Грэй 14

14. ЗЕМЛЯ

«Грэй! Остался, один последний — «земля»
«Да, Анна! Один. Но чтобы пройти этот…»

В семь часов вечера на дне рождения у Рашида собралось человек пятнадцать. Тут были и его родная сестра, близнец — Жанна, другие родственники, пять человек с кафедры и конечно Давид. Тост шёл за тостом, а поскольку Рашид тот ещё мусульманин и спиртным не брезговал, то и сам громко шутил и веселился. Давид в сторонке клеился к молодой аспирантке — Карине с филфака. Та была образованной, себе на уме девочкой с чёрными глазами, тонкими бровями и густыми волосами. Но когда Давид с ней танцевал, то почему-то всё время думал об Звягинцевой. В итоге Карина это заметила и сделала своему партнёру строгое замечание.
— Извини, дорогая, — ответил Давид, — старые воспоминания иногда тянут душу.
— Куда это они тебя тянут? — изумилась девушка, — какие такие воспоминания? Ну-ка колись!
— Дела давно минувших дней, Предания старины глубокой…
— Предания?
Давид в ответ лишь покачал головой.
Карина фыркнула и демонстративно пошла к столу, где Рашид уже разлил по бокалам и стопкам. Дода также хотел присоединиться, но тут его сотовый зазвонил и он, резко раскрыв аппарат, нервно взглянул на имя абонента: «Вот чёрт! Как не вовремя!»
— Извини, Рашид.
— Случилось чего?
— Звонок из лесу… — Алхазов подмигнул своему компаньону.
— Иди, говори, мы без тебя пить не будем, — сурово согласился Рашид.
Алхазов отошёл в другую комнату и принял звонок.
— Матвей, у меня тут праздник, днюха у Бороды. Если что-то важное, то быстро!
— Давид Рафаилович, в общем, всё! Скоро едем домой.
— Что «всё»?
— С животными общается… — пояснил Матвей.
— Чего? Что за бред?
— С настоящими: с волками, косулями, с зайцами…
— Ладно, потом расскажешь. Это чудеса конечно.
— Ещё летает…
— Как?
— Над землёй, несколько секунд примерно.
— Левитация… невероятно! Ты это записываешь?
— Да, конечно, Давид Рафаилович. Но скажу честно, она знает про меня. Прямо так не говорит, но совершенно точно знает. Вижу по глазам. Странно было, если она с такими возможностями меня не выкупила. В общем… если чего произойдёт — не поминайте лихом. Тело знаете, где искать. Маме только сообщите.
— Да ладно тебе… что за чернуха?! Какие её дальнейшие действия?
— Попросила меня об одной вещи. Вы не поверите. Хочет, чтобы я её закопал!
— Как закопал? В могиле что ли? Живьём?
— Да, всё по-настоящему, Давид Рафаилович. Именно живьём. Говорит, мол если не выполню её просьбу, то убьёт меня.
— Но если девушка просит, то выполняй, нельзя отказывать такой прелестнице.
На том конце раздался то ли вздох, то ли всхлип.
— Ладно, Матвей, у меня тут дела, держи в курсе каждого события!

***
— Ну и как? — спросил его Мазик после разговора по телефону.
— Растёт девочка! Уже летает, говорят.
— Матвей рядом с ней?
— Само собой, непрерывно присутствует.
— Пушку бы ему дать… — Рашид задумчиво провёл рукой по бороде. Предложение было настолько интересным, что Давид пару секунд внимательно смотрел на друга, покачал головой и, усмехнувшись, ответил:
— Кончай, Мазик! Мотя такой мальчик, кто и котёнка не обидит. Пушку!? Пушку дашь — а он из неё тут же застрелится, и у Ани появится оружие.
— Да… — задумчиво потянул Рашид, — хреново как-то…
— А почему Катя не пришла? — решил переменить тему Алхазов.
— А хрен её поймёшь! Говорит, будто я — «животное».
— С каких это пор?
— Как узнала, про мой «пленер» с Нюркой, вообще здороваться перестала. И на кафедру какую-то шкурку на меня слила, мол я незаконными делами на раскопках занимаюсь. В общем, крыса, одним словом… — в глазах Мазика отразилась среднерусская тоска.

***
— Ну как, поговорил с мамой? — поинтересовалась Аня.
— Да, поговорил! Спрашивала, когда приедем домой. Ждёт не дождётся.
— Мы скоро поедем домой, Мотя, — ответила Аня, — осталось одно, самое последнее.
Матвей вздохнул и подбросил в костёр ещё сухих веток.
— Интересно, почему… — внезапно спросила Аня.
— Что, почему?
— Почему Екатерина Сергеевна не пришла на день рождения к Рашиду? И кто такая эта Карина…
Матвей изумлённо посмотрел на неё, и перевёл взгляд на череп, а тот уютно возлежал на своём туре, как на троне. В белых глазницах, играли отблески пламени и со стороны казалось, словно «Грэй» улыбается и говорит юноше: «неужели ты чему-то удивлён?»

***
В десять часов вечера девушка позвала парня:
— Мотя, пошли! Пора начать.
Юноша не сдвинулся с места и продолжил сидеть у костра. На Аню смотрели его удивительные большие голубые глаза, в которых светилась не то чтобы даже грусть, а скорее обречённость. Красивые губы подростка сложились гармошкой, а в руках мельтешила палочка. Матвей вертел её и никак не хотел бросать в пламя.
— Ну давай, пошли! Сделаем всё по-быстрому.
— Ань, сколько тебе ещё осталось?
— Чего?
— Ну, этих… элементов пройти.
— Этот — последний и самый сложный. Так Грэй говорит.
— Грей одобряет то, что ты придумала? — юноша посмотрел на улыбающийся череп.
— Если честно…, то это было с самого начала его предложение. Матвей усмехнулся и повертел палочку.
— И ты ему веришь?
— Сам знаешь, мёртвые не врут.
— Ань, вообще-то ты у нас тоже скоро «врать перестанешь», не забывай об этом!
— Если, что… то поставишь свечку за мою душу, — решительно ответила девушка.
Матвей встал, бросил палочку в костёр и подумал о деньгах, но тут же выбросил из головы этот вопрос, поскольку он показался ему кощунственным в такой ситуации.
Примерно к половине одиннадцатого он закончил свою работу: яма, где спала раньше Аня, была наполовину засыпана, а спальный мешок и «охранники» — убраны. Последних Аня положила обратно в банку, причём пауков было уже не четверо, а только трое. Один умер на пятый день экспедиции, и им оказался «Антон», а «Георгий», «Матвей» и «Давид» — выжили и охраняли сон девушки до самого конца.
— Какая-то странная символика, — прокомментировала это Аня, — но знаешь, это меня радует, — обратилась она к Матвею, — представляешь, именно твой тарантул был самым сильным? Это символично. Подумай об этом!
— Ань, я ничего в этом не понимаю. Это всё твои фантазии…
— Нет, ты подумай о том, что именно твой паук оказался сильнее всех. Это может что-то значить. Он, кстати, убил однажды очень большого жука, «носорога». А «Георгий» и «Давид» отразили атаку зелёных многоножек. Укус «носорога», говорят, очень болезненный…
— Ань, если честно, они все для меня на одно лицо. Как ты их различаешь, я даже представлять не хочу.
— Пока, «Матвей»! — Аня посадила последнего большого тарантула с зеленоватым отливом шкуры в банку и закрыла крышку. — Ну всё, ребята. Вы славно потрудились. Дома вас ждут жирные тараканы и сахарные червяки.
Она положила баночку в рюкзак и повторила Матвею в последний раз свои инструкции:
— Когда я лягу, ты свяжешь мне руки морским узлом, вот так, как я тебя учила. На лицо положишь вот эту тряпочку, и засыплешь землёй. Я буду лежать там четверть часа примерно. Сначала мне будет хватать кислорода, плюс, я буду задерживать дыхание. Но вскоре начну задыхаться и биться, там под землёй. Если мои руки будут развязаны, я, конечно, выползу, в этом нет сомнения. Ты будешь видеть, как я бьюсь под землёй. Не смей мне помогать при этом! После я успокоюсь и затихну. Когда пятнадцать минут пройдёт, ты извлечёшь меня и сделаешь укол вот этого…
Аня протянула Матвею шприц.
— Под левую грудь и проведёшь искусственное дыхание. Ты знаешь как. Будешь меня оживлять, пока не приду в себя. А прежде всего, развяжешь мне руки. Не забудь! Повтори все шаги, когда будешь меня извлекать?
— Выкопать, развязать руки, сделать укол, провести искусственное дыхание.
— Всё правильно! Я буду мертва примерно одну минуту, не больше. Точнее не совсем мертва, а скорее находиться в коме. Если ты допустишь ошибку, то я останусь в коме навсегда. Стану овощем.
— Я понял…
— Отвернёшься, и не будешь смотреть на мою могилу. Включи музыку в наушниках, чтобы не слышать моих воплей. Ты всё понял?
— Да…
Анна в последний раз посмотрела в лицо Матвея, уже обросшее за время поездки щетиной, и несколько секунд улыбаясь, разглядывала его глаза.
— У тебя был в роду кто-то из евреев? — внезапно спросила она.
— Что?! Вообще-то бабушка. Елизавета Иосифовна. Как ты поняла?
— Разрез глаз и ещё эта… грусть в глазах. Странно. Как работают гены. Ты белобрысый, а вот глаза…
— Не думал об этом, — резко оборвал Матвей.
Они развернулись. Аня сняла с себя кофту и осторожно опустившись на дно ямы, легла поудобней. Сосредоточилась. Матвей, нагнувшись, завязал девушке руки и положил на лицо влажную тряпочку.
— Ань, ты постарайся за один раз всё узнать, потому что повторно…
— Начинай! — последовал из ямы твёрдый приказ.
Матвей вздохнул и начал ссыпать землю: сначала на ноги и на грудь, и в самую последнюю очередь на лицо. Когда он перешёл к лицу, то услышал жалобный вдох. Закончив, поднялся, положил лопату и поставил на смартфоне «будильник» на пятнадцать минут.
— Матвей, ты меня слышишь? — раздался из-под земли сдавленный голос.
— Да! — крикнул юноша.
— Включи музыку, чтобы не слышать! Наушники, телефон.
Матвей принялся перебирать музыку, с трудом нашёл подходящее. Это оказался «Реквием» Моцарта. Он запустил его на пару секунд, но вдруг передумал и поставил рапсодию Шопена.

***
Когда пятнадцать минут истекло, Матвей кинул смартфон и бросился откапывать Аню… Тут он вовремя понял, что может пробить тело девушки штыком, если будет долбить сверху вниз. Он опустился на колени и начал работать резкими движениями от локтей. Внезапно он услышал стон Анны и в ужасе догадался, что копает в стороне от тела. Вскочил в полный рост и сломал лопату об камень, дабы убрать черенок. Дальше трудится одним штыком. Через тридцать секунд примерно Мотя увидел пальцы девушки, после чего отбросил инструмент в сторону и одними руками откопал Аню. Он вытащил её на поверхность, и тут же стал судорожно искать шприц. Нашёл его и вколол со всей силой.
— А-аха-ха-а! — воскликнула Анна и очнулась. Её глаза мгновенно зажглись, и она задышала яростно и нервно. Затем задрожала и глянула на юношу. Мотя пытался определить по её взгляду, понимает она его или нет. Тут Анна поджала колени, судорожно дёрнулась несколько раз и попросила:
— Раз… ви… ши…
— Всё в порядке? — спросил её юноша. Анна кивнула и снова прошептала:
— Развяши… мне хуки…
Тут Матвей разрезал верёвки ножом, и увидел на руках у девушки мощные, красные потёки. Анна немедленно стала массировать запястья, а после дрожать, словно ей было холодно. Затем скинула грязный лифчик и попросила сделать ей массаж спины и шеи. Матвей размял девушке шею и накинул на спину куртку. Когда Анна перестала дрожать, он предложил:
— Пойдём к костру?
Анна лишь покачала головой в знак согласия.
***
— «Земля» — это наша мать. Мать всего сущего: и жизни, и смерти. — Объяснила Аня уже у костра.
Они так втроём и сидели: юная ведунья слева, Матвей справа и между ними на своём главенствующем туре — Грэй.
— Ты разгадала её?
— Да! И мы можем ехать домой. Работа закончена.
— Ты-ы… нет. Не важно!
— Видела ли я белый свет? — улыбнулась Аня, — нет, не успела. Я едва отключилась, а ты меня уже достал. Это почти сразу же произошло. Увидела правда небольшой сон. Но белого света там не было. Во сне встретила маму и отца. А дальше очнулась у тебя на руках. Знаешь, я поняла… Пока ты ходишь по «земле», она даёт тебе право на жизнь. А там, внутри, ты сливаешься с ней и становишься её частью. И она превращается в смерть. Ты ходишь по ней, а она вбирает тебя всё, что ты несёшь с собой. Терпит, как маленького ребёнка. Это самый терпеливый и спокойный элемент. И однажды она примет тебя целиком. Ты растворишься в ней, а после переродишься...
Матвей посмотрел на Грэя и увидел у того в глазницах какую-то невероятную тихую грусть. Огонь взлетал, и Аня грела над ним руки, иногда также поглядывала на череп. Вскоре она попросила юношу:
— Мотя, мне надо помыться. Поможешь?
Они спустись к озеру, где Анна принялась обмываться, но вдруг задумалась о чём-то… Юноша стоял позади и ждал указаний.
— Матвей. Разденься тоже!
— Как?
— Полностью. Догола. Я не смогу расслабиться, если ты будешь стоять за спиной и смотреть мне на попу.
Матвей безропотно разделся, как его попросила девушка, а Аня, увидев это, улыбнулась и сняла убитые во время эксперимента плавки.
— Вот так, — кивнула ведунья, — так и вправду намного лучше.
Юноша осторожно взял её за руку и отвёл к глубокой воде.
— Поплаваем чуть-чуть? — предложила девушка, — так быстрее смоется грязь.
Они плавали, сами не зная сколько. Брызгались, когда вышли на мелкую воду, смеялись и игрались, затем пробежались и окунулись на глубину. Там ныряли иногда выходили на берег, чтобы рассмотреть и изучить наготу друг друга.
Наконец Матвей не выдержал и погладил грудь девушки. Потрогал сам сосочек и тут же испуганно отдёрнул руку назад. Аня, резко взволнованно вздохнула и вернув немедленно его руку на место попросила:
— Мотя, погладь меня пожалуйста, гладь везде…
— Аня…
— Не бойся, я хочу это — Анна начала легонько подрагивать.
Мотя взял её на руки, затем поцеловал мокрые соски, отнёс к берегу, где легонько погладил спину, а девушка немедленно затащила его руку к себе между ног и жадно задышала.
— Давай, прямо здесь, на земле! — попросила она.
— Аня… наверное лучше в палатке?

***
Спустя полчаса.
— Знаешь, Мотя… А ты у меня первый!
— Первый?!
— Да… изнасилование не считается.
Матвей задумчиво спросил:
— Ань, ты… не боишься меня?
— Что?! О чём ты?
— Ну, просто…
— Нет, Мотя! Если честно, я и Рашида сейчас не боюсь. Мне больше не страшен никто из мужчин. Это скорее мужчины должны меня бояться.
— Правда?
— Да! Я обрела силу.
— Ань, это… он тебя?
— Да!
— Ань, я хотел сказать… — в голосе Матвея чувствовалось какое-то особое напряжение, девушка посмотрела ему в глаза и увидела, что юноша вот-вот может заплакать.
— Не надо! Не бойся! — успокоила она его. — Я знаю всё. Ты докладываешь обо мне Рашиду, через Давида и делаешь это каждый день.
— Знаешь?!
— Да, конечно! И всегда знала. Это меня устраивает. Расскажи им всё, что тут у нас происходило. Ничего не утаивай. Кроме одного…
— Одного?
— Да! Никому не говори, про то, что мы сегодня сделали. Никто не должен знать, что мы друг друга любили. Понял? Никто, даже Рашид!
— Понял...
— Запомни! Никогда и нигде.
— Запомнил… — обречённо произнёс юноша и Аня погладила его под одеялом, а затем улыбнулась и поцеловала в губы. Они полежали немного, и Анна предложила.
— У тебя ещё остались силы? Пошли тогда к костру!
— Зачем?
— Я никогда не видела мужчину так близко, — соврала ведьма, — хочу на тебя посмотреть. А ты можешь разглядывать меня теперь, столько сколько захочешь.
Они вышли из палатки и встали напротив друг друга. Аня, нежно улыбаясь изучала наготу Матвея и заметила у того правильное сложение, но само тело уже не такое как у Антона, а скорее коренастое, широкое с большим числом рыжих волосиков на груди и развитыми грудными мышцами. Но всё это она видела и раньше, а то, что у Моти немного кривые и чуть коротковатые ноги, рассмотрела только сейчас. Удивилась, как раньше этого не замечала. Переведя взгляд на пах юноши, задумалась и снова мысленно сравнила его и Антона. Тут она улыбнулась от нахлынувшей нежности и потрогала мужскую плоть мальчика. Они немедленно прижались друг к другу: кожа к коже, соски к соскам, гениталии к гениталиям и слились в одном долгом поцелуе. Матвей стоял перед ней полностью обнажённый, открытый в своей юношеской наготе, а по его коже бегали тени костра.
Анна погладила Мотю и произнесла:
— Ты мой первый мужчина. Первый! — она усмехнулась и добавила: — сбылось!
— Да, — согласился Матвей и тут же почему-то подумал о волосах Ани, точнее о том локоне, который положил в рюкзак.
— Повернись ко мне спиной! — зачем-то попросила девушка.
Мотя развернулся, и она разглядела у него несколько старых шрамов на бедре, а также более свежий под лопаткой.
— Ты, наверное, очень сильный? У тебя такое крепкое тело.
— Нет, Ань. Я не сильный, я — слабый… — начал Матвей.
— Врёшь! А шрамы откуда?
— Какие? На спине? Это я упал в прошлую экспедицию. Боролся с Жоркой и свалился с обрыва. Дурак был. Меня Давид потом реставрировал.
— Понятно… — улыбнулась Анна, — шрамы украшают мужчин.
Она потрогала Моте лопатку, затем чуть отодвинула ладонь и произнесла про себя: «Огонь!», а дальше продолжила так стоять, держа руку примерно в десяти сантиметрах от спины юноши. Матвей хотел было развернуться, но Аня прервала его движение:
— Стой, не шевелись! Что ты чувствуешь?
— Да, чувствую! Спине очень тепло, даже горячо. Жарко. Ты поднесла головешку?
Он обернулся, и Аня усмехнулась.
— Нет, головешки не было. Это была моя рука. Понял?
Матвей глядел на девушку как на богиню. Она казалась ему невероятно сильной и прекрасной одновременно. Он не разглядывал её тело, а только одно лицо. Изучал губы, лоб, глаза и брови Анны… саму её улыбку. Пытался запомнить этот момент, как самый лучший из тех, что когда-либо прожил. Так они стояли и стояли напротив друг друга, а череп наблюдал их со своего королевского тура, словно подглядывал за нашими героями. В конце концов, Матвею стало нехорошо от этого «взгляда» и…
Не успел даже попросить Аню, как та подошла и опустила Грэя за тур.
— Ничего! Побудь здесь. — Затем обернулась к Матвею и пояснила. — Он сам попросил его спрятать. Не хочет нам мешать.
Мотя промолчал посмотрел ей в лицо и тихо произнёс:
— Ань… ты очень красивая.
Юная ведьма снисходительно улыбнулась и иронично спросила своего друга:
— Красивая? Как? Внешне? А если бы ты знал, какая я внутри, что тогда? Также восхищался? Какой смысл любоваться оболочкой, если душа горит адским пламенем? — тут она провела ему рукой по волосам и внезапно начала читать стихи:
— Сияло солнце в небесах, светило во всю мочь, — она повернулась к нему спиной, и Матвей разглядел царапины на её лопатках, те, что оставил Рашид. — Была светла морская гладь, как зеркало точь-в-точь…
Тихий голос Ани, убаюкивал юношу, завораживал и тянул за собой. Девушка обернулась и продолжила:
— Что очень странно — ведь тогда… — произнесла Аня, разглядывая своего кавалера, затем внезапно сложила руки ладонями друг к другу, так как делают люди, когда молятся…
— Была глухая ночь… — завершила стихотворение, развела сложенные руки и… из них выпорхнула серая пёстрая птица, размером с голубя. Птичка взлетела, и яростно махая крыльями, устремилась в сумеречное небо, а наши герои проводили её взглядами.
— Это кукушка, Мотя, — пояснила Анна и глядя ему в глаза, продолжила: — перед тем, как ты меня закопал, я спросила у неё, сколько мне осталось жить. А она не прокуковала ни разу в ответ. Понимаешь?
Матвей молча кивнул, а юная ведьма объяснила:
— Я буду жить вечно!
На секунду Матвею подумалось, будто всё это сон, а в действительности Аня умерла, а сейчас он разговаривает с её призраком.

http://proza.ru/2017/11/19/1941