Спокойно, доктор, я больной!

- Я что-то еще хотел вам рассказать, вспомнить бы… - закончил свою очередную удивительную историю наш знакомый.
- Вы хотели рассказать о случае в больнице, - напомнили мы.
- Ах, да, эта история доказывающая, что пути Господни неисповедимы.
Началось все это с одного несчастного случая, произошедшего со мной. Эта была зима. Такая снежная и холодная, какой не бывало и по сей день. Я шел не спеша после прогулки домой по тротуару.  Сказать по правде, я был гораздо моложе и проворнее меня нынешнего, но, видно, удача тогда, как и я, поскользнулась и упала на ровном месте. Только потом она побежала бодро дальше, а я упал неудачно и ушиб ногу. Она моментально распухла как сдобный пирожок, но болеть, особо не болела. Пошевелить я ей толком не мог, так что пришлось идти в больницу. М - да, идти туда, конечно, совсем не хотелось, (я мог прийти домой и помазать ушиб мазью «От растяжения», но нужно было удостовериться, что нет перелома). Нет, я был взрослый и докторов не боялся, но я приблизительно понимал, что меня ждет. И в итоге все равно ошибся.
И вот уже на подходе к больнице я увидел людей, их было так много, как будто именно сегодня в четверг четырнадцатого, все населения нашего маленького городка решило вдруг закашлять, зачихать или поломать себе что-нибудь. Как только я подошел к неисчисляемому потоку людей, все разом на меня обернулись и посмотрели так, словно я виноват в том, что они закашляли, зачихали или поломали себе что-нибудь. Я лишь вздохнул и принялся оглядываться, в надежде найти хоть какое-нибудь место, чтоб присесть. После пяти вновь пришедших заболевших, я стал взирать на них с тем же озлобленным огорчением и пониманием  безвыходности положения, что и все стоявшие впереди меня больные.
Наконец, после сто пятьдесят шестого пациента настала моя очередь, и я подошел к окошку регистратуры. Это отверстие в огромном стекле сложно назвать даже окошком, это оконце настолько малых размеров, что туда с трудом залетали мухи. И расположено оно было так, что бы все подошедшие к нему кланялись работникам регистратуры как минимум в пояс.
- Здравствуйте, дайте, пожалуйста, мне мою карточку,- вежливо попросил я.
- Здасьте, а вы у врача были? – не поднимая головы, спросила врач.
- Нет, - растерявшись, ответил я.
- Тогда идите к нему, не задерживайте людей.
- А к кому?
- Ну что у вас? – подняла она голову и взглянула поверх больших, круглых очков.
- Нога болит, упал, ушиб, наверное.
- Ну, ушиб не ушиб, это вам доктор скажет, вон видите, в конце коридора весит список врачей, и кабинет рядом написан. Вам к травматологу.
- Хорошо.
- Проходите к своему и побыстрее не задерживайте очередь, - сказала она и снова склонилась над огромными стопками бумаг.
- Спасибо, - проговорил я и направился прямо к списку, попутно извиняясь за отдавленные ноги. Коридор оказался длинным и очень узким, и пока я дошел до конца, там уже собралась целая толпа. Кое-как протиснувшись через эту нее, я подобрался поближе к заветному указателю. Так как я ростом особо не вышел, да и зрение требовало очков, список мне не помог. Придавлевыемый всеми, я изгибался и выворачивался, чтоб хоть что-то разглядеть. И вот уже в прыжке и я увидел нужный пункт: «Травматолог», а со второго прыжка смог разглядеть и фамилию «Синякин А.А», но как я не прыгал, номер кабинета я не обнаружил, в этой графе был прочерк.
С трудом выбравшись из столпившихся людей, я огляделся. Сейчас я стоял в длинном Т-образном коридоре. Вправо и влево тянулись вереница больных. И если бы не стайка пациентов с костылями, гипсом и всевозможными повязками, я бы здесь потерялся. Подойдя к ним, я заметил, что все они окружили  шестой кабинет.
- Кто последний? – поинтересовался я.
- Не последний, а крайний, - поправил меня кто-то из несчастных.
- Э, ладно, так кто крайний? – все демонстративно от меня отвернулись, а какой-то мужичок в углу буркнул что-то похожее на «Я». «Ну, да Бог с ними» - подумал я, прикрывая глаза и усаживаясь на жесткой лавке удобнее. Вздремнуть, ясное дело, мне никто не дал. Потому что как только я закрыл глаза, тут же поднялся страшный гомон. Все шептали, бурчали, шушукались и всячески «старались говорить тихо».  Но это не мешало мужчине, сидевшему напротив меня, мерно посапывать, а потом даже храпеть. В этих шушуканьях не было ни малейшего смысла. Кто-то усердно обсуждал новости, кто-то пытался спорить об истории страны, а кто-то и вовсе расходился и начинал бранить всех, кто попадался под руку. Но вдруг дверь в кабинет открылась, оттуда вылетел больной, распихивая всех в разные стороны, и шмыгнул в коридор, секунду спустя из-за двери показался мужчина средних лет, по-видимому, врач,  лицо худое, вытянутое, как и он сам. Все вмиг стихло.
-  Следующий, - сказал он и скрылся за дверью.
Я встал с фразой:
- Я только спросить, - тут же сел осаждаемый придирками и возмущениями. Одна полная дама даже успела заметить, что «все стоят в очереди и вам следует». Когда буря чуть - чуть  утихла, дверь снова открылась, и туда вошел человек на костылях и все снова принялись обсуждать «экономическое положение страны в свете сложившейся политической обстановки». После него очередь пошла живее. И уже через каких-то двадцать минут подошла моя.
Захлопнув за собой дверь, я дошел, а точнее доковылял до стула.
- Давайте карточку, - не глядя, сказал Синякин А.А.
- У меня нет карточки, мне сказали к вам сначала зайти. Врач удивленно на меня взглянул:
- Ну, тогда, пожалуйте в регистратуру. Скажите, что были у меня, - не говоря больше ни слова, он поднялся, открыл дверь и произнес:
- Следующий.
Мне ничего не оставалось, как пробиться через табор народа опять к окошку регистратуры. Выстояв еще раз непомерную очередь, (я даже вступил в дискуссию, по поводу нестабильного курса валют, с какой-то почтенной дамой лет под пятьдесят, благо работал в этой сфере, и еще не совсем отстал), я пробился и снова поклонился в пояс уважаемым медицинским работникам. После этого случился непродолжительный спор по поводу моей даты рождения:
- Простите, но я семьдесят второго года рождения, - сказал я, когда медсестра потянулась к полке с цифрами «67».
- Да-да, вы сказали, я услышала, - поискав что-то в недрах макулатуры, она вытащила мою карточку, раскрыла и стала усердно, но до ужаса непонятно писать в ней.
Тут я почувствовал острую боль. Это чья-то толстая сумка угодила как раз по моей ноге. Тяжело вздохнув, чтоб не взвыть от боли, я поторопил врача.
- Нате.
Я взял потрепанную тетрадь и как атомный ледокол «Ленин» втиснулся в столпившихся людей. Во - второй раз мне удалось вздремнуть в очереди. Я видел чудесный сон, где лечу среди облаков поверх людской массы, к кабинету врача на здоровых, двоих, ногах и машу медицинской карточкой несчастным.
Но проснулся я не так радостно, снова от боли в ноге. В этот раз мне заехали в нее тележкой, маленькой такой, какую возят с собой типичные бабуси. Но только эту тележку вез суровый мужчина, на вид лет сорока, с маленькой девочкой за руку. После прохода этой колоритной  пары, я услышал заветное «Следующий». И вприпрыжку поспешил в кабинет.
- Здравствуйте, - поздоровался со мной товарищ Синякин, словно впервые меня увидел. (Теперь-то я знаю, что пациент без карточки, для врача – сущая невидимка), - проходите, садитесь.
Он взял тетрадь сначала мою, затем свою, и еще более безобразным почерком, чем мед, сестра, начал писать. Все это время мы молчали. Наконец, он закончил писать на скрижалях истории болезни мое имя и повернулся.
- Дайте полис.
- У меня его нет, я утром упал и сразу к вам, - Синякин посмотрел на меня, как на …., даже словами не передать словами как. Тут меня спасла предусмотрительность Тамары (моей жены) и моя память. Она когда давно еще вклеила ксерокопию полиса в карточку, а я во время вспомнил об этом. Помрачневшее лицо врача вмиг просветлело.
- Ну, что у вас? – задал он долгожданный вопрос.
- Ногу ушиб, упал, поскользнулся на льду.
- Что, же вы так не аккуратно? Ведь известно – гололед – дело нешуточное, - сказал он, попутно осматривая ногу.
- Перелома нет, неплохо было бы сделать рентген, возможна трещина.
- Хорошо, - Синякин быстрым росчерком написал мне направление. И снова пошел к двери и снова прозвучало «Следующий». Порой мне кажется, что это слово ненавидят все медики, сколько раз они это повторяют!
С такими мыслями я отправился отстаивать еще одну очередь. Отстаивать во всех смыслах, просто стоять было уже невозможно. Я включился в споры и обсуждения, ругал всех, кто смел, произнести «Я только спросить» и яро толкался, чтобы не толкнули меня.  На словах:
- А раньше …, - меня оборвал хлопок двери и слово, ставшее кодовым в больнице, слово, определяющее твою избранность в ее стенах:
- Следующий.
На этот раз говорила пожилая женщина. Я прошел в кабинет. После получасовых заполнений бумаг и объяснений что же у меня болит, мне сделали рентген.
С этим восьмым чудом света, я вприпрыжку, как во сне понесся к врачу. В очередной очереди я излучал жизнелюбие и позитив, шутил и смеялся, и уже пихал не раздраженно – злобно, а скорее подбадривающее. После кодового слова я ворвался в кабинет Синякина. Тот, по-видимому, снова меня не признал.
- Проходите,  показывайте, что у вас.
- Вот, - я отдал снимок.
- Ага, хорошо,  - протянул он, рассматривая снимок, - кость цела. Но у вас растяжение. Так что вам рецепт – мазь «Антирастяжим». Мазь хорошая, польская. Продается в любой аптеке.
Врач поднялся. Я понял, что прием окончен. Пошел к выходу, не пихаясь вовсе, а изворачиваясь, как уж на сковородке. На ступеньках при выходе, меня встретили как героя и я, высоко задрав нос, вышел оттуда. До меня долетали раздраженные крики, уставшее «Я крайний», которое произносилось в равной степени обреченно с «Следующий», долетали до меня и кололи в спину завистливые взгляды папаш, куривших на порожках. Там курили все, даже те, кто в жизни не взял бы в рот табака. Но стояние в очереди с малышом, кого угодно доведет до нервного тика.
Я шел, и мое прекрасное расположение духа увеличивалось с каждым шагом. Но обойдя добрую половину городских аптек в поисках «Антирастяжима» и не найдя его, «А ведь обещал, что продается в любой аптеке!» - возмущался я, в очередной раз слыша: «Нет, такого не завозили, есть мазь «От ушибов», «Не было такого, но может в другой аптеке», «Вам надо такую, раз у вас рецепт» и пр. Я впал в отчаяние. Пришлось вернуться в «обитель зла» на улице Победы. Зайдя в больницу, я увидел торжествующие лица людей. И подойдя к еще более низкому окошку больничной аптеки, я измученный и голодный (по дороге удалось перекусить пирожок с чаем), сказал уже заученную фразу:
- Здравствуйте, у вас есть «Антирастяжим»?
И в который раз, услышав нет, я даже не отчаялся, а скорее растерялся:
- Ну, хоть что-то? – умоляюще, молвил я.
- Хоть что-то есть, - произнесла продавец, явно не довольная моим выражением лица, - «От растяжений» мазь – русский аналог вашей.
Я с облегчением вздохнул. Купил эту злосчастную мазь, из-за которой пропусти обед и едва не пропустил ужин. Уставший пришел домой. Закинул «драгоценную» коробочку в дальний угол и уснул сном младенца. Никогда так не спал. Честное слово, хоть и прилично вздремнул в больнице. Утром проснулся свежий, со здоровой ногой и в удивительно прекрасном настроении.
Мораль сей истории такова:
Рекомендую больницу,
Как источник здорового сна!