Осени не будет никогда

посвящается человеку который навсегда остался за кадром



 

 

- Я решил улететь.

- Куда? Ты же еще маленький и зеленый.

- Ну и что, я дождусь ветра, оторвусь и улечу.

- Не говори глупостей - придет осень, и мы все улетим, как бы мы ни хотели остаться.

- Но я не хочу ждать осени, я хочу лететь сейчас.

- Но как только ты оторвешься, ты погибнешь вскорости и упадешь на землю.

- Я не упаду, я буду летать долго-долго и улечу далеко-далеко.

- Эх, какой ты глупый и зеленый, твой полет будет продолжаться всего несколько мгновений.

- Ну и пусть, лучше умереть в полете молодым и сильным, чем зачахнуть и пожелтеть здесь.

- Никто не может изменить судьбу, если нам предначертано падать вниз – значит, так тому и быть.

- Нет, я сам буду решать свою судьбу.

 

Генрих Абрамович Каплуновский задумчиво смотрел сквозь оплавленную титановую пластинку,

недавно принесенную из лаборатории.

- Не получилось, - вздохнул он, - а ведь какие были надежды на эту новую формулу сплава,

и расчеты так обнадеживали.… Теперь придется начинать вгрызаться с другого направления.

 

Он откинулся на стуле и сложил руки за головой. Дверь в кабинет приоткрылась и секретарша, войдя на полшага,

произнесла: «Генрих Абрамович, с ВПC передали: Сергей Павлович хочет с вами связаться, канал будет через пять минут».

 

- Да, милочка, соедини сюда, - он посмотрел на часы.

 

На полигоне сейчас только что наступил рассвет. Если Сергей Павлович звонит, значит, изделие не пошло,

значит, окно на завтра не удастся использовать до выяснения всех причин, а это месяц минимум, а значит,

второе изделие заберут тогда вояки. У них будет через неделю готов обтекатель для температур входа,

и не видать нашему шарику звезд как ослику морковки. Он закрыл глаза и стал рассматривать звездное небо.

Тишину космоса нарушил противный зуммер сигнала вызова. Он, до конца еще не открыв глаза, отщелкнул трубку от аппарата.

 

- Каплуновский на связи.

- Генрих... тут такое дело...

 

По количеству секунд паузы Генрих понял, что его предположения не соответствуют действительности.

Секунды паузы отсчитывали свой бег, в голове просчитывались десятки вариантов. Они так давно работали вместе,

что порой могли общаться молчаливыми паузами. Под конец минуты молчания и, просчитав очередной вариант,

Генрих проговорил: «Блок ЛКУ-2 при предстартовой подготовке на стенде и предрасчетах?»

 

- Да, - ответила трубка, - но даже ты не догадаешься почему.

- Сдаюсь сразу и без боя.

- Баллистики ошиблись еще, оказывается, полгода назад и теперь получилось, что в ЛКУ-2 в четвертом контейнере

не хватает 1,8725 грамма веса. Я выслал самолет, он будет у тебя через три часа.

У тебя есть дублер ЛКУ - вскрой его и добавь в четвертый контейнер вес. Но тягучесть и плотность материала должна

быть на 30% меньше, чем третьего контейнера, иначе ГДУ не сработает.

- Сережа, ну ты хоть понимаешь, что чудес не бывает, мы ведь подбирали матрицу материалов всем институтом 4 месяца,

работая круглосуточно?

- Генрих, я-то понимаю, но ведь ты-то не знаешь, что чудес не бывает, вот поэтому и звоню тебе.

Старт изделия перенесен на вечер. Самолет будет у тебя через три часа. Генрих поверь, Деды Морозы все же существуют,

я их видел.

- Угу, особенно летом, и похоже они там, на полигоне, вокруг тебя прямо толпятся.Не верь им, Сережа, - это миражи.

- Генрих, не верю я им, я верю в тебя и твои чудеса, даже если в них не веришь ты.

 

Зуммер, увеличив противность звучания в три раза, дал отбой связи.

 

Генрих Абрамович Каплуновский откинулся на стуле и закрыл глаза. Его мозг привык к перенапряжениям

и решению сложных проблем, он привык просчитывать десятки вариантов и находить решения,

но сейчас вокруг был полный вакуум решений, необъятная пустота и темнота; ни одной звездочки,

ни одного проблеска - хоть намека на направление решения, ничего, только открытый космос, просто космос – космос и более ничего.

Послышался звук приоткрывающегося окна и лица коснулось дуновение ветерка.

Генрих открыл глаза и посмотрел на волнами шевелящуюся занавеску. По лицу скользнул луч солнца и ослепил на мгновение.

Он отвел взгляд к столу. Ровно посередине на черной оплавленной титановой пластине лежал нежно-зеленый маленький листок.

Генрих Абрамович взял пинцет из ящика стола и нежно положил листок на весы,

накрыл стеклянным колпаком и включил откачку воздуха. Цифры побежали, но он, даже не дождавшись их остановки,

нажав на кнопку селектора, уверенно произнес:

"Лаборатория, ставьте ЛКУ-2 на монтажный стенд, вскрывайте ГДУ, доставайте четвертый контейнер".