пойдёт по кривой дорожке папы.

Ожидания не оправдались. На таком драматургическом материале можно было гораздо больше поведать о Человеческом.