Небесный Иерусалим - машина спасения

Когда мы говорим о Библии, то в сознании сразу всплывают образы: если Иисус Христос, то обязательно длинноволосый бородатый европеец в античном хитоне и сандалиях; если Небесный Иерусалим, то город с древними башнями и архаическими крепостными стенами; если ангелы, то обязательно дети или юноши с золотистыми волосами, в белых ночных рубашках и с крыльями.

Религия становится как бы ролевой игрой, попыткой уйти от реальности в некий особый, почти иллюзорный мир.

Однако Христос не рисовал картинки.

Обратимся к образу Небесного Иерусалима из 21 главы Откровения Иоанна Богослова («Апокалипсиса»). Речь идет о городе, который сходит с небес. Его описание отличается от образа облачного замка. Скорее всего, это четырехугольник, «длина, ширина и высота которого равны» (16 стих). С длиной и шириной еще понятно — это площадь, но высота указывает на то, что это КУБ. И сторона этого куба 12 тысяч стадий!

Напомню, что стадий — это мера длины, равная приблизительно 200 метрам. От этого слова производится «стадион» — место спортивных состязаний.

12 тысяч стадий — это примерно 2 тысячи километров. Таких городов не существует. Это расстояние от Петербурга до Стамбула или от Петербурга до Парижа. Если представить этот куб стоящим на Земле, то он займет половину Европы, а верх его будет достигать орбиты космических спутников. Для сравнения высота орбиты международной космической станции (МКС) составляет лишь 400 километров.

И вот такой объект назван городом, из чего следует как минимум его искусственное происхождение и функция быть жилищем для больших групп населения. Этот объект увидел Иоанн Богослов в далеком будущем.

Апостол Петр сравнивает грядущие катаклизмы с Всемирным Потопом далекого прошлого, однако если прежний мир был погублен водой, то нынешнему следует опасаться огня (2Пет. 3:6-7).

Иоанн Богослов уточняет, что этот огонь может быть связан с аномальной солнечной активностью (Отк. 16:8), именно так можно истолковать фрагмент, согласно которому ангел выливает чашу на солнце и то начинает «жечь людей огнем».

Однако параллель с катаклизмами может иметь продолжение. От потопа люди спаслись в деревянном ковчеге Ноя, который тоже представлял собой четырехугольник, хотя и гораздо скромных размеров. Речь тогда шла не о стадиях, а о «локтях» (Быт.6:15). И габариты ковчега можно было сопоставить с крупным морским судном или городским кварталом (300 локтей = 150 метров).

Небесный Иерусалим таким образом выступает аналогом Ноева Ковчега, задача которого спасти людей от небесного (солнечного) огня. В обоих случаях техника становится инструментом спасения.

Разум и вера здесь не враждуют друг с другом. Разум выражается в действии, а любое разумное действие целесообразно, т. е. имеет цель. Сами же цели воспринимаются в вере. Интересно, что мечта о космосе впервые была высказана в христианстве. Христос не просто воскрес, но и вознесся на небо. БОлее того, апостол Павел даже акцентирует этот момент: «наше жительство на небесах» (Флп.3:20).

Русский космизм, у истоков которого стоял Циолковский, также имел христианские корни. Если религия это коллективная мечта, то наука должна быть реализацией этой мечты. Мы уже способны возносится на небеса благодаря ракетным технологиям, однако воскрешение по прежнему является недостижимым горизонтом прогресса.

Таким образом, посредством религии мы можем строить футурологические прогнозы. Человечество способно пережить солнце, восстановить посредством генной инженерии своих предков и обрести бессмертие посредством медицины. Чем это не реализация обетований?

Технологии уже вписаны в Божественный План, ибо посредством них Господь спас Ноя. Ковчег и Небесный Иерусалим - это машины спасения, созданные людьми, но вдохновленные Богом.

06.12.17