8

8.

Конечно, я сама страдала от своих переживаний. От своих хочу и не могу, от запретов своей души и желания тела. Я мучилась не только во сне. В душе что-то разрывалось, не давало покоя, стремилось вырваться из заточения… В мозгах происходил хаос…

Я хотела любви, но боялась этого, стремилась к пониманию, но не находила его. Я чувствовала себя чужаком в этом огромном мире. Своими раздумьями я спешила поделиться с ближайшей подругой Инесс.

Дружили мы с первого класса, хотя уже тогда были совершенно разные, казалось ничего общего никогда не имели. Я знала, что в школе Инесс порой стесняется меня, да и одноклассники часто не могли понять этой дружбы. И все же мы оставались вместе все школьные годы. Уже класса с шестого Инесс встречалась с мальчиками. Ее приглашали в кино, на дискотеки, просто на прогулки.  А в девятом она забеременела… И многие отвернулись теперь от нее. Я понимала: ей нужна поддержка…

- Что ты ведешь с ним как маленькая, - настоятельно не понимала меня подруга, когда я рассказала о том, что «кажется вновь обидела Эдуарда».
Мы шли по аллеи парка и она постоянно поглядывая на свою пятилетнюю дочь Тасю, которая охотилась за бабочкой в траве городского парка. Я попутно фотографировала их – готовила фотоочерк о матери одиночки для сдачи экзамена по визуальной композиции. Но то ли от моего волнения, то ли от того, что торопилась, практически ни один снимок не удавался… Хоть я и подолгу прицеливалась.

- Блин, пока ты снимешь, успеешь родить, - возмущалась Инесс. - Не пойму чего ты капаешься…

- Ок! - соглашалась я и старательно прижимала руки к груди, чтоб они не дрожали. – Я не собираюсь связывать себя с фотографией… Однако, мне надо сдать зачет.

Наконец я осталась довольна снимком.

Инесс выглядела куда старше меня самой: броский макияж, хорошо уложенные волосы, гипюровая юбка и облегающий топ. Женственный образ не под стать мне, напоминающей обычную пацанку: джинсы и клетчатая рубашка.

- Не знаю…  - вернулась я к начатому разговору. – Просто мне кажется я должна быть в чем-то лучше… Ну…

Даже в общение с подругой мое смущение не покидало меня, и я слегка покачиваясь, натыкаясь на Инесс.

- Блин, ты сейчас меня раздавишь… - она возмутилась.

- Прости…

Несколько мгновений мы шли молча.

- Не знаю как тебе объяснить… Однако понимаю, что мне надо сдержаться.

- Мне не понять тебя, ей Богу не понять… Неужели в тебе еще сидят школьные комплексы?

Подслушивая разговор старших, девчушка хитро посмотрела на меня, потом на мать:

- Мам, научи Анаис носить каблуки…

- Обязательно, - Инесс засмеялась. – Пусть только научится ходить без всяких зигзагов…

- Ну прости…

- Да ты синяков мне наставила, ни один мужик не поверит, что это подруга, спотыкаясь на дороге…

Тася заливалась хохотом.

Мы вышли на аллею, идущую вдоль проезжей части и я чуть не налетела на собаку, бегущую на встречу, что еще больше подзадорил смех девчушки.

- Ей каблуки пойдут… Анаис станет выше, и собаки будут ее замечать…

- Ах ты зануда, - я игриво потрепала волосы девочки, ее плечи, руки. И та заливисто хохотала, игриво вырывалась, но не убегала. – Каблуки ей понадобились…

- Подружки, - Инесс вновь усмехнулась, словно она единственная среди нас взрослая. – Ей Богу два дитяти, почти ровесницы…

Инесс кинула взгляд на проезжую часть. Теперь уже более пристальнее… 

- Ну а что порезвиться нельзя? – смеялась я вместе с девочкой.

- А у тебя какие трусики, Анаис? – Тася не отступала.

- У ней как у тебя, - мыслями Инесс была уже не с нами. – В ягодку.

- Обязательно… - я тоже ехидничала. – И в цветочек…

- Она вон ходит в своих рубашках, не поймешь мальчик, не поймешь девочка… - Инесс заметила, как недалеко от нас остановилась БМВ.

- Вот прикопалась… - я уже спокойно обнимала Тасю, которая всю дорогу ластилась возле меня.

- Ладно, - Инесс торопилась бежать. - Понять я тебя не могу, но дочь доверяю.

Она передала детскую сумку дочери, чмокнула ее в макушку:

- Смотри, Тась, слушайся Анаис…

- Хорошо, - девчушка засмеялась. – Скажи ей пусть она меня слушается…
Но мать ее уже не слышала, торопилась к подъехавшей машине.

- Опять этот дядя Вадим, - наконец Тася заметила машину. – Не люблю его, он жадный и противный.

- Ты это правда?

- Да, - Тася стала серьезной.

Я даже захотела ее сфотографировать в этом состоянии… Долго мучала ее ожиданием… Попутно объясняла:

- Понимаешь, малыш, людей надо воспринимать такими, какие они есть, без осуждений... Ведь мы все разные, и изменить мы можем только себя и свое отношение к окружающим… к ситуации… к жизни…

Наш разговор стал значимым, даже может через чур открытым.

- Даже если человек не нравится, нужно стараться мысленно посылать ему добро… Хотя, конечно, не всегда это получается…

- А ты делаешь так?

- Когда обида не дает об этом забыть…

- Обида?...

- Ну да… Ну это опять таки только наше решение, наша проблема… И лучше обиду отпускать… Просто нам станет от этого легче…

Так незаметно мы дошли до дома.  Чтоб девчушки совсем не было грустно, я спросила ее:

- А ты знаешь как смеются раки?

- Нет, - она даже не улыбалась.

Я скорчила рожицу, выпучив глаза, заморгала и потянула себя за оба уха…
Тася хихикнула. Мы зашли в подъезд и я еще раз показала мною вымышленный метод… Она заливисто хохотала.

- Покажи еще… ну покажи… - давясь от смеха, продолжала просить Тася, когда мы вошли в квартиру.

- Прости, у меня уже рот болит и глаза тоже, - пришлось соврать мне немного, ибо заметила на часах время начала вебинара, который я хотела послушать.
- Ну покажи, Нисик…

Я вновь выпучила глаза. И вновь девочка залилась серебристым смехом.
Я прошла к себе в комнату.

- Тась, сейчас я буду немного занята… - я включила компьютер. - Так что извини…

- Хорошо… - девочка в миг стала серьезной, и, заметив, как в кресле потянулся мопс Гоша, тут же подсела к нему. – А почему у тебя нет детей?

- Не время еще? – я выискивала в интернете страничку вебинара.

- Почему? Ты ж такая хорошая, мы б с твоей дочкой играли…

Наконец я нашла сайт трансляции «Влечение души и тела» и перед тем как одеть наушники, сказала:

- А может у меня был бы сын, и он бы тебя колошматил…

Тася очевидно говорила что-то еще, но я ее не слушала, а внимала бархатистому мужскому голосу, который лился в эфире:

- И так, напоминаю Вам, в эфире вебинар «Влечение души и тела», передача о Любви, страсти, взаимоотношениях. А веду его, как всегда я – врач психотерапевт Александр Полеев.

Тася играла с мопсом, наряжая его вместо куклы.
Мопс ерзал и гавкал.

Отстранив от одного уха наушники, я прислушалась к происходящему в комнате:

- Не ребенок, а отцовское отродье… - ворчала Тася на вырывающегося из ее рук Мопса. – Замучалась я с тобой… Ну ка прекрати капризничать…

Девочка копировала мать… Мне было любопытно что дальше, но ведущий Полеев уже успел сообщить, что любой слушатель может включить микрофон и задать трепещущий вопрос, пообщаться с ним в прямом эфире. И вот послышался женский голос:

- Мне 30 лет… Недавно защитила диссертацию. Но вот с личной жизнью не получается. Я ни разу не была с мужчиной, и теперь уже стыдно кому-либо признаться в этом…

Слушая рассказ женщины, я не заметила как дыхание мое стало взволнованным, а внутри, где-то внизу зашевелились жуки, которые каждый раз побуждали меня к комарикам. Была бы я сейчас дома одна – занялась бы непременно, а здесь Тася… Сейчас убежала из комнаты за мопсом, но кто знает когда появится… Может в самый неподходящий момент, может… Да и наушники снимать пока рана – разговор там в самом разгаре, вдруг расскажут что интересное.

- Ваша проблема, по всей видимости, лишь психологическая, - подметил тем временем Полеев. – Вам нужно снять шоры своего запрета, который Вы внушаете себе сами…

Не расставаясь с наушниками, я пересела к пианино, открыла крышку инструмента и начала играть одной левой рукой. Так получалось куда лучше...

- Вы можете позвонить мне после вебинара, - продолжал звучать голос Полеева в наушниках. – Быть может проработав Ваши комплексы, мы найдем с Вами решение…

Держа Гошку за передние лапы, Тася ввела его в комнату. Экипированный словно маленькая девочка, мопс смотрелся смешно: белая вязанная шапка гнома с большим помпоном, тасина кофточка, юбка из косынки. Тася пританцовывала с ним под музыку, которую наигрывала я. Мопс не слушался и, наконец, вырвавшись, начал крутиться вокруг себя, пытаясь содрать одеяние.

- Плохой танцор твой Гошка, - не переставая перебирать клавиши засмеялась я.

Тася вновь схватила мопса за передние лапы, но уже не так настойчиво, и когда он не стал ее слушаться, с легкостью сдалась, подошла ко мне:

- А ты играй двумя руками…

Продолжая играть одной, я мотала головой.

- Не можешь? – Тася хитро смотрела на меня. Затем обеими руками взяла мою правую кисть, положила на клавиши и несколько раз ударила по ним моими пальцами.
Но я лишь улыбалась и не пыталась играть двумя руками.

- Плохой ты музыкант, Анаис!

- Ну уж какой есть…

Звучащий в наушниках бархатистый голос Полеева вновь увлек меня, будоражил и уже не впервые порождал желание обязательно позвонить по номеру телефона кабинета врача, который, как всегда, продиктуют в конце онлайн встречи. 

Однако, помимо переживаний, терзающих меня в тайне, я должна была сдавать сессию и закончить второй курс университета.

К зачету по фотожурналистике – визуальная композиция, я все же была готова: вполне была собрана история из 10 снимков,  рассказывающая о жизни одинокой мамы с дочерью, портреты незнакомых людей на улице, и даже репортаж с весеннего городского забега. Предметы «Эстетика» и «Отечественная история» были мною подготовлены в виде ответов на отдельных листах, а вот экзамены по зарубежной литературе настораживали меня. Я мало что помнила из прочитанного.

Поэтому уложив гостью спать, я села за учебники, а точнее за написание шпаргалок, без них я не могла надеяться на свою память. И для подстраховке уже на первом курсе я выработала свою систему подготовки к экзаменам. На них я всегда ходила в пышной юбки ниже колен. Под нее я одевала нижнюю юбку с прономерованными карманами по всему периметру подола. Ответы на билеты я раскладывала по порядку и поэтому во время экзамена мне всегда удавалось наощупь достать нужную заготовку, написанную на двойном тетрадном листе. Иногда я смело шла отвечать с данным листом к экзаменатору, ибо написан он был моим обычным почерком. Чаще всего это были конспекты ответов, но по зарубежной литературе заготовки я писала как можно подробнее, сокращая слова понятным мне методом.

До экзамена оставалось дней десять и, судя по списку билетов, который лежал передо мной, я должна была каждый день заготавливать по восемь – девять ответов. А учитывая, что день был прогулян, ночь предстояла мне трудоемкой…