Зов пустоты - 53

– Прекрасно, – вымолвил Василий, когда с Иваном сидел в одной из камер крепости, куда их привели французские офицеры. – Теперь попались в руки, и путь нам проложен на гильотину.
– Лучше бы ты молчал, – огрызнулся Иван. – Сам хотел пешком гулять, будто настоящий проверяющий. Я говорил, коней надо брать.
– Кто знал, что медальонщики здесь окажутся?! – взглянул с удивлением Василий.
– Нам лучше ни во что не вмешиваться. Мы из России и были на краткой службе Симолина. Всё, – глядя на дверь перед собой, сказал Иван и облокотился на стену спиной. – Будут допрашивать, так и скажем.
– А форму с кого сняли, что сказать? – смотрел на него друг, но Иван молчал...
После мучительных часов, которые невозможно было сосчитать в этой тёмной, сырой камере, друзья с тревогой вздрогнули от послышавшегося щелчка в замке двери. Та со скрипом открылась и в камеру втолкнули мальчика лет шести и старика.
Те сразу забились в угол, опасаясь смотреть и разговаривать с кем либо ещё, кроме как друг с другом. Старик что-то еле слышно говорил ребёнку, успокаивая того, но вскоре дверь камеры вновь открылась.
– L'homme est un loup pour l'homme (Человек человеку волк), – молвил старик, и вошедший жандарм огрызнулся:
– Telle vie, telle mort (Собаке собачья смерть).
– Chaque chose en son temps (Всему своё время), – сказал Василий, и его вместе с Иваном жандарм пригласил на выход, строго провожая взглядом.
За то краткое время, что они провели в пути по длинному коридору среди камер, друзья успели и помолиться, и проститься с жизнью, мысленно передав дорогим людям просьбы простить,... помнить...
Вскоре их пропустили войти в просторный кабинет, скромно обставленный, посреди которого стоял письменный стол с креслом и небольшой ящик.
– Вот и свиделись, – в спешке вошёл сам Симолин.
Удивлённые друзья уставились на него, но молчали.
– Вам повезло, что попали не в Консьержери! – всплеснул руками Симолин. – От туда я выход для вас вряд ли нашёл бы, да и не доложили бы мне о вас, как здесь! Хорошо, что надоумились выдать себя за моих людей! Пришлось мне напридумывать ещё кучу всего, лишь бы оправдать вас обоих.

– Значит, они нас поняли, – кивнул Василий, расслабленно вздохнув.
– Здесь одежда, – указал Симолин на ящик. – Вам стоит немедленно переодеться и покинуть Францию. Только на этом условии вас отпускают и выдают документ о выезде.
– Какие страсти, – удивился Иван, не скрывая недовольства в сложившейся ситуации, но Симолин успокоил:
– Всё обойдётся. Я передам Антону и Григорию о том, что вы мне рассказали и что случилось, когда прибудут.
– Может, их тоже схватили и держат где? – предположил Василий.
– При них наверняка имеются документы. Я подожду ещё пару дней, – говорил Симолин. – Если не явятся, попробую узнать, нет ли их среди арестованных. Знаю точно, у моих людей они уже побывали.
Он только успел договорить... Заглянувший жандарм поторопил  выйти, и Симолин откланялся:
– Возвращайтесь в Россию. Вас ждёт снаружи коляска.
– Что ж, – когда дверь в кабинет за ним закрылась, Василий открыл крышку ящика и достал плащ. – По крайней мере, не замёрзнем в пути.
– Что-то тревожно за друзей, – молвил Иван, но ту же тревогу ощущал и Василий.
Однако предстояло подчиниться обстоятельствам. Они переоделись и скорее покинули эти ужасные стены тюрьмы, уезжая на коляске всё дальше. Вечер уже давно накрыл всё темнотой и вуалью тумана. Что там, впереди, – видно не было.

Только когда коляска проезжала мимо стоящих кораблей, друзья хором выкрикнули:
– Стоп!
Они вышли на улицу и ещё некоторое время смотрели вокруг.
– Сa va? (Всё хорошо?) – спросил стоящий у трапа одного из кораблей молодой офицер.
– Je cherche un navire (Я ищу корабль), – тут же сказал Василий. –
Mais il n'est pas la (Но его здесь нет).
Офицер попросил документы, которые кратко осмотрел, а когда отдал, сказал:
– Bonne chance. Au revoir. (Удачи. До свидания).
Извозчик тоже показался не на шутку беспокойным, поскольку сразу позвал вернуться в коляску.
– Вряд ли они здесь, – сказал Иван, вернувшись с другом в экипаж.
– Мы можем только ждать, – вздохнул тот, глядя, как вновь удалялись всё быстрее по улицам Парижа прочь. – Вспомнилось, что рассказывал старик мальчику в нашей камере... Палач Самсон говорит, что гильотина работает исправно... Работает каждый день. Убивает сотни людей, а ведь большая часть приговорённых так ещё молоды и прекрасны. Отдают головы невольно, а из их локонов потом сделают парики, из кожи – сумки...
– От такого лишь хуже, умоляю, – прервал его речь Иван.
– Я просто хочу убраться отсюда, и побыстрее, – взглянул друг. – Вернуться в Россию, и чтобы там уже была Лиза и наши друзья.
– Будут, – вздохнул Иван, и оба замолчали, а коляска выехала вскоре из Парижа, а там, проезжая множество остановок для проверки,... из Франции...



Продолжение - http://www.proza.ru/2017/11/20/754