Глава 44. Возвращение

1

Машина мчалась разбрызгивая грязную воду. Город затянут мутной сеткой дождя барабанившего по брезентовому верху. Сыро и холодно. Грузовик, загруженный трофейным барахлом петлял по улицам и наконец вывернул к центральному перекрестку. Зашипел тормозами. Штрафники прислушались,  откинув задний полог выставились наружу.
– Не положено.. – Ответив старшему машины, омоновец с погонами капитана подошел к борту, долгим взглядом посмотрел на заваленный барахлом кузов.
– Ну что, в чем дело? – Старший машины, майор, вылез с кабины и встал рядом.
– Нельзя по дороге ехать, стреляют. – Оловянные глаза милиционера обводили каждый ящик, узел. Майор взъярился и обвиняющее вытянул руку – Почему нельзя, вон же, едут!
– У них пропуск есть – Голос у капитан был монотонный и усыпляющий. Ехать обратно были вилы, невозможно встречаться с тем, с чем уже попрощались. Лейтенант  хмуро поинтересовался – А что, с пропуском не обстреливают? – Омоновец повернулся спиной. Трофимов тоже не выдержал – Слушай,  ты раньше не в ГАИ служил? Уж больно профессионально работаешь! – Спина, обтянутая бронежилетом презрительно молчала. Выругавшись, майор запрыгнул в кабину.
Машина с ревом развернулась назад,  что они, объездной дороги не найдут? Шоссе было мокрым и склизким. Водяная пыль залетала под брезент, оседала на руках, лице, оружии. Возвращение в часть было не радостным.
– Что я сказать могу? – Колокольчиков скучно покрутился в кресле и отвел глаза – Не знаю ничего, вот приедет комбат, разберемся. Идите пока, служите..

2

Дни тянулись как клочья тумана, похожие один на другой. К маю полк выходил и радостная суматоха подняла сонное царство вверх днем. Телефон надрывался, дежурный озверел отвечая на один и тот же вопрос звучавший разными голосами  жен и боевых подруг. Трофимов забился в кладовку и старался не выходить. Ему, радости в том было мало. Только затянувшаяся тонкой пленкой ранка грозила разорваться под напором оживших эмоций и знакомых лиц. Почти физическая боль.
Вот он, торжественный момент! В телевизоре хорошо видно как на горизонте поднялись клубы пыли и первые полковые машины по склону скатывались в город. Местная телекомпания вела прямой репортаж. У КПП собралась огромная толпа. Боевые машины шли сквозь разноцветный коридор детей и жен. Мелькали яркие бутоны цветов и нежные женские лица. Запыленные солдаты блестели глазами, ловили пышные букеты и улыбаясь, приветственно  поднимали оружие. И если бы он тогда не лажанулся, он бы тоже был среди них..
Молоденькая тележурналистка вцепилась в такого же молоденького бойца и настырно совала микрофон – Скажи, а чего тебе запомнилось? Ну какое самое сильное впечатление? – Рослый солдат опоясанный пулеметными лентами на секунду задумался и почти сразу же выпалил – Война! – Девушка поморщилась услышав такой банальный ответ и несколько переиначила – Да, война несомненно врезается, но  что именно? –  Парень глупо улыбнулся – Красиво!
– Красиво? – настырная девушка смотрела непонимающе и старалась понять, может ей не повезло и попался контуженный? Что там может быть красивого, ведь это же война? Солдат снисходительно усмехнулся глядя в  глупые глаза – Вот именно это, и красиво. Представляешь, разрушения, разгул смерти..
– Да? – журналистка вежливо улыбнулась и потеряв интерес, вежливо поздравив с возвращением,  тут же вцепилась в другого – А чего вам, особенно запомнилось? – Она, так ничего  и не поняла. 
Трофимов не вмешивался в дела. Дергунов командовал подразделением и держался сухо. Похоже, Саша окончательно вжился в роль. Синяков тоже глядел в сторону, и только старшина старался хоть как-то разрядить обстановку вставляя прибаутки. В канцелярии наконец-то показался Хвощев.
– Гоша, ты сегодня ответственный. – Хвощев не возражал. Командировка закончилась, а приказа о передачи должности не было. Официально, Трофимов так и оставался командиром. 

3

Неопределенность тяготила. Капитан даже обрадовался когда его вызвали в штаб. Отутюженная рубашка оливкового цвета. Брючные стрелки, об которые можно обрезаться и густой блеск надраенных полуботинок. Снятие с должности, это серьезно. Встречать командирское решение надо с честью,  даже если он «дискредитировал» её, и мог бы явится отпустив щетину с вонью перегара, в пожамканом как использованный презерватив, камуфляже.
Не дождетесь! Густой запах одеколона и до синевы выскобленный подбородок. – По вашему приказанию.. – небрежно отдернул руку. Развернув плечи встал посередине кабинета. Презрительно обводил глазами круг лиц. Подневольные люди, что с них взять? Сегодня сдали его, завтра сдадут любого из них  и они так же послушно будут молчать или поддакивать, если поступит команда. Колокольчиков оценивающее поглядывал, и  слегка наклонив голову слушал прильнувшего к командирскому уху Сапожникова. Всласть выговорившись, комбат отодвинулся и с достоинством раскрыв ежедневник, углубился в изучение написанного. Сама респектабельность.. Говорил в основном комбат. Прошло почти полтора месяца и Сапожников научился скрывать возбуждение,  вставляя нотки сожаления и горечи от безвозвратной потери. Впечатление портил приподнятый тон. Присутствовавшие слушали вяло, начиналась жара и яркое солнце билось в стекло отражаясь от лакированных полов. Командир поднял глаза – У кого есть вопросы? – Вопросов ни у кого не было и немного помолчав Колокольчиков вяло рыкнул – Как вы смогли допустить употребление спиртного? Отвечайте, товарищ капитан! – На товарища капитана командирский рык возбуждающего действия не оказал. Закаменевшее лицо дрогнуло, Трофимов просто представил реакцию вздумай он выдать распиравшее его – Ночь была, рабочее время закончилось.
Ронять командирский престиж все же не стоило. – Да так, товарищ полковник..
– Что значит «так»? Это не ответ?! – Трофимов молчал не желая вступать в бесполезные разговоры. Колокольчиков оглядел страдавших от начинавшейся духоты офицеров и веско произнес – Я предлагаю утвердить решение подполковника Сапожникова. – И пристукнув по столу кулаком  командир рыкнул еще раз – Уволить! По дискредитации! Свободен, капитан. 
– Есть! – Бросив руку к лихо надетой набекрень пилотке капитан четко развернулся и печатая шаг вышел из кабинета. Надежда умерла давно. Трофимов медленно спускался по широкой лестнице. Жара.. Из строевой части выглянул солдатик и подойдя к капитану кивнул на дверь – Товарищ капитан, вас просят зайти.
Начальник строевой части, худощавый пожилой капитан переведшийся из Казахстана вместе с Матросовым, внимательно посмотрел на него и вставил в каретку пишмашинки лист бумаги – Боец, погуляй. Ты в самом деле хочешь уволится по этой говеной статье?
– Ну.
– Не дури. Баранов согласился ехать в другой батальон. Новый комбат претензий не имеет. Дело, сам понимаешь, замяли.
–  И что?
– Ничего.. – строевик защелкал клавишами. – Садись пиши рапорт или подойди завтра, поговорим. – Капитан усмехнулся. Сапожников так раздул случившееся, что это было пожалуй самым верным и лучшим выходом.
– Нет. – Он был виноват, и точка. Вина, что его даже не ранило, изводили хуже пятерых комбатов вместе взятых.
– Ты понимаешь что этот разговор последний и завтра бумаги уйдут в дивизию?
– Плевать.
– Как знаешь..