Гамлет, принц Гатский

СЦЕНЫ ИЗ ГАМЛЕТА
(адаптированный к современности вариант)
Клавдий, король Дании
Гертруда Датская жена его, королевишна
Гамлет, принц Датский, герцог Гатский
Фортинбрасс, принц норвежский
Полоний Бархан, царедворец, бизнесмен, благотворитель
Офелия, дочь Полония
Лаэрт, сын Полония
Горацио, друг Гамлета
и прочие
Вельможи, дамы, офицеры, солдаты, моряки, гонцы и другие слуги.
Место действия - Эльсинор.

Акт Первый
ГАМЛЕТ И ГЕРТРУДА.
Спальня, Гертруда лежит еще в постели, Гамлет нервно ходит по спальне, гремя ботфортами

ГАМЛЕТ:
Всё! Я уезжаю в Гатчину! В наследное владение мое!    В то герцогство, что папенька мне завещал! Вы надоели мне надрывно, нравоучая беспрерывно!

ГЕРТРУДА:
Нет сын мой, ты не прав, наверно... К главе страны относишься ты скверно...                Нельзя так пакостно ругать его. Ведь он хороший...

ГАМЛЕТ:
Он нехороший, мама! Он отнял у меня те копи медные, что я намедни в карты выиграл у Лаэрта! Скажи мне: это справедливо?

ГЕРТРУДА:
При чем тут справедливость, сын? Лаэрт те копи тоже... не так чтоб справедливо получил!
(улыбнулась, вспоминая)
 А вроде бы отжал их у кого то...Да хрен с ними, с коп`ями. Иль с к`опями, как правильно? Бог дал, бог взял! Не знаешь разве ты, что справедливости и вовсе нет на свете?

ГАМЛЕТ:
Тогда и нету государства, мама! И нету государя! Порядку нету в нашем мире, в том мире, что господь нам ниспослал и всё на свете справедливо и точно распределил.

ГЕРТРУДА:
Так то же временно! Те копи медные изъял наш венценосный на время гибридного сражения, что назревает с окраиной поганой! Той, что у Фортинбрасса нынче. 

(Гертруда внезапно преображается, в голосе появляются нотки торжественности, она выпрямляет спину, жестикулирует)

ГЕРТРУДА:
Но наша та земля! Она всегда принадлежала нам! И Клавдий - наш единственный правитель! Другие хуже. Сильно хуже! Кого бы ты на месте государя узрел бы, а? Скажи? Скажи мне сын: если не он, то кто? Если не он, кто смог бы многотрудным, тернистым, полных ям путем вести народ? Кто как не он, нам дан божественный свет счастья указать? Он свое сердце рвет на части, сын! Он самый сильный, самый стойкий раб, что на галерах, гребет, гребет, гребет! Кто может добрым и жестоким быть одновременно? Быть нежным папой и суровым судией? Шутить прелестно, издавая жестокие указы? Кто мог бы юных отроков в животик целовать, и тут же, в рыцарских доспехах, в бой ринуться на подлых супостатов?

ГАМЛЕТ:
Я, маменька! Я тоже так могу! Я тот единственный августоносный! Я зацелую этих мальчиков! Я больше прав имею на трон наш датский, чем ни было то кто! Я буду баллотироваться! Пусть все вельможи знают - как я хорош! И статен! И умен!

ГЕРТРУДА:
Малыш, остынь. Ум королю не слишком важен. Всего важнее стража тайная. Ведь уважают только тех, кого боятся. Кто ж тебя боится нонече, скажи?! А стражу короля боятся все! И даже я... (вздохнула) А ты, мой птенчик, всего лишь милый птенчик...

ГАМЛЕТ:
Ах, мама, как же вы несносны! Какой я птенчик?! Я орел! И я вам покажу - какой я птенчик! Я знаю, как всё "временно" у нас! Отнял он копи навсегда, в том нет сомненья! Ух, как я зол!
(уходит)

КОРОЛЬ И ПОЛОНИЙ.
Эльсинор. Кабинет короля. Король сидит на малом троне, Полоний стоит перед ним.

КОРОЛЬ:
Ну... что там в мире нашем бренном? Докладывай, Полоний...

ПОЛОНИЙ:
Король французский бьет челом, и спрашивает: не надо ли прислать тех устриц, что вы в Париже так хвалили.

КОРОЛЬ:
Дурак. Еще б лягушек предложил! А впрочем... Скажи, чтобы прислал, да свиньям всё скорми. Иль нет! Отдай Тюльпану - малыш так любит их! Француз хитер, собака! Он может и отравленных прислать! А если мой Тюльпан завянет, то... так тому и быть! Хе-хе! Ведь все тюльпаны вянут. Да и вообще: цветы нам надобно менять периодически.
Король заулыбался мечтательно
А новые цветы уж на подходе?

ПОЛОНИЙ.
Да как угодно вашей воле, государь! Тотчас доставим мальчиков! Там есть такие экземпляры! Невинны, сладки и свежи как персики в саду, на утреннем восходе! Когда еще роса лежит на нежной коже фрукта, а зубы острые вонзаются в ту мякоть, что истекает сладким соком! Что может быть прелестней, государь? Истома томная!

КОРОЛЬ.
Ах, сволочная сволочь ты, Полоний, несомненно! Умеешь струны короля задеть, да так, что в венценосном теле искрятся все мелодии души одновременно! Но полно! Королю покамест не до сладостей, дела еще не решены. А кто у нас решала в государстве?

ПОЛОНИЙ.
Вы, мой король!

КОРОЛЬ.
Ну, то-то же. Что наш племянник? Сердит на то, что копи отобрали?

ПОЛОНИЙ.
Да, государь! Он бегает, крича, будто обижен и обкраден вами. И сыплет цифрами: кто, где, когда украл на королевской службе. Приводит графики, рисует ужас, который якобы творится в государстве.

КОРОЛЬ:
Вот и прекрасно! Пущай потешится. Подкинь ему инфу...какую-никакую, чтоб мог изобличить из наших ближних слуг... э-э-э... министр патриотизма... не был под следствием пока?

ПОЛОНИЙ:
Нет, государь.

КОРОЛЬ:
Вот! Дай ка мне ту папку... что на букву "п"...
Полоний подает папку.
(Король читает)
Ага! вот этот компромат и слей! Пусть хмырь-министр покорчится в предчувствии застенка! А выйдет из темницы ; будет злей! Он золота на целый Эльсинор украл! А то ведь больно борзый стал: намедни, в бане, на заседаньи Узкого Совета, я приказал ему поднять то мыло, что нарочно обронил... Так он в отказ пошел! Мол, не могу я государь, радикулит проклятый мучит... Я покажу тебе как повелителю перечить! И пусть прочтет мой доблестный племянник сей компромат на рынке, в окружении торговцев. А кто сливает Гамлету ту хрень, что пипл так хавает урча?

ПОЛОНИЙ:
Горацио, его дружок. Надежно к Гамлету приставлен.

КОРОЛЬ:
Прекрасно. Продолжай игру.
Теперь другое. Юный Фортинбрас наш шоколадный, недоброе замыслил. Обмануть меня. C гейропой ненасытной торг ведет, чтоб римскую тиару на себя примерить! Наш куколь датский тесен стал...  Вот прыщ! Я чувствую, не выполнит он клятв, которых в этом кабинете дал! Обманет, пидор. Ух, как я не люблю норвежцев! И ведь, подлюка, потянет за собою стражников, что НАТОю зовутся. Козел! Вонючка! Пень обоссаный! Что ж делать с ним теперь? Как думаешь, Полоний?


ПОЛОНИЙ:
Осмелюсь доложить, мой венценосный Август, что есть прием и на него. Мы ж записали всё! А это компромат почище всякого. Вообразите, мой король, когда норвежцы узрят того, кого в вожди  избрали! И что он говорил! И что он пел! И как плясал кругами гопака! И как в любви и в верности вам клялся! Ломал пред вами дурака, как в этом кабинете на ковре валялся!

КОРОЛЬ:
Ага... но это рано. Надо подождать. И последить развитие событий.

ПОЛОНИЙ:
Что ж, будем наблюдать:

КОРОЛЬ:
А толк какой от наблюдений?

ПОЛОНИЙ:
Толк есть всегда. Тут надо вглубь смотреть.

КОРОЛЬ:
А может, вширь?  Я думаю, что это англичанка гадит...

ПОЛОНИЙ:
Осмелюсь возразить, владыка...

КОРОЛЬ:
Осмелился - так возражай!

ПОЛОНИЙ:
По данным нашего агента, гадит немка.

КОРОЛЬ:
Да нам теперь какая разница... что немка, что британка. Сучонки против нас как сговорились! Уж я их ссорю-ссорю, а те целуюся взасос, да пуще прежнего! Не, ну ты глянь!

ПОЛОНИЙ: (осторожно)
Так может... лесбиянки, государь?

КОРОЛЬ:
А что?! Неплохо... Да! Стопудово! И я не удивлюсь, когда в народе начнут бродить устойчивые слухи об их мерзейших отклоненьях сексуальных! Вот она - разгадка!

ПОЛОНИЙ:
Погряз... погряз в пороках Старый Свет...

КОРОЛЬ:
А я об чем?! Единственная Дания - превыше всех, в духовно-нравственном полете, над всей гейропой реет! Как символ чистоты, духовности народной! Как символ веры христианской! Как камертон, с которым истину господь сверяет!

ПОЛОНИЙ:
О, как мудры вы, государь!

КОРОЛЬ:
Да... я мудёр. В широком смысле! Все на сегодня?

ПОЛОНИЙ:
Из главного.

КОРОЛЬ:
Тогда ступай. Стой! Вот, кстати, о мудях... пришли-ка моего врача. Но твой хирург пластический зарвался! Пора бы лекарю увидеть палача: сегодня левый глаз херово открывался!


Эльсинор. Стена, по которой ходят стражники.

ГОРАЦИО и ГАМЛЕТ

ГОРАЦИО:
Привет, мой принц! Да вы невеселы, я вижу...

ГАМЛЕТ:
Чему тут веселится? Король намерен со свету меня изжить! Изволь ка посмотреть на беззаконие, которое творит мой дядя!

ГОРАЦИО:
Не стоит так кричать, мой принц... Тут в Эльсиноре, ушей так много, что впору переименовать его.

ГАМЛЕТ:
Во что?

ГОРАЦИО:
Ушинор, к примеру! Народ наш датский и сегодня предпочитает промолчать, но не сказать о власти супротив. А завтра будет говорить под одеялом. При запертых дверях. И шепотом. На ушко.

ГАМЛЕТ:
Я не боюсь! Мне кто-то может запретить? Я принц!

ГОРАЦИО:
Да так оно так... Сказать по правде, сам я удивляюсь! Все ходят в рот воды набравши, все, кроме вас. Вы одиноко свой голос возвышаете, среди толпы. А он молчит! Ни слова поперек! О, как же вы отважны, принц!

ГАМЛЕТ:
Да уж... мы, Гамлеты такие! Никто перечить нам не смеет! Но если же король и слов не говорит, то действует! Он отобрал те копи медные, чем я владел, прикинь?! И как всегда - мол, - временно! Он под себя гребет все королевство! Гребец, блин, на галере! Все временно! Все временно! А я? А мне? Я принц или не принц?!

ГОРАЦИО.
Ах, плюньте, будущий король! И копи так себе... почти что беспонтовы... Но я вам должен доложить про мистику, как мне рассказывал Бернардо.

ГАМЛЕТ:
Да, да, я весь вниманье, друг Горацио!

ГОРАЦИО:
Так вот Бернардо замок караулом обходил, и вдруг почудился ему тот глас, что ране всех с ума сводил! То глас был прежнего владыки, вашего отца. Бернардо поначалу думал, что лишнего хватил он спозапранку, ведь дело к утру было, да тут петух запел.

ГАМЛЕТ.
Это какой Бернардо? Тот, что на площади почасово торгует девками? Хороший парень! Мне скидки делает всегда!

ГОРАЦИО:
О нет, мой принц! Другой Бернардо! Вы знать должны Бернардо, он стратегические стрелы охраняет!

ГАМЛЕТ:
А-а! Тот дурак, что вечно пьян?

ГОРАЦИО:
Ну да, ну да! Второго дня глас снова зазвучал, еще сильнее! Бернардо спал в ту пору, и по своей привычке, послал тот голос на... ну знаете куда! Бернардо груб и неотесан, хотя и предан вам, прошу я снисхождения к нему.

ГАМЛЕТ:
И все?

ГОРАЦИО:
Нет, не все! После полуночи, сегодня, глас стал орать Бернардо в ухо! И разбудил, конечно. Слава богу! Глас, что звучал от потолка, сказал, чтоб вас, о принц, Бернардо пригласил на тёрку.

ГАМЛЕТ:
На что?

ГОРАЦИО:
На стрелку, принц!

ГАМЛЕТ:
На стратегическую?

ГОРАЦИО:
Да нет же, принц! Что с вами нонче? Иль водка к ужину несвежая была? На встречу. Он хочет с вами тему потереть. Какую - не сказал.
(уходят)

ПОЛОНИЙ И ГАМЛЕТ.
ПОЛОНИЙ.
Пойдемте чай пить, принц. Я приказал подать. Настоен на различных травах, и вкусен как вино из кубка! Ведь вашей матушке говаривал супруг, почивший ваш отец: "не пей вина, Гертруда! Пей лучше чай! Полезен чай для тела и души!"
ГАМЛЕТ:
Да, матушка моя забавница большая! Бывало, сидя на пиру, стаканов семь в себя вливала, пред тем, как спать пойти. Я юным отроком частенько наблюдал картины поглощенья той буйной жидкости, что капли короля датчан зовутся.
ПОЛОНИЙ:
Вот как?!  Это интересно!
ГАМЛЕТ:
Ага! Куда как интересно! При папе все ее именовали - Гертрудушка-стакан!
ПОЛОНИЙ:
Да-да, я помню, но это было раньше. Ныне все не так.
 ГАМЛЕТ:
Да, ныне все не так. Сейчас маманя из перин не вылезает. Стаканы прямо на постель ей подают.
ПОЛОНИЙ:
Такие слабости простительны царице.
 ГАМЛЕТ:
Ах, были б эти слабости одни...
ПОЛОНИЙ:
О чем вы, принц?
 ГАМЛЕТ:
О том, что есть похлеще прозвище у ней.
ПОЛОНИЙ:
Какое?
ГАМЛЕТ:
Гертруда ; красные трусы.
ПОЛОНИЙ:
Ох, принц, зачем вы так о матушке своей?
ГАМЛЕТ:
А если я не буду о погонялах мамы вспоминать, то поменяется к ней отношение придворных? И все забудут?
ПОЛОНИЙ:
Но все же это странно!
ГАМЛЕТ:
Нет странного тут ни на йоту! Как говорил один алхимик: мечтают юноши о мамах гораздо откровенней, чем можно было бы предположить! Но равным образом и некоторые папы своих дочурок рвутся тесно осчастливить! Так что, Полоний, берегите дочь от вашего вниманья, растите девочку для лучшей жизни!
ПОЛОНИЙ:
Причем тут моя дочь?
ГАМЛЕТ:
Вам надобно следить за цветом нижнего белья Офелии.
ПОЛОНИЙ:
Здоровы ли вы принц? Что за несносные советы?
ГАМЛЕТ:
Нормальные советы.
ПОЛОНИЙ:
Ну, ладно! Оставим эту тему. Так вы согласны? Чай с мной отведать? Клянусь, то будет наслажденье, какое в жизни вашей никогда не испытали вы! И тщу себя надеждой, что уж не испытаете, мой принц!
ГАМЛЕТ:
Чай с Полонием?! Забавно! Потомки будут вспоминать нас. Но вы Полоний ошибаетесь, коль полагаете, что чай с Полонием полезен. Я слышал предсказание оракула. Он строго-настрого претил мне чай с полонием вкушать. Он, впрочем, и про крыс упоминал! Сказал, что ту субстанцию... ту, что полонием зовется, - съест крыса! Останется жива та крыса! А вот полоний...
ПОЛОНИЙ:
А что полоний?
ГАМЛЕТ:
Да не берет ее полоний! Ничто ту крысу не берет...
ПОЛОНИЙ:
О, сколь витиеваты ваши речи, принц! Но мало правды в них: я крыс по две беру, коль предлагают в лавке. Пою их чаем, да только много их. Они как двойники, так быстро множатся, - что всех не упоить.               
Как странен этот многокрысный мир, не правда ль, принц?


ГАМЛЕТ:
(апарт)
Быть или не быть? Говно-вопрос!
Терзания для быдла и тупого стада.
Но плебс до высших смыслов не дорос
Он недостоин даже взгляда.
Напрасно ждут эти рабы
Что я возьму их выше, к трону
Не раньше звука той трубы
К той власти вожделенной,               
Что манит многих. Но разве мне               
Наследнику и принцу не пристало
Отбросить прочь терзания души?
Кто может осудить меня?
Кто может осудить того,
Кто только сам себя судить имеет право?
Суд высшего судьи - вот мой удел!
Я отвечаю перед богом!
На все судьба создателя,            
Что он спускает мне, его слуге.
И море крови, слез, страданий
Прольется прежде,
Чем истина на троне воссияет!
Таков удел того, кто жизнь свою кладет
На жертвенный алтарь истории.
Я избранный, в том нет сомненья.
Но как судьбу свою ускорить?
Как сделать предначертанное быстрым?
Удобно ль применить кинжал,
Или мгновенным ядом ограничить?
Ах! Есть ли слаще что-то,
Чем мысли об отмщеньи!
Но месть должна холодной быть
Расчетливой, как рыночный меняла.
Иначе не сносить мне головы.
А это неудобно: без головы на троне.
А впрочем, ведь на тронах все без головы.
По крайней мере, без мозгов.
Таков удел властителей:
Чуть присосался к власти - ум вытекает быстро.
Но лучше без мозгов, чем вечный принц на побегушках.
А дуру ту, Офелию, определю в служанки               
Чтоб пятки мне чесала перед сном.
Брать в жены это чучело? Еще чего!
Уж лучше маму взять...
Ей не впервой быть королевой.
И первому, кто мне напомнит про Эдипа,
Снесу башку!
Но решено... Отныне и навеки,
Я буду сильным и отважным!
И имя Гамлета прославится в веках!

                ПОЛОНИЙ И ГОРАЦИО

ПОЛОНИЙ:
Ну что, поверил Гамлет?

ГОРАЦИО:
Поверил, ваша светлость! Я так смеялся, покуда тот актер, что папеньку умершего играл, так громко и потешно вещал придурку Гамлету.
(актерствует)
О-о-о,  с-ы-ын мой благородный! Я должен сообщить тебе известье!»
Но как похож на короля! Мои аплодисменты лицедею!

ПОЛОНИЙ:
Что ты несешь? Какой актер?

ГОРАЦИО:
Ну тот, кого прислала ваша светлость!

ПОЛОНИЙ:
Я никого не посылал!

ГОРАЦИО:
Как не посылали? Пришел огромный человек в плаще, загримированный под папу Гамлета и стал вещать, что надобно ему стать храбрым и жестоким! Вы что-то хитрое задумали, признайтесь?

ПОЛОНИЙ:
Да черт тебя дери! Ты плохо слышишь? Мне трахнуть по башке твоей, чтобы прочистить уши?! Я никого не посылал!

ГОРАЦИО:
О нет! Ну как же так?! Я видел призрака вот этими глазами! Как вас сейчас! Я думал... это вы его послали!

ПОЛОНИЙ:
Ты что, обкурен, дурень?

ГОРАЦИО:
Я не курю. И не курил ни разу. Табак не завезен еще в Европу.

ПОЛОНИЙ:
Так то табак! А конопли как грязи в датском королевсвте! Ну... или пьян ты!

ГОРАЦИО:
Не пью вина я, ваша светлость. И даже эль: предрек мне предсказатель смерть от алкоголя. Вот я и трезв всегда.

ПОЛОНИЙ:
Да, да, припоминаю, ты говорил мне что-то про этого провидца. О боже, как скучны мужины, не пьющие вина! Их даже трудно отравить!  Но черт возьми, Горацио! Ты правда видел призрака?!

ГОРАЦИО:
Да, ваша светлость!

ПОЛОНИЙ:
О боги! Если ты не врешь, а врать тебе нет никакого смысла, то что произошло? Давай подробно!

ГОРАЦИО:
Все было так, как вы сказали. Пришли на башню, обождали. Как свет луны исчез, тотчас же вышел призрак. Он поманил мальчишку Гамлета к себе, тот подошел и три минуты они о чем-то совещались. Он что-то принцу говорил ворча. Но я не разобрал, особо и не слушал, думая, что это ваш актер. Но если этого актеришку не вы послали.... то кто?

ПОЛОНИЙ:
Вот это я пытаюсь выяснить! Черт побери! Кто ж лезет к нам в игру? Вот это да!  Вот это номер! Но если это призрак был, то мне поверить надобно и в дедушку мороза!  А заодно и в сказки, что народ наш датский сочинил! Но я еще не сбрендил! Я в духов, магов, марсиан не верю! А равно и в летающих тарелок!

ГОРАЦИО:
Да ведь и я не верю тоже, ваша светлость! Я верю только в службу тайную, которой вы, Полоний, так восхитительно руководите! Вы великий человек!

ПОЛОНИЙ:
Горацио, а ну ка посмотри в глаза мне! Я что, похож на идиота?

ГОРАЦИО:
Я ничего не понял, ваша светлость! Разве я назвал вас идиотом?

ПОЛОНИЙ
Я повторяю: лесть оставь для тех придурков, что шаркают в прихожих!
Льсти идиотам! Разумным говори по сути! И чтобы я не слышал больше от тебя пустой ботвы и сладких славословий в мой адрес! Если ты меня за умного считаешь!

ГОРАЦИО:
Простите, ваша светлость...

ПОЛОНИЙ:
Так, братец, сделаем мы вот что... Пошли ка ты гонцов, чтобы пригнали нам в столицу бродячих театральных лицедеев. Пусть нам сыграют пьеску! Ту пьеску, что сам я напишу!


ГИЛЬДЕНСТЕРН И РОЗЕНКРАНЦ

ГИЛЬДЕНСТЕРН: 
Ну наконец то! Ну наконец то мы на месте! Том месте , куда король нас командировал. Для выполнения важенейшего заданья! Я весь дрожу, я в нетерпеньи!

РОЗЕНКРАНЦ:
Ты больно быстр, приятель! Мы пока что в Лондоне!

ГИЛЬДЕНСТЕРН: 
И что с того?!  Мы в Англии, а это главное! От Лондона до Солсбери — рукой подать! Всего то два часа на электричке.

РОЗЕНКРАНЦ:
Здесь нету электричек, дурень! Здесь только скоростные колесницы! И вообще : чему тебя учили в лучшей датской школе ДРУ? Ты вообще матчасть учил, придурок?

ГИЛЬДЕНСТЕРН:
Сам придурок.

РОЗЕНКРАНЦ:
Не злись, малыш! Я в полушутку...

ГИЛЬДЕНСТЕРН:
Меня твоя полушутливость раздраджает!

РОЗЕНКРАНЦ:
Ах, дело плевое, заедем на квартиру скрипача,  попшикаем маленько ручку двери  и были таковы! И десять штук на рыло — как с куста нам привалило!  Слушай старших, будешь сыт и нос твой будет в табаке! Мы ж  лучшие с  тобой! Еще ни разу в жизни не рождал наш глупый свет таких агентов — как Гильденстерн и Розенкранц!  Что нам какой то 007? Мы всех за пояс затыкнем! Запьем стаканом вискаря, закусим огурцом солененьким и сделав дело, вернемся в датское отечество, чей дым нам сладок и приятен!

ГИЛЬДЕНСТЕРН:
Да ты прав, любимый друг! Ах, поскорей бы это дело забабахать, а там и можно и домой, с березам, к храмам, к киселю, да водке!

РОЗЕНКРАНЦ:
Ну, значит так... те придурки, которых бритты называют «бобби», то есть полисмены, - такие дурни! Сам я наблюдал неоднократно, как терпят лохов! Те просто ходят и гуляют, а полицисты даже денег не берут! Прикинь! 

ГИЛЬДЕНСТЕРН:
Да идиоты,чо! Средь них работать нам — одна приятность!
Тут можно что угодно делать, было бы желанье!

РОЗЕНКРАНЦ:
Но, брат мой хитроумный! Задание  — превыше всех услад! Нам надобно сначала скрипача поганого в Аид пристроить.

ГИЛЬДЕНСТЕРН:
Куда простроить?

РОЗЕНКРАНЦ:
Эх, сразу видно — неуч ты и пустопляс! Аид — это такая православная святыня, туда ссылают государственных преступников. Тюрьма, но очень строгая. И на том свете!

ГИЛЬДЕНСТЕРН:
Ах, малыш! Ты про Аид не говорил!

РОЗЕНКРАНЦ:
Не ссы, мужик, еще узнаешь. Обещаю.














 


Рецензии