Сталкер

  СТАЛКЕР ИЛИ ПИКНИК НА ОБОЧИНЕ ХРИСТИАНСКОЙ ЦИВИЛИЗАЦИИ



   «Ты должен сделать добро из зла, потому что его не из чего сделать»               

                ("Пикник на обочине")
 

     Не могу сказать, почему я решил пересмотреть «Сталкера».  Может быть для того, чтобы узнать,  как  я буду воспринимать  «мысли» и  «идеи»  старого фильма моей молодости? А,  может быть и нет, теперь неважно. Потому, что после просмотра «зачем я это смотрел?» сменилось на «зачем это было снято?» Для чего  потребовалось переделывать  фантастическую повесть  на фантастичный фильм, когда наружная относительно кинозала обстановка никак с ним не перекликается? Развитой социализм 1979 года и контрастирующая  с ним видео-история поездки «трех мудрецов в одном тазу» за личным счастьем. Зачем? Что нам тогда хотели показать? И нам ли?
       Попробую поделиться своей версией.
       Пока буду говорить исключительно о фильме. С позиции самой естественной –  простого зрителя.
       Начало фильма полностью совпадает с его концом. Что должно продемонстрировать нам «альфу» и «омегу» неизменяемой никакими попытками ее изменить тупиковой ситуации. Жирная грязь замызганного, засаленного, убогого, отвратительного (и так далее) жилища-гнезда главного героя. Где он волею сценаристов и режиссера обосновался вкупе со своей женой и дочуркой.
       Следуя манере фильма бороздить подсознание, сразу отвлекусь: из тех далеких (нет уж ни Тарковского, ни обоих Натановичей, ни Кайдановского, ни Солоницина, ни Гринько) лет первого просмотра в памяти   только и остался завершающий эпизод со стаканом, ползущим под взглядом безногого дитяти. Да Авраамово ложе, на котором отдыхает семейство, и дребезжанье предметов, растревоженных проходящими мимо поездами... Пространство жути, лоно истины.
       Метафизический мрак простирается и за пределы гуталиновой квартиры – вне ее всё то же бесконечное, упрямое угасание.  Озера кислоты (либо щелочи),  потухшие трубы, поддерживающие готовое плюхнуться вниз серое небо, химические емкости, похожие на сторожевые башни. Арматура, свалка, бараки.   Но и в заповедном краю, в облаке-рае, в «Зоне» мало чем лучше и светлей. На подступах к ней безучастный слабоумный пролетарий, выпускающий на волю локомотив, пограничный слепой и глухой кордон, не справляющийся со своими обязанностями.  Склады-цеха, мусор, никогда не высыхающие лужи. Символы, символы, символы. Разнообразие, сведенное к единству потери образа, к поломке. Всё уже давно никуда и ни на что не годится. Всё, кроме ржавой дрезины. Заливаем бензин и едем.
       Туда, где среди высоких трав «затерялося»... Где, как гласит народная молва - возможность чуда, возможность исполнения любого желания. Надежно зашифрованная иероглифами ломаной траектории ее (возможности чуда)  достижения.   Так вроде рукой подать, а с первой попытки не достанешь. И со второй, может быть, тоже. И с третьей, если не повезет. Но есть проводник, есть послушание, есть мобилизующая тающие силы цель.
       В «Пикнике», свободном от жесткой установочной программы фильма, Зона помимо «индустриального пейзажа» представлена россыпью атрибутов, щекочущих воображение погрузившегося в повествование читателя. Описание которых демонстрирует изобретательность,  гибкость и легкость сочинительства авторов. Ловушки, западни, «мясорубки» описаны с достоверностью очевидца и участника приключений. Опасность и риск на каждом шагу. Мы их переживаем, и нам это нравится. Чистая литература.
       В «Сталкере» побрякушек и страшилок нет. В скрытую угрозу Зоны нам предлагается  поверить. Для чего в качестве суггестивной пушки на нас направлен чистый психологизм актерской игры. Мы видим, как дяди тревожатся и боятся, но долго не можем понять, чего. Дяди крадутся, озираются, замирают на месте, во что-то вслушиваются и чего-то ждут. Иногда их мужицкие профили напряжены, иногда  грязны и мокры, иногда просто  мечтательно-задумчивы. Не зная повести, фабульно-сопряженной    с фильмом, трудно понять, в чем фишка. Кому не нравится это слово, с легкостью заменю его на другое – понять,  в чем же тайна, и где зарыта собака? (А собака, замечу в скобках, нигде не зарыта. Она просто бегает и иногда путается под ногами. И в этом, как и в каждом объекте, на который наводит свой   глаз камера, конечно же,  есть  смысл.)
      В качестве эксперта и консультанта нам дан знаток неустойчивой ситуации – главный герой. Нервный, чувствительный, интуитивный, вдохновенный, странный до отвращения, сильно-слабый Сталкер. Именно он, его обрывочные рассказы и замечания заменяют абзацы повести, где рассказывается об аномальности территории, которой коснулась нога неведомых гостей из...  неизвестно откуда.
      Но как-то недостоверно, как-то всё слишком метафорично, как-то всё на уровне идей и людей. Они играют и изображают загадку. На фоне  гектаров запустения, развалин, каменоломен, заброшенных штолен, ручьев и рек, в которых полощутся и всё никак не могут прополоскаться баночки, монетки, пульки, иконки, шприцы и  прочая человеческая отработка.  И хотя каждый эпизод вычислен, взвешен, разделен на порции, а иногда и растянут  до величины излагаемой тезы, напряжения и страха нет. Чего нам, собственно, предлагают бояться? Что призвано нас испугать?  Пейзаж, интерьер, их сочетание?
       Нет. Нам предлагают заглянуть внутрь себя и испугаться своего сокровенного. Или не испугаться. И призадуматься, а что мне, собственно, от жизни надо? Что, по большому счету, я от жизни хочу? И этого ли я, на самом деле, хочу?
       Замечательный интеллектуальный крючок со вкусной моральной наживкой. Сколько любителей красоты и правды его заглотило, сколько искателей смысла на него попались. И сколько еще будет подцеплено? Я не имею в виду возможные просмотры «Сталкера» подрастающими или ностальгирующими поколениями. Фильм устарел, и современному зрителю его долгий разгон и перетряхивание персонажами банальностей может  показаться скучным. Но это «сейчас». А «тогда»? А когда?
        Об этом и продолжим.   
        Из десяти восторженных отзывов о фильме лишь один условно отрицательный. Дескать, фигня, заумь, я ничего не понял и ни хрена поучительного не увидел.  Остальные девять «поняли» и «увидели». И гениальность, и глубину, и вечность, и благодать, и свет. Чем только не объявлялась Зона. Это и внутреннее пространство души, и подсознание, и чистилище. А Писатель, Профессор и Сталкер? Это и три в одном, и один в трех, и «вдохновение, рассудок, вера», и цинизм с сомнением и самомнением. Вариантов не счесть.
    И чем глубже и тоньше просекание, тем  соответственно, глубже и тоньше сам просекший. Но при всем разнообразии  постижений наблюдается общая тенденция. Как взаимодействие и антагонизм качеств. Воплощенных Сталкером, Писателем и Профессором. Их тяготеющая к единству разнородность. Их явная метафорическая «личностьность».
В виде  Мессианства  в ипостаси блаженного, принесшего в жертву Зоне себя и свою фамилию.
В виде Пустословия, ничего кроме  циничного,  стертого ума не обнаруживающего.
В виде Тугодумия, взявшегося установить справедливость путем революционного в Зоне переворота.
        Это и предлагается нам увидеть. Это мы и увидели. А еще нам предлагают вопросы о том, что такое «Человеческая природа», «Счастье» и способы его получения. Эти вопросы открыты, и как бы зависают, не приземлившись. Это своего рода раскрытые парашюты без отважных парашютистов. И ты -  хорошо,  я -  могу таким отважным парашютистом  стать, если за эти перевернутые колпаки  уцеплюсь. Красиво.
        Но и это еще не всё. Плерома наступает тогда, когда ты (я), уже не замечая манипуляции, принимаешь готовые  ответы на эти  «вечные» вопрошания.
        И вот тогда кино заканчивается. Все сыты и довольны.
        Теперь, если не надоело, представим, что мы можем заглянуть не только в 1979 год, когда «Сталкер» вылупился на свет, но  в колодезную тьму культурных истоков. Годик, эдак, в семьдесят девятый. Когда в некотором царстве произошла смена теистической концепции. На смену богу-Ревнителю, Грозному, но Справедливому, как заточенный кинжал,   пришел бог другой - Тихий и Всепрощающий. К тому же увеличившийся в размере (или количестве):  был один,  а теперь  их стала Триада, спаянная союзом совершенства. То есть, Любовью ко всем и всему. Раз, и все наоборот!
        Для тех же, кто не поверил  в превращение, он так и остался Грозным и в Единственном числе. И только для них. А всем остальным был предложен «любящий вариант». И до сих пор предлагается. И до сих пор почитается, как высшее постижение Истины и Реальности.
        Но, не касаясь национальностей, догматов, истории, политики, философии, личных убеждений, то есть всего того из-за чего люди бьют друг другу морды, а теперь уже и в темницу могут посадить, хочу коснуться одного пункта. Я имею в виду разделение людей на две количественно неравные категории. Категории исключительно  эстетического и кинематографического характера. На гоев и не гоев.
       Чтобы укрыться щитом объективности, цитирую   статью 448 «Кто же такие гои?» благополучно взятую из интернета (1-sovetic. com>articles/artcle-448.html). Буквально несколько строк.
        «- Кто же такие гои? Чем они отличаются от нас, евреев?
        Внешне - совершенно ничем. В действительности же – всем. Разница между евреями и гоями – нематериальна. Её невозможно пощупать руками, но она – огромна.
        Евреи – высший, много тысяч лет назад избранный Б-гом, а по сути, созданным самим Б-гом, как потомство одного человека – Авраама, народ. Избранный для служения Б-гу и преобразования мира по воле и слову Б-га.
Каждый, кто принадлежит к еврейскому народу, каждый еврей и еврейка является в религиозном смысле, избранником Б-га.
        Гои – гоями называются все НЕ-евреи, независимо от цвета кожи и, так называемой национальности. Б-г определил единственную цель существования гоев – служить народу Израиля, то есть нам, евреям, облегчая тем самым, наше служение Б-гу.
        С точки зрения иудаизма, евреи обладают над гоями абсолютной и ничем не ограниченной властью.
        Гой – это неизмеримо иная, в сравнении с евреями, ступень создания.
        Несмотря на то, что внешне гои выглядят, как евреи, это является обманчивым, исключительно внешним сходством!
        Разница между евреями и гоями в своей истинной, скрытой, внутренней, нематериальной природе так же велика, как между евреями и обезьянами, от которых некоторые гои пытаются вывести свое происхождение.
        Вся основа того, что гои называют своей цивилизацией, была создана и продолжает создаваться и развиваться одним народом, который насчитывает всего тринадцать миллионов человек – евреями.»
        Что написано в интернете, то и прочел. То и процитировал. А можно было и из «Пикника на обочине» что-нибудь взять. Или из «Графа Монте-Кристо», или из «Ботаники» для 6 класса. Свобода творчества.
        Продолжим.
        В постоянных разговорах по пути к волшебной комнате, где может исполниться «любое желание», Сталкер, Профессор, а потом уже и Писатель упоминают некоего Дикобраза, который потерпел фиаско со своим хотеньем. Молил (бога? себя? комнату? карасиков, плавающих в ней?) о возвращении жизни разорванного в «мясорубке» брата, а получил кучу денег. Кучу! А потом, прозрев свою истинную природу, повесился.  Удавился.  Аннигилировался.
        Отличная, сильнейшая мысль, летящая без остановок в раскрытый от восхищения рот. Это же надо такую тонкость вычленить. Оказывается сокровенное, это не то, что я шепчу губами, и тем самым вербализую. Нет!  Им может быть (скорее всего, так и есть) то, что я сам в себе не вижу, но что движет мной и дергает за нитки-импульсы  из-за порога сознания. Поэтому подумай и поройся в себе, прежде чем дерзнуть войти в пространство осуществления! Здорово. И как точно.
        «Но..., -  спрошу я Тарковского-Стругацких, - неужели человек настолько мерзок? Настолько он обезьянен и гоен, что потерял или вовсе не имеет в себе то самое, что делает его человеком – способность  любить, а не хотеть? Вы на что намекаете?»
        А не будет ли наоборот? Как бы я не просил себе денег, или что там по-вашему делает людей враз счастливыми, сколько бы не сосредотачивался, а кроме того, что брат, или сын, или жена, или тот, кого я сам того не ведая, люблю, будет жив, двуног, зряч и тому подобное.
        Но гои... Что с них возьмешь. И, главное, что им еще кроме этого дашь?
        А вот, например, что. Идею, что счастье и исполнение желаний – это одно и то же. Раз, (как с «добрым» Б-гом) и счастлив!
        - Ваня, отчего?
        - А я, блин, коттедж с бассейном получил. Осчастливился.
        А сам проводник? Чудик с дрожащими губами, рискун? Он-то как? Разве не демонстрирует он нам способность быть счастливым, без исполнения желания? Ему ведь кроме физического пребывания в Зоне ничего от экзистенции не надо. Это же очевидно. Хотя и кому-то незаметно.
        Или такая мысль, профессорская. Если, мол, шкатулку эту не трахнуть мегатоннами, то Гитлеры, Сталины, Муссолини, Наполеоны, и иные зачинатели холокостов проникнут в этот бункер счастья и такое всем устроят, что ни одно кино потом не отобразит.
        А как же влияние состояний на то, что происходит в Зоне? Эта цензура на «несчастность» и подвох на каждом шагу? Значит тем «хорошим» и не очень «хорошим» людям не удалось добраться до заветной цели (раксклочило так, что только одни стихи остались «...только этого мало...»), а Гитлер доберется? Круто.
       Арифметика очень простая: плюс-минус, плюс-минус, плюс-минус. В итоге «шедевриальность» и очередная гримаса нашим и вашим.  «Нашим» - до ослепляющего омерзения открытая. «Вашим» - очередной тайный знак – всё под контролем.
       На десерт угостимся каждым по отдельности фруктом. Сняв упаковочную кожуру.
       Писатель.  Спившийся властитель дум, ни на молекулу не улучшивший читающее его человечество. Помятое  воплощение закономерности тупикового творчества, как отправления духовных нужд цивилизации. Так  по задумке и должно быть:  лучшее – это самое худшее. Властитель дум,  разуверившийся в чистоте собственных намерений и вследствие этого отказавшийся загадать что-либо счастливенькое. Но  он свое отработал, заслужив кружку пива. Во-первых, он продемонстрировал доминирующую важность самопознания, а во-вторых,   подтвердил своим примером имманентную Дикобразову гниль, присущую всем не-евреям (см. Ст448 интернета).
      Профессор. Плоский и наивный идеалист-практик, решающий вопросы онтологии, социологии и любой другой «логии» радикально. Показал бомбу, пугнул, а потом сам же ее и утопил, как щуку. Такая вот, у нас наука. Послушная, недалекая и исполнительная.
      Жена. Как женское, принимающее начало. Сочетание истеричности и стоической стойкости с примесью конфуцианства. Жизненная ткань. Подстилка и брезент от дождя. Основа государственности и семейственности. Поэтому ей и дается последнее слово. Под сигарету, усиливающую ощущение общей волнительности. Послушаем его.
      «Уж лучше горькое счастье, чем серая унылая жизнь... И горя было много, и страшно и стыдно было, но я никогда об этом не жалела и никому не завидовала. Просто такая судьба. Такая жизнь, такие мы. А если бы не было в нашей жизни горя, то лучше б не было. Хуже было бы. Потому что тогда и счастья бы тоже не было. И не было бы надежды. Вот...»
       Виртуозно! Брависсимо!
       Только не могу понять, чем представленное здесь «горькое счастье» лучше «серой унылой жизни»? Света, что ли, в туалете нет? Или газовая колонка не греет? Или обезьянник был бы без кровати?
       Кстати, и дочурку-телекинезку так и зовут «Мартышка». Всё открытым текстом.
       И здесь противоречие. Если без горя не было бы счастья, то зачем тогда все эти построения, муки и мокрые штаны по поводу счастья от исполненного желания? В качестве альтернативы? Или «надежды»? Или альтернативы надежды? Или надежды на альтернативу?
       Сталкер. Наконец добрались. Странный товарищ. Цитирующий евангелие, где Христос приблизился к идущим из Иерусалима во Эммаус Луке и Клеопе, как учит церковное предание. Зачем эта цитата? На что намёк?
Очень странный товарищ, проведший по изменчивому энергетическому ландшафту Зоны множество людей, рискуя теми, кто погибли. Дающий на жребий длинные спички, исключающие выбор. Кто он? Этот живущий, как таракан в объедках и собственной грязи гусь? Вначале я не мог понять, что это у него намотано на шее? Бинт не бинт, шарф не шарф. А потом понял  - это ошейник. Знак раба. Так кто же он: проповедник, пророк, апостол? Или, может быть, Сам? Плачущий об отсутствии веры.
       Собака. Ну а  пес то тут причем? А это самая главная аллегория. Это зритель, которого лишили возможности остаться там, где тихо и спокойно, выведя из Зоны «поиска свободы и смысла». Его в очередной раз напоили млеком мудрости, как говаривал дремучим язычникам апостол Павел.  Укрепив в позиции анализирующего, независимого субъекта, выбирающего, как и что ему понимать, что и как ему думать, за кого выходить замуж и на кого молиться.
Очень характерные кадры. Черная песья морда, жадно лакающая из миски.  Изголодалась, бедолага.