Брыська

«Брыська»
   
Кирил спешил. За ним неотступно следовали его любимицы – гейши, наложницы, жёны, рабыни, пеструшки, чернушки…  Кирил(в просторечьи - Кирюха) –щеголеватый красавец  не первой молодости, одетый как всегда, в пёстром модерно;вом пиджачке - петух из семейства ломанбра;унов. Модные ныне бриджи цвета мела;нж, обтягивали его сильные когтистые лапы, а, лихо сдвинутый набекре;нь, беретик, неувядающей махровой гвоздикой пламенел на гордо посаженой голове; и рубиновыми каплями падали на его пышную бороду крупные серёжки – фамильная реликвия петушиного рода.  Кирил гордился своим происхождением: «Ломанбра;ун!  - Это вам не какой-нибудь там плимутро;к!».  И нужно было видеть, как он, распустив  свой, перламутровой окраски, хвост, важно выхаживал перед многочисленными поклонницами. Но при этом(к чести его, не забывал, что он - опора и защита куриного народа), он одним глазом косил на восторженную  толпу  восхищённо ахающих влюблённых кур; другим глазом зорко следил за невидимыми врагами, которые могли внезапно появиться из-за угла, из-за облака...  Заслышав его резкое, громко предупреждающее «КЫРК!», весь куриный народ затихал. Циплята- те, конечно, врассыпную - кто куда успел: под куст, под лопух, а то и просто замирали жёлтыми комочками в изумрудной траве; куры, зажмурившись от страха, распустив крылья, прижимались ухом к земле. А он, постояв на одной ноге, прижавши голову к крылу(клювом к опастности), вытягивал шею, оглядывая окрестности и звонко поаплодировав крыльями, гордо объявлял себя победителем. Изредка Кирил издавал нежное воркующее  «коо-кококо-коо»,  и тогда обожательницы, ходившие  за ним, что называется,  по пятам, ловя каждый его благосклонный взгляд, со всех ног  летели на его милостивое «коо-коко», принимая любезное приглашение под крыло, а то и подношение в виде, только что обнаруженного, червячка, букашки, зёрнышка.                Кирил спешил.    Было ещё не время, то есть солнце ещё и не думало укладываться на бочок, и можно ещё было бы гулять и гулять до курьих сумерек, но…   Кирил спешил. Вчера его насест оказался занят куке;ркиными приёмышами – мелкими «кук-курё;нками». Хуже того – когда он, в окружении свиты , спокойно уселся на шесток и задремал, эти пришлые куря;та, буквально оккупировали его самого. Они нахально забирались под крылья, копошились в его перламутровом  опереньи, не проявляя почтения ни к его сану, ни к возрасту.  А он не смел их приструнить, боясь предстать перед взором своего гарема в невыгодном свете. Но, зато сегодня…   Кирил спешил.                «Что-то рано сегодня Кирюха бежит в куря;тник» - проводила его насторожённым взглядом зелёных глаз Брыська.  «Странно-странно – мурчит она вполголоса: …и шштот-тамм?» - она глянула снизу вверх: цыпочки закатывают глазки – отходят ко сну…  вот только Киря, как сыч, округляет свой жёлтый глаз – подозрительно,.. и странно – Кирей не на своём хозяйском месте! Шшто-шш, будем посмотреть, как говорит иногда хозяйка. Ах-хаа, вон и Куке;рка спешит со своим выводком – вон сколько у неё приём-мышэй, мм-мр…» - Брыська сглотнув слюнку, отвела глаза – от греха подальше: не приведи жизнь, если Кукерка заметит этот пристальный кошачий взгляд. «Мрм…  - слова застряли в горле, Брыська остолбенела от увиденного:  Кирюха, сидел у лесенки, и скосив голову, наблюдал за цыплячьим восхождением на насе;ст. Но он не просто наблюдал! Его шея, синхронно с каждым шагом цыплёнка, вытягивалась в сторону шагавшего, и когда тот уже ступал на жёрдочку, Киря хватал его своим мощным клювом за шкирку, и, чуть привстав, на полусогнутых  отойдя от лесенки, раскрывал клюв. С коротким глухим звуком несчастный шмякался о землю. А старый разбойник передвинувшись поближе к лесенке поджидал очередную жертву. «Как быть, чем помочь бедала;шкам?!» - Брыська растерянно топталась у порога. И тут, очень кстати, появилась хозяйка, и Киря-негодяй получил всё сполна; – она ему задала такую трёпку – перья летели. «мрра-аэльно! Як шё Вы кажэтэ – то прра-эльно!» - Брыська одобрительно потёрлась головой о хозяйкины ноги. Она частенько в разговоре с хозяйкой употребляла обороты украинской мовы, повторяя слова и фразы, особенно понравившиеся ей. «Что за шум, а дррр-раки… ввоуу!» - удивлённо заглянул в сарай рыжий бесхвостый пёс. Он подрабатывал  сторожем  у братьев кроликов. Вероятно, за его командный голос, а может за постоянные придирки к прохожим, его прозвали Боцманом.  «Уличная шпана» - презрительно фыркнула Брыська, вздыбив шерсть и выгнув спину; независимо отвернулась, и, демонстративно не спеша, стала отходить, но уши её, бдительно развёрнутые  к, воинственно вздёрнутому,  хвосту насторожённо вслушивались в происходящее там - сзади. Пса этого она не уважала, да, и, чего греха таить, побаивалась. Грубиян всегда бросался в драку, оскалив пасть и брызгая слюной, непотребно ругался. Невоспитанный нахал не стыдясь задирал лапу на кусты и заборы. «Фф-фу!» - в дом его не пускали.     Были у Брыськи и другие знакомые собаки, но их она не боялась. К примеру взять вот Дембеля – солдатский воспитанник, добр, общителен, но не в меру любопытен, и потому часто попадает  впроса;к, тоесть в разные неприятные истории. Без определённой цели, весь день бегает развесив уши(они у него длинные – аж по земле волочатся) миролюбиво заглядывает во все уголки кустов и заборов. Вот и сейчас, он простодушно, из праздного любопытства, заглянул в большую коробку в кустах сирени. Оо, как он неосторожен!  Из коробки взъерошенным пучком пёстрых перьев выскочила Чючя, клюнула наглеца в нос и с гневным  «куд-кудах-ах…» погналась за ним, норовя  долбануть ещё, ещё,ещё…; а когда тот остановился, чтобы извиниться, она с налёта вцепилась когтями ему в загривок и …    Дембель в панике заметался, заметался, закручивая  немыслимые пируэты,  даже падал, пытаясь скинуть с себя разъярённую наседку, и, в конце-концов потеряв надежду на спасение, обессиленный, нырнул в кусты. Чючя, свалившись с него, в пылу азарта ещё недолго повыскакивала перед кустами, воинственно распустив крылья, затем, призывно, по-матерински нежно воркуя, заторопилась к брошенному семейству. Всё это время Брыська сидела поодаль от коробки, наблюдая за расправой и оберегая, не сколько цыплят(мало-ли кто захочет обидеть беззащитных), сколько - свой авторитет перед хозяйкой(ну, что Вы, цыплята не в моём вкусе!) Я тут пока мать их воюет за место под солнцем. (Аха, уже возвращается воительница пернатая), Нну с победой тебя, соседка! А я тут вот мимо проходила – ретируется осторожно Брыська, но не удержавшись от соблазна, резко прыгнула за, фланирующей неподалёку, Кирюхиной любимицей. Та, истошно куд-ахнув, бросилась в гарем, но Брыська была проворней, и успела  нахлопать той по хвосту, чтоб не бродила где не след.  С чувством исполненного долга, слегка уставшая от хлопот, она повернула  в тенёк под ажурный полог виноградных листьев, подальше от  солнца,  жарко прилипающего к её чёрненькой шубке, заставляя сердце её колотиться где-то меж ушей…  Жалобно-призывное  «ммаа-ау, маа…» мгновенно остановило Брыську. Глаза её гневно сузились , и бешенно позеленели. Словно подкинутая пружиной, она взлетела на крышу крольчатника, сходу приняв оборонительную позу. Так и есть! – соседский кот-прохвост запугивал  её сына Фильку,  ничком распластавшегося по крыше, прижав ушки и закрыв глаза от ужаса.  А негодяй стоял над ним, широко расставив когтистые лапы, схмырив уши, растопорщив  усищи и воинственно бил хвостом. Не глянув на Брыську он нагло что-то уркнул, и спрыгнул вниз. Он боялся её гнева, и был влюблён в неё - зеленоглазую красавицу персиянку. А она презирала этого пижонистого, драчливого би;рмана.  Филька, хоть и был нелюбимый сын, но Брыська его жалела и защищала от нападок бродяги-ухажора.  «Филька ты, Филька!.. И правда, похожь на филина – усмехнулась она: жёлтые глаза, на ушках забавные кисточки – ну, фи;лин-фи;лином, и шубка - как у сыча оперенье. Ах ты, мой маленький! – ласково мурлыкала Брыська, вылизывая и успокаивая котёнка: да и не маленький ты уже, больше меня вырос, а защитить себя не умеешь. А уж я ли тебя не учу, а всё бе;столку: вчера вон как больно по мордочке нахлопала. А ты молча стоял столбиком, и только ушки лапками прикрывал. Эх, ты котик, ты мой котик, да когда ж ты котом-то станешь отважным, сильным? Пойдём, научу мышей ловить –они вкусней каши. Кстати, если хочешь есть кашу, учись мышей ловить, иначе по миру пойдёшь – хозяин не любит бездельников. Сейчас я тебе покажу где тусуются мыши. И запомни, у норки надо сидеть тихо и терпеливо. А на тех нахальных воробейчиков не обращай вниманья. Пусть себе чичиркают, но лучше чтоб они тебя не видели. Бездельники!» – Брыська стремглав, перекувырнушись  через голову, очутилась посреди воробьиной компании. Испуганно чьвиркнув, воробьишки  россыпью метнулись в стороны. «Нужны вы мрммне!» - она презрительно дёрнула хвостом и облизнулась: - чвиркуны жёлторотые!». Утомлённо потянувшись, встряхнулась и ласково обняла хвостом Фильку.  «Удачи тебе» - тихонько на ушко промурлыкала она ему, и, уверенной походкой чёрной пантеры, двинулась в заросли виноградника.