Черный песок Тенерифе

Отпуск? Опять? Ни в какой отпуск я не собираюсь: от себя, говорят, не убежишь, да и денег жалко. От кого нам отдыхать на островах, моя дорогая жена, если беспокойных мальчишек, твоего мужа и мою жену мы берём с собой? Единственный, кто отдохнёт, – остроумно думал я, поднимаясь по трапу, – наша стиральная машина. Трудяга всю свою жизнь крутится, даже не имея права голоса. Воистину, не я один в семье такой.

Такси, аэропорт, самолёт, болтанка в небесах, опять такси, болтанка и снова… Когда же процесс наконец приобрёл все признаки успокаивающего автоматизма, зачем-то подали красивый двухэтажный автобус.

– Потерпи, – сказала жена. – До нашего отеля пересадок больше не будет.

Скучный серый отель проигрывал своим же рекламным буклетам, но мы не снобы: для нас главное, чтоб в номере было тихо и до моря недалеко…

Далеко внизу отчаянно грохотало море, волны стучались о берег, как пьяный муж в чужую дверь, порой заглушая гортанные крики горничных. Дети с ходу включили канал ТНТ, и я почувствовал себя дома. Южное солнце честно висело над горизонтом, но почему-то не грело.
«А чего русские туристы хотят? – спокойно возразила нам испанка. – Триста километров от Сахары, оттого и подмораживает». Поэтому первую ночь мы мёрзли в обнимку, на следующую было теплее: всё-таки выдали вторые одеяла.

Хорошо, что наши мальчики все эти дни вели себя пристойно, так, как мы привыкли: до завтрака они азартно дрались, потом много ели, потом дрались до обеда, и уже перед отходом ко сну они мирно дрались в последний раз. Ночью каждый из них регулярно вставал и бродил по номеру в поисках утерянной мамы. Романтические контакты с родной женой в таких условиях считаю подвигом любви и прошу засчитывать в соотношении один к пяти. Итого – десять.

Чем мы ещё занимались, не считая законного безделья? Каждое утро бегали по двадцать километров в гору, обсуждали квантовую механику, писали ямбом на песке.
Вру безбожно: в основном мы жрали.

Поэтому перехожу к главной теме, к еде. Еда здесь хороша, только когда плавает в море. Местный шеф ещё может бросить свежую рыбину на сковородку, но приготовить капучино он не в состоянии, потому как – целых два ингредиента. Одному такому я долго объяснял банальный рецепт, в конце концов он вылил мне в кофе молоко и изрёк: «White coffee?» В его глазах я пал ниже какого-нибудь американского туриста.

Местные жители к туристам относятся как к волнам на песке. Зачем напрягаться, изображать радушие, если завтра эти богатые, обгоревшие, назойливые обезьяны уедут, а приедут другие? Пока ещё бледные, но так же неотличимые.

Глянцевые путеводители призывали нас загорать исключительно на одном далёком пляже, на его уникальном, целебном чёрном-чёрном песке. Когда-то этот песок колонизаторы вывозили на экспорт, ради наживы. Теперь он охраняется законом. Лёжа на нём, можно вылечить всё и заодно прикоснуться к древней и героической истории этого острова. Местные журналисты постарались, сочинили её на славу.

Я сразу отказался от экскурсии. Потом подумал и произнёс это вслух. Потом сообщил об этом жене. Ехать два часа с Юрой ради того, чтобы убедиться, что песок бывает чёрным? Нашли чем удивить: у нас бывает чёрным даже снег.

Как, я всё ещё не рассказал про Юру? Нам, наверное, сильно повезло: у нас случился невероятный гид. Мы его заранее не заказывали, не ждали, мы его совсем не хотели, но Юра обольстил нас, как офицер девушку – стремительный натиск, сладкий обморок, и вот мы уже в его машине. Юра имел что сказать про Россию и Украину. Он уже двадцать лет как уехал из Питера, поэтому всё знал точно.
Запертые в его машине, мы мчались вперёд, в аквапарк, а Юра рулил и неуклонно возвращал наши мысли обратно, на Родину.

– Видели вчера, что в Киеве творится? Точно вам говорю, без американцев тут не обошлось.

Спорить было опасно. Вот и отдохнули от новостей. Когда же мы вклинивались в Юрин монолог с вопросами про его остров, он скучнел, отвечал односложно, но не грубил, а всегда вежливо сворачивал на основную тему – политику Порошенко и Путина. Нет, больше мы в твою машину, Юра, не сядем. Я так и не понял, кого он любит больше, потому что, про какую бы страну Юра ни говорил, он с гордостью произносил от первого лица: «Мы – Россия», «Мы – Украина», «Мы – островитяне».
Да, островитяне и даже островитянки здесь были, но с ними как-то не задалось.

Две недели отдыха кончились как раз тогда, когда я уже не надеялся.

На глазном дне отпечатались непривычное для Испании облачное небо, удивительно холодное для Африки море и явно избыточный гид Юра.

Дома я открыл багаж. Вот мятые вещи – сувениры стиральной машине. Вот подарки бабушкам. А что это за таинственный блеск на дне чемодана? Золото, оружие, наркотики и прочую ерунду мы не возим.

 Дети, жена, признавайтесь, откуда у меня тут чёрный песок?