Месть шаманки

Святочный рассказ

 Резко осадив по тормозам, Лосев  понял, что попал в пробку. Впереди маячил мощный  джип. Во второй линии посвечивала бампером, рдея  рубинами  габаритов, приземистая “японка”. Дверца к дверце, отражая огни вечернего города глянцевой обтекаемой  поверхностью, сверкал, как хрусталь на праздничном столе, “мерс”. На встречной полосе тоже не наблюдалось никакого движения. Оглянувшись, он и сзади увидел уходящую вверх по проспекту сплошную,  мерцающую  огнями фар, “чешую” автомобилей, среди которых его “Москвичонок” выглядел этакой крошечной лампочкой в елочной гирлянде: все это и в самом деле походило на новогоднюю елку. Пушисто-запашистую красавицу они наряжали вчера всей семьей: сынишка, жена, он. И вот теперь он спешил, чтобы не опоздать произнести  тост, помянув добрым словом год уходящий. И надо же было угораздить: авария теплотрассы  как раз накануне Нового года, а его присутствие, как ответственного лица -обязательно. Пришлось,  выломившись из домашнего уюта, нырять в круговерть рвущей полы пальто вьюги,  топтаться с аварийщиками у края раскопа. Но вот, вроде, все позади - труба залатана, яма закопана, на сидении рядом выглядывает из целлофанового пакета фольговой кеглей  бутылка шампанского; пластмассовый самосвал сыну, полупрозрачную ночнушку жене, бананы, мандарины, сладости он купил еще накануне и свертки с подарками  прятал в машине, чтобы сделать домочадцам сюрприз. Но пока сюрприз приключился с ним. Только сейчас, оглядевшись,  Андрей  Борисович обнаружил, что его скорлупку затерло в автомобильных льдах между зданиями мэрии и краеведческого музея. Торчащая боярскими шапками надкровельных башенок  каменная шкатулка крячковского шедевра - по правую, напоминающий   аккумулятор, в недрах которого всегда все бурлит, взаимодействует и вырабатывает электричество “черный ящик” муниципалитета ,- по левую руку. Чудеса! Как только отблистал последний бенгальский огонь электросварки и свищ был устранен - вьюга унялась, небо прочистилось - и теперь  проспект  выглядел околдованным.  Шоколадной конфетиной на елке из детства мерцала золотинкой купола часовня, фонариками лучились витрины, елочной мишурой серебрились заиндевелые деревья в сквере.

- Не подбросите? - вывел Лосева из медитации мелодичный женский голосок. Вначале ему показалось, что голос донесся из включенного радиоприемника, но там продолжало постукивать, позвякивать и сквозь булькающе-свистящий метельный  звук синтезатора юное существо, оседлавшее несущийся КАМаз с прицепом, блажило про лес на ладони, самозабвенно уверяя, что их не догонят. Но тут же Андрею Борисовичу  стало ясно, что голос принадлежит вполне реальной женщине.  Склонившись, она заглядывала в салон сквозь боковое стекло. Не успел  Лосев ее разглядеть, как  она уже сидела рядом. По правде сказать его немного удивило, что автостоперша вошла в машину, не дождавшись, когда водитель отворит дверцу. Будто просочилась сквозь металл. Чуть-чуть ошарашило и то, что раскосоглазая, с черными как рождественская ночь, слегка припорошенными снежком волосами красавица была облачена в одежды сибирской шаманки. Садясь, она звякнула многочисленными нашитыми на балахон оберегами,среди которых болтался вырезанный из медяшки лось с гребнем рогов.  В руках у нее был круглый, украшенный разноцветними лентами бубен, из- под края хламиды дразнили загнутыми вверх носками торбаса. Вспомнив про недавно купленные жене итальянские сапоги, Лосев прикинул, что такой вот обувью могла удовлетвориться особа либо абсолютно равнодушная к моде, либо собравшаяся на маскарад.
- Вас куда отвезти? - полез в бардачок за сигаретами Лосев, на всякий случай с упреждением переместив подарки и шампанское с бананами и цитрусовыми на заднее сидение. 
- А  куда хотите! - закинула ногу на ногу  юкагирка, хакасска, мансийка--или кто там еще хранит эти народные традиции? Заголившаяся в распахе  этнографического одеяния аэродинамично-обтекаемая подиумная коленка убедила в том, что на стройной ножке торбаса сидят не хуже итальянских сапожек. Его несколько удивило, что пачка “Kent” сама по себе вылезла из самопроизвольно открывшегося бардачка, зависла в полумраке салона, и выстрелив из -под отхлопнувшейся крышечки двумя сигаретами с точным попадание в угол его в удивлении разинутого рта и выемочку  ее плотно сжатых губок, пятясь, улезла туда, где бугрились газовый револьвер, права и полис автогражданки. Честно говоря, обалдел он и от того,  что, щелкнув на манер танцовщицы фламенко пальцами, в которых не было никакой зажигалки, кудесница прикурила сама и дала прикурить ему.
    Впрочем, что такое означает “дать прикурить” Лосеву еще только    предстояло узнать в этот вечер.   


 “Ага!” - подумал начальник отдела аварийных разрытий мэрии Лосев, -“Это мы уже проходили!”. Авто-проститутки. Офисные девочки. Безработные выпускницы средней школы, осаждающие горисполкомовские кабинеты. Балерины. Хотя - надо сказать-он частенько ловил себя на том, что и те, и другие, и третьи - плод фантазий аппаратных работников. Уж слишком часто поджидающей на перекрестке обворожительной путаной оказывалась собственная жена, которая  каким -то паранормальным способом вычисляла траектории его перемещений по городу. Да и чего бы вот эта дева соблазнилась на его драндулет, когда рядом  такие навороченные  иномарки?
- Вы артистка цирка? Фокусница? И подрабатываете снегурочкой? А это вот такой оригинальный предновогодний розыгрыш? - нервно затянулся Лосеов, все еще надеясь, что это жена с сынишкой чудят. Он ей - ночнушку, бельишко импортное, трусики-стринги, бюстгальтер, она ему…Он все еще успокаивал себя тем, что и его жена-проказница, и сынишка, жаждущий игрушечного самосвала, прячутся сию секунду вон там, за  тополем. Сейчас шаманка выхватит из-под полы  заветную электробритву в упаковке с бантиком, выдаст ему одеколон после бритья - и, выполнив заказ, отправится обслуживать других застрявших в пробке.
   Но, пыхнув на него сигаретным дымом,  она выдернула из-под мышки револьвер. Нет, это была не газовая пшикалка, слямзенная из бардачка. А настоящий. Кольт.
 Дуло уперлось в висок.
- Едем! -мрачно скомандовала бурятистая юкагирка.
И пока рассеивался сигаретный дым, Лосев вспомнил. Да, собственно, и не вспомнил--это она,  гипнотически уставясь ему в зрачки сияющими, отсвечивающими красным глазищами, “прокрутила динаму” в его башке--экстрасенсша хренова! Быстро мелькающими картинками  все пронеслось в голове Андрея Борисыча. На днях ведь водил он сынулю в музей, и они  разглядывали там одежды и утварь аборигенов. Хорошенькая, чернявенькая   экскурсоводша рассказывала о способностях камлающих шаманов. О том, что они могут летать на бубне, проходить сквозь стены, двигать и зажигать взглядом предметы. А потом, когда уж одевались в подвале, в гардеробе, Лосев совершенно случайно кое-что услышал. А, может быть,  ему и показалось, потому что, входя сюда, он как бы совершал путешествие во времени. Ему мерещились голоса.  Когда-то здесь был ресторан “Орбита”, в гардеробе принимал и выдавал по номеркам серьезные норковые  шубы, веселенькие дубленки  и совсем несерьезные  курточки  похожий на нерасколдованного Щелкунчика  ливрейный швейцар. На площади ставили елку, строили ледяные городки. На первом этаже “Центрального”, в “Веринее”-кофе, вино, музыка.  Они с  Наденькой  входили с морозца и  усаживались за столик там, где теперь громоздятся витрины супермаркета – и сколько  не бреди вдоль них в поисках чего-то, не вернуться в то время.  Да и здесь, где, когда-то  влекомые орбитой нескончаемого карнавала жизни танцевали, отплясывали завсегдатаи, теперь громко шаркали в  тишине ногами музейные посетители и плыла из прошлого в будущее пустая мансийская лодка с веслом без гребца. Разглядывая миниатюрных металлических оленей, птичек и рыбок нашитых на шаманские одеяния, Андрей Борисович все еще видел себя и Наденьку  за столиком кафе, с фужером  в руке феи, готовой подарить чудо. Пока Лосев застегивал пуговицы на  уже подаренном чуде восьми лет от роду, пока наматывал на шею шарф и нахлобучивал шапку, в  гардеробном зеркале  маячил постаревший, так и не освобожденный от чар, швейцар, слушающий старуху из древних официанток бывшего ресторана.
-Какой же экскурсовод  проживет седня на одну зарплату? - размышляла бабуля. - Вот она и подрабатывает гаданиями-предсказаниями. Она все эти шаманские приколы сама освоила. Они ж вселяются, духи-то. А ей сколько могил-курганов раскопать пришлось! Как-никак  кандидат исторических наук! Вот сказывала - и по городу этих могил несчитано! Где теплотрассу прорвет, там - ищи могилу шамана или шаманки…Потому и трубы не держуть, что паранормальные явления…Слышал, микрорайон “Глухари” опять разморозили? А она вить там живет. Ой, ругалась!

      Дым рассеялся. Пар над теплотрассой истаял. А ведь клубился, светясь и фосфорисцируя. Что-то оттуда вырвалось, когда капнул экскаватор - и полетели ошметья, брякнул почерневший череп, посыпались кости.  Что-то растеклось в морозном воздухе, дымясь, мороча, будоража воображение. И вот материализовалось…
  “Это она!” - соображал Лосев, припоминая и каркающим голосом угрожавшую по телефону жилицу размороженного микрорайона,  и возглавляющую делегацию общественности энергичную интеллигентку, и экстрасенсшу, к которой отправился в те же самые “Глухари”, чтобы  узнать - будет ли ему повышение по службе и верна ли ему жена? И экстрасенсша та, изучая ауру Лосева, поведала о том, что фамилия его говорящая и на голове у него она явственно наблюдает рога сохатого.
     Его уже не удивляло то, что на проспекте не было никакой пробки, что на него уже наплывала махина облисполкома, что уже промелькнул над головой мост с мчащейся электричкой, что он уже вылетал на Коммунальный. Пока все это неслось, мелькало, мельтешило, висок все еще леденяще холодило дуло кольта.  Но когда, дымясь резиной покрышек,  “Москвичонок” влетел на мост, Лосев увидел краем глаза, что на соседнем сидении болтается потряхиваясь и дребезжа оберегами , шаманский прикид, валяется черный парик поверх бубна, отсвечивает металлом  предназначенный для того, чтобы пугать лохов,  газовый револьвер.
- Нас не догонят! - звенело в ушах.   

   Шаманка истаяла. На повороте, возле рекламного щита с изображением голоногой дивы, она втекла в него  фосфорисцирующим ядовитым облаком.  Теперь она была в нем. Вселилась. И с этим ничего нельзя было поделать. Вцепившись в руль, Лосев  надеялся поскорее проскочить мост, а там уж! Проезжая здесь утром, он видел проломленную в ажурном ограждении дыру.  Туда-то его теперь и тащило во все бешено крутящиеся колеса. Руль не слушался, выворачиваясь в бок. Лосев попробовал резко давануть на тормоз.   Глянув в зеркальце заднего вида, он обмер:  на него наезжал купленный сынишке, разбухший как на дрожжах , игрушечный самосвал. За рулем, невидяще вперясь в него, сидела все та же раскосоглазая брюнетка. “Москвичонок” подпихнуло сзади. Перепрыгнув через бордюр, машина царапнула дверцей по обломкам чугунной решетки. Андрей Борисович все еще надеялся, что это ему только кажется.  Что  он все-таки застрял в автомобильном заторе возле мэрии и, стрельнув в потолок салона пробкой, разливает пенное в пластиковые стаканчики. Что это затейница секретарша, Галина, которую он звал Галчонком, так вот его осюрпризила. Ведь, признаться,  ночнушку он купил для жены, а трусики и бюстгальтер  в коробочке, на которой были запечатлены непознанные, как  островные государства на рекламных проспектах турфирм, манящие мыски, полуострова и целые материки фотомодельных форм-- для Галчонка. Лосев все еще уповал на то, что угодив в пробку, дораспивает шампанское с Галчонком, которому назначил свидание за полчаса до Нового года здесь, у обочины, рядом с завороженным сквером, наврав жене,  что авария, разрытие, катастрофа с отмороженным районом, что - жильцы  штурмующие мэрию, как  матросы Зимний. А про ДТП на мосту  наговорили по приемнику. Диджей авто-радио набалаболил; он так балаганит, что не поймешь - правда или прикол. Лосев все еще  грелся надеждой, что это не он сейчас летит с моста, чтобы проломить лед, а потом опускаясь на дно в черной воде, захлебываться.И  вздымающиеся у него над головою металлической гребёнкой лосиные рога пролёта железнодорожного моста, с которого есть-пошёл этот город-лишь наваждение. Что он где-то в середине той самой пробки, образовавшейся из-за гололеда, наезда самосвала на легковую, падения машины с моста. По крайней мере у него еще оставались проблески надежды на то, что он  все-таки не стал врать жене про порыв теплотрассы в “Глухарях”, чмокнул Галчонка в щечку и всучил ей кулек с мандаринами, бананами и конфетами еще в обед.  А сейчас, когда  на экране под звук курантов секундная стрелка на часах Спасской башни вот-вот должна совместиться с  цифрой XII, он держит в руке искристый фужер, и в нем так же, как тогда, давным-давно, поднимаются пузырьки. Лосев  давал себе шанс надеяться, что пока еще он обладает этим чудом и счастьем -  смотреть в чуть раскосые глаза Наденьки, уже успевшей примерить ночнушку, поглядывать, улыбаясь,  как сынишка возится на полу с игрушечным самосвалом, сталкивая его с купленной уже бог весть когда крошечной моделькой  ветерана отечественного легкового  машиностроения. Он все еще верил, что его “Москвичонок”  в гараже, на приколе, из- за того, что потек аккумулятор, шину спустило, тормоза заклинило.   
   
    18, декабрь, 2003 г.


Рецензии