В твоей голове

Снег. Снег за одну ночь засыпал собой весь город. И теперь кружился в танце, срываемый с оледеневшей мостовой, холодным морским ветром.
Люди нехотя кутались в шарфы, переминались с ноги на ногу и пытались найти хоть один тёплый взгляд, пристально вглядываясь друг другу в лица. Они столпились вокруг остановки и ждали.
Большое облако пара, их ещё сонного дыхания, маревом клубилось над ними. Ржавая остановка, залепленная рекламными объявлениями, уютно спряталась на окраине не большего города. Здесь вообще все было уютно и гармонично. Даже огромные трубы завода, величественно возвышавшиеся над массивом заснеженных пятиэтажек. Вторили людям , выпуская облака пара в морозное ноябрьское небо.
А мне тепло и спокойно. Особенно когда Она обнимает меня сзади и прячет свои замёрзшие руки в карманах моего потрепанного пуховика. Я прижимаю её покрепче и расстегиваю свою куртку, что бы она смогла уткнуться в меня лицом. Так и стоим мы вдвоём, среди этих людей, ждём, с той лишь разницей, что свой тёплый взгляд мы уже нашли.
Протяжный, скрипучий визг тормозов, обозначив приезд автобуса идущего в порт.
Она взяла покрепче мою руку, поправила сумку ну моем плече и мы шагнули в раскрывшуюся дверь.
Автобус был старый, его потрескавшиеся кожаные сиденья, помнили дни моего детства и обязательно увидят мою старость. Мы ехали молча, смотрели в окно и держались за руки. Напряжённость повисла в воздухе, губы то и дело хотели открыться и закричать, но челюсти тут же сжимались. Превращая крик в неуверенный кашель. В порту меня ждал сухогруз, такой же древний и мудрый, как и автобус везущий меня к нему. Но я не хотел уплывать на нем , не хотел отпускать её руку. Хотя она и говорила что мне это нужно,нужна эта работа, она говорила, говорила... и... я ей поверил. Поэтому едем, поэтому в её глазах проступают слезы. Она смахивает их, натужно улыбается и ещё сильнее сжимает мою руку. Видимо боится , что я передумаю и сбегу. Да только куда бежать? У нас один дом и всего один комплект ключей, которые спрятаны в её кармане.
Вся ситуация была полна внутренней обреченности, словно человек поднимающийся по ступеням ритуальной пирамиды Майя, ступающий шаг за шагом к её вершине. Что бы достигнув пика отдать своё ещё бьющееся сердце в дар богу. Вот и я с каждой минутой приближался к какой-то точке финальной течке. Мы не говорили об этом, только молчали и держались за руки, но каждый понимал что конец путешествия близок.

По трапу я взошёл уже из последних сил, ноги стояли не крепко, а сумка становилась тяжелее а каждой секундой. Странно но в неё уместились все мои пожитки, все прошлое что у меня оставалось, все то что есть моего сейчас, оказалось в этом брезентовом мешке.
Мой корабль неспешно отчалил и с каждой минутой уходил все дальше и дальше от берега. Но я все ещё видел её лицо, спокойное, серьёзное, мне показалось что она старается не давать виду, не хочет провожать меня в слезах. Она сняла со своей головы платок и начала размахивать им. Её лицо улыбалось. А я старался запомнить этот момент, увезти его с собой в море, сохранить в памяти её улыбку и это прощание, в надежде на новую встречу. Но чем больше я вглядывался, тем тревожнее мне становилось, сердце замерло, а руки вцепились в металлическую ограду. Она смотрела не на меня , а на входящий в гавань траулер. Она не прощалась со мной, она встречала кого-то.
Снег. Снег падал хлопьями в промерзшую воду и засыпал собой меня и весь этот город.