9

9.

В понедельник я не стала засиживаться в библиотеке допоздна, знала после работы родители останутся в городе… Но домой пришла уже когда они были дома.
С кухни разносился аромат предстоящего ужина, отец колдовал над ним. Однако он оторвался от любимого занятия, чтоб поприветствовать меня поцелуем. Так уж было принято в нашей семье.

- Как поживает «Слушай»? – спросил он сходу, немного подтрунивая.
Это он имел ввиду Эдуарда, однажды я окликнула его так в самом начале дружбы. Тогда я смущалась ласково назвать его «Эдик», но понимала, официальное «Эдуард» тоже не подходит.

- Он нормально, - я обняла отца. – Собирается на практику в Лабытнанги. С другом... говорит, что девушкам на севере делать нечего… Считает, что я не выдержу…

- Это ты то не выдержишь? – в прихожую вышла мама. Мы также обменялись с ней объятием и поцелуем.

- Да ладно, дочка, - подбодрил отец. – Ты же умеешь уступать…

Он вернулся в кухню, а мы с мамой пошли в гостиную. Мне не терпелось с ней поболтать... Тоже желание исходило и от нее. И эту взаимность мы чувствовали оби.
- Он кажется не уверен во мне… - призналась я, не зная с чего начать разговор.

Мама вдруг кивнула на пакет, который я нечаянно оставила на видном месте. Меня словно ошпарило кипятком. В пакете была последняя покупка в магазине для новорожденных: три кофточки и ползунки… Мне они очень понравились, и я купила не задолго до последнего консилиума. Но забыла спрятать в чемодан… о котором никто не знал…

- Это… ну…

Я не понимала как сказать маме, что покупаю вещи для ребенка, о котором мечтаю…
Мама смотрела на меня с неким любопытством и я прочитала в ее глазах вопрос…
- Нет, мам, нет, - смутилась я… - что ты… У нас еще ничего не было…
Я обняла маму, пряча глаза…

- Ласкуша… - мама все понимала. – Лишь бы понежиться… Какой же ты еще ребенок…

- Просто мне понравилось… Я не хочу спешить…

- Он не настаивает?

- Нет… мы договорились… до свадьбы не будет близости.

- Подразумеваю твое решение?

Я качнула головой.

В комнату вбежал Гошка, обнюхал нас, пытаясь переключить внимание на себя.

- Я удивляюсь откуда в тебе это… - мама гладила Гошку. - Ведь ничего в жизни тебе не запрещали… ни на чем не ставили табу…

- Ну не знаю… - обняв маму, я затихла. Мы просидели так некоторое время, наверное с минуту.

Мама не торопила меня.

- Честно не знаю… - наконец, я нарушила молчание. Признаться в том, что все идет от комплексов, которые прочно сидят во мне со школьной скамьи, я боялась, не хотела расстраивать дорогого человека.

Но мама все понимала. И прекрасно знала, что мне не всегда приходится просто – так уж сложилось с детства, из за болезни, из за пройденного уже в ранние годы. Но жалость в нашей семье не имела места. Ибо я всегда бежала от этого чувства и от того что меня отличало от других.

- Смешная ты у меня! – мама лишь улыбнулась.

- Может быть… Помнишь в школе ты однажды сказала: жизнь твоя, ты вправе распоряжаться ею сама, но черновика поступков нет…

Не знаю куда завел бы нас разговор, если б в ту минуту не появился отец и не пригласил к столу.

За ужином было по семейному весело. Отец искрометно сыпал свои шуточки, делился увиденным в телевизионных новостях во время приготовления ужина. Я радовалась своим родителям, атмосфере нашего дома, тепла.

- Сядь нормально, - отец сделал мне замечание, ибо я не заметила, что села в излюбленную позу, подогнув под себя ноги…

- Ну я же дома… с родителями…

- По привычке будешь сидеть так и при людях, так что учись следить за собой…

«Ох и любит он меня поучить, повоспитывать,» - возмутился мой внутренний голос, однако я опустила ноги и исподтишка посмотрела на отца.

- И возьми в руки нож, - заметил он. - Нечего ковыряться в тарелке одной вилкой…

- Мне не удобно ножом, - я пробовала защититься…

- Учись…

Я взяла в правую руку нож, чтоб разрезать котлету… Признаться это было не очень удобно, моя правая рука не больно то меня и слушалась. Я ощущала дискомфорт… Поэтому всегда избегала этой, как мне казалось, чопорности.

- Не обижайся, папа хочет тебе добра, - поддержала нас обоих мама, наш домашний ангел.

- Понимаю…

- Приучишь себя, и будет легче, - тон отца стал намного мягче.

Но я, наверное, тогда не понимала как важны для становления его придирки и поучения: с расческой не входить в кухню, поднимать ноги, а не шаркать, даже в домашних тапочках… о поведении за столом, начиная с того как сидеть, держать приборы, заканчивая тем, что категорически нельзя тянуться и зевать, чавкать и ковыряться в зубах… а еще стоять подбоченись, это привычка баб, а не женщин…
После таких назиданий мама всегда подчеркивала, что отец хочет чтоб я была лучше и в этом проявляется также его любовь.

Когда пили чай, отец дважды подметил мою неправильность:

- У чашки есть ручка, за которую надо держать, ты не из стакана пьешь… и вынь из нее ложку, это не удобно и не красиво…

Я лишь вздохнула и безоговорочно выполнила все предписания родителя. Тем более, что все это говорилось мне уже по сто первому разу…