Воспоминания

Это началось давно, я шла по улице, по обеим сторонам росли узловатые тополя, которым сделали обрезания рук. И они, эти руки-ветви, грудились у подножия бывших своих тел, как постаменты к памятникам скорби. Их было так много, и кричащая неслышимая никем боль их так ощутима, что отпечаталась во мне и стала с тех пор моею. И стали видны души этих тополей, и мне подумалось, что боль их - просто ад для тех, кто в них. На них слоились тонкие слепки чьих-то взглядов, мечтаний, надежд, ознобов, встреч. А они собирали и копили себе копилочки, богатея каждым щедрым проходящим. И вот - спилили...
Дома я зарисовала тут же то, что увидела - так видимое мною стало доступным всем, но рисунок необъяснимо исчез. Потому пришлось написать этот стиш.

Где живут воспоминанья?
Не во мне и не во сне.
Видно, гибнут без признанья
В безразличной к ним стране.

Потеряли тех, кто помнил,
Ну кому теперь нужны
Мириады душ бессонных
Из неведомой страны.

Одинаковы, как стаи
Онемевших тополей.
Были немы или стали?..
Если – да, по чьей вине?

Кто-то, важной мучась жаждой,
Тот застылый антураж
Омертвелым взглядом влажным
Обведет, вздохнув: "Мираж!..."

И кричат друг против друга,
В напряженьи кровят рот.
Только мука их ни звука
Никому не донесет.

...Бесконечны расставанья
В парке брошеных судеб.
Там застыв, воспоминанья
Вспоминают о тебе.


Воспоминания… Они материальны и невесомы, невидимы, и – видимы. Только не всем.  Где-то там они остаются, вне обычных пространственных рамок, в особом кармане времени. И живут там отдельной жизнью, своей, лонгированной. Это для нас воспоминание – отрывок из какой-то ленты (одной из мириадов) бытия. Мы можем потянуть за эту ленту и пройти по ней. Проще со своей собственной – есть особые привязки: реальные приметы пространства - времени, как кодовые кнопки. Но это – хвост только к своему. А там, где всё… Где оно, ВСЁ?..
Обычные чувства туда не доставят, ну, может, оставшиеся два… память, если она уперта лишь в себя – тоже. Там ответы возникают раньше вопросов, смешаны вчера и сейчас, потом, и сбоку, параллельно, конгруэнтно, равно.., и - нет пространственных примет, как петля Мебиуса – кажущийся обман. Где-то рядом там – сны… И – осторожно-осторожно… – греется Тайна единого… Дальше нельзя: слово произнесенное есть… И – Родина всех, кто творит.
Попасть туда просто, у всех по-своему, у меня рецепта нет, но иногда получается… Вот образ: когда он рожден, где живет? Почему, прочитав код слов, мы попадаем туда (к сожалению, правда, не все), и можем пожить с ним вместе? А некоторые ушедшие там иногда и остаются (их лечат в дурках).
И с воспоминаниями: входишь в легкую его ткань, ЕГО суть принимаешь, становишься ею, и – дальше все просто – живешь. Суметь выйти – одно, помнить – сложнее. А отдельное дело – суметь рассказать (звуком, цветом, пластикой, словом, запахом – КОДОМ). Тут вот – тонкость  в написании одной буквы: Т и т. Разница между ними – суть Творца и творения.
Бывают воспоминания хрупкие, но безграничные в преломлении граней. Есть теплые, они греют сердце. Мне родней щемящие: они чистят душу и оживляют. Много других, у каждого свои. Ваш Бродский – симбиоз, но больше хрупкий. Не для себя – для Вас. У Вас получилось, вообще, подарить их, спасибо, я в них прожила.
Когда-то я писала диплом по теме «Своеобразие мироощущения в лирике Ахмадуллиной», это сейчас смешно, а тогда жгло, и остро: и в аспу не возьмут, и не конъюнктурно… Я к чему: книг на абонементе не было, и я четыре тетради по 96 листов переписала в читальном зале ВРУЧНУЮ… Пальцы вообще не выпрямлялись, писчий спазм… Но зато я их присвоила, живущих в стихах.
А потом образы эти поселяла, не помню как, бродя в закутках старых иркутских  улочек. Идешь и шепчешь, и закрепляешь. И тогда они стали моими, нас связывала тайна. Я и теперь, когда там бываю, – общаемся – они все еще там.
Но это – простейший способ, хотя своеобразный: понимающий может их найти, мои закладки… Так же, впрочем, как и я – чьи-то. Везде. В том и интерес: разгадывать невидимые ребусы мира. Они, правда, не всегда доступны: уровни трансляции и восприятия могут не совпадать. Но если ты – приемник, неужто не сможешь покрутить ручки диапазонов? Настроить волну и – совпасть?..
Ну, а дальше – дело частное…


Рецензии
А Вы помните, как пахнут спиленные тополя? У них горьковатый клейкий запах. Как воспоминания, среди которых они выросли...

Ольга Луценко   05.03.2018 21:37     Заявить о нарушении
Да, помню. Запах их просто горький и душно-комковатый. И даже не из-за улиц, ставших местом их четвертования, а гораздо ближе. Однажды вечером я вернулась с работы и не узнала свой двор: первый спазм можно сравнить, пожалуй, с реакцией на объявление войны. Прямо так, потому что мозги еще не начинают анализировать, а данность - метра на полтора сплошное месиво белой горькой древесины, торчащих заломленных ветвей и зеленых листьев, начинающих уже сморщиваться - просто ввергала в шок. Даже пней не было видно.
В общем, пожалуй, и хватит пока, если выдохну, напишу потом рассказик.

Бобровская   06.03.2018 02:14   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 3 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.