Письмо сыну

Завод, развод и счастье

Борис Серебров

Сын, вчера в мессенджере ты спросил, что такое счастье. Спросил из другой страны, из другой жизни. Отвлёкся от моих внуков, от своей работы. Ты по адресу: счастье ко мне заглядывало. Я помню каждый такой случай.

Труба

Я летал часто, но всегда падал с заводской трубы, в предсмертный момент успевая проснуться от страха. Но то – в детстве. А теперь я, взрослый и свободный, – парю. Этой ночью лететь было особенно приятно. Хорошая скорость, высота. Есть небо и есть земля, всего остального нет. И вдруг – а как я это делаю, чем летаю? Вопрос оказался тяжёлым, он конкретно прижал меня к земле. А что, если…
И от этой мысли, конечно, я рухнул. Окаменел. Но не проснулся. И что, теперь никак? Я встал, подобрался и, одолев неверие, толчком оторвался от земли. Потом долго парил, приземлялся, снова взлетал и прыгал, прыгал, прыгал с той самой высоченной кирпичной трубы из детских снов. И больше не падал.
На одну ночь кто-то переместил меня в другую часть спектра, более яркую, словно предлагая:

– Хочешь так жить?

Сын, ты спрашиваешь, что такое счастье. В тот момент я был счастлив: вырвался из тюрьмы привычной физики.

Будильник

Я лежал на диване, ещё не проснувшись, но уже ожидая будильника. Сейчас встану, сейчас. Опаздывать было неприлично, преступно и просто страшно. За опоздание могли… ну не знаю, сейчас другая эпоха, вам этого уже не объяснить.
Итак, мне предстоял ещё один день на моём полувоенном заводе. Потом ещё один, потом – всегда. Всю жизнь на заводе. Это нормально. Дед там до пенсии работал, отец пятнадцать лет отдал, я тоже буду. Но прежде – простой квест: проехать через весь город на трамвае, взять штурмом автобус тридцать шестого маршрута и успеть к восьми на проходную. До субботы было как до луны, даже пятница казалась недосягаемой. Будильник всё не звонил, и я, разлепив глаза, с подозрением навёл резкость на круглый циферблат. Малая стрелка приближалась к одиннадцати. Со мной такого случиться не могло, нет, только не со мной… И в одно мгновение мой мозг до мелочей создал прошлое, в котором я недавно уволился с завода и теперь работаю партнёром в своей фирме. У меня отныне нет начальства, а главное, мне никогда больше не надо будет вставать в шесть и тащиться на завод. К чёрту будильник.
Я лежал, и все прелестницы мира не доставили бы мне такого наслаждения, как мой собственный мозг, когда его застали сонным и вынудили достроить реальность.
С тех пор, вот уже больше двадцати лет, я живу в этой реальности, которую придумал в ту секунду на диване.

Сын, ты спрашиваешь меня, что такое счастье… Это – вырваться из клетки.
Жаль, я раньше не понимал, что затёртую фразу «Каждый сам творец своего счастья» надо читать предельно буквально.

Яблоки

В этом браке детей не было. Совсем. Ни одного. Даже самого маленького. Я старался быть хорошим парнем, порядочным мужем, а получалось – просто порядочным вруном. От слова «развод» меня коробило, оно казалось неприличным. Все эти семейные драмы, они не про меня, а я буду, сжав зубы, жить с одной и любить другую. Не всем же быть счастливыми, некоторые должны блюсти клятву и следовать долгу. Я не предатель. Своих не бросают.
Только вот тоска. Жена, достойная женщина, раздражала и вызывала жалость. Успешная работа, спорт, баня не отвлекали от мыслей о любимой. Соратник по бизнесу молча сочувствовал. Он сам был основательно женат. Моральная правота отнимала у жизни цвет. Год, другой, третий.

Сын, ты спрашиваешь меня…
Не помню, что послужило толчком, но помню, что я тогда, после завтрака, сказал:

– Нам придётся жить отдельно, я люблю другую.

И сразу же – счастье. Выяснилось, что счастливы все. А мои великие жертвы – мимо. Просто – мимо.

– Поняла. Значит, мы больше не будем ходить за яблоками.

Яблоками?
Зато я узнал страшную тайну: если в споре между обязательствами и радостью побеждают обязательства – это самый эффективный, самый надёжный способ свести себя в могилу. Проверено на мне.
Ты скажешь, что, вырвавшись из одной клетки, я прямёхонько прошагал в соседнюю. Конечно. Но какую радость я ощутил на переходе!

Человек

Мы проговорили с ним ровно год. Встречались в кафе, брали эспрессо и говорили. Каждое утро я слал ему сообщение: «Можешь?» – и он всегда отвечал: «Ок». Впервые я встретил человека, которым я бы мог стать, если бы… если бы Создатель уверенной рукой передвинул все мои настройки круто вверх.
Когда мне было шесть лет, я понял про этот мир всё. Я рос умненьким и позволял себе давать советы взрослым. Взрослые умилялись. И вдруг он мне говорит: «Мне наплевать на твои верования. Но мы можем всё обсудить» – и это через две минуты знакомства, когда у меня самого взрослые дети, бизнес и вообще давно выстроенная картина мира. Я почему-то заинтересовался его наивной провокацией. Наверное, хотелось в очередной раз убедиться, что прав я, всегда только я, и ничто и никогда не изменит этого важного факта.
Мы встретились на следующий день, и через час я влюбился в него. «Рассказывай», – так он всегда начинал. Помню, мы обсуждали мой бизнес. Он спросил: «Ты веришь в контроль?» Ну да, я верил. До этого я верил. Так он доставал и доставал из меня правду. Иногда мы ходили по нашему парку, говорили о современной науке, о женщинах. Он любил подтягиваться, я просил показать на мне боевые приёмы. Было смешно и больно. Сильный физик-ядерщик с подготовкой спецназа, в прошлом владелец известного мне бизнеса, годы обучения в ашраме – это я намечтал себе такого учителя.

Сын, ты спрашиваешь… не сотворил ли я себе кумира?
Наступил день, когда он предложил мне прямую передачу. Прямо в кафе.

– Закрой глаза и настройся на мои руки.

Я с ужасом почувствовал, что плачу. В груди толчками что-то просыпалось. Он назвал это сопереживанием истине.

Не конец

Сын, ты меня удивил… Мы так редко встречались и совсем мало разговаривали. Хорошо, что новые технологии способны исправить старые ошибки.

Я благодарен тебе.
И счастлив.
Не ожидал?