Не бойся! Я с тобой!

         

      Бескрайнюю казахскую степь в шестидесятых годах
двадцатого века облюбовал огромный великан. Он был страшен, опасен и
грязен. Когда выдыхал, изо рта выходил дым чуть ли не всех цветов
радуги. И пахло от него очень противно. Так думала девочка четырёх лет о
недавно построенном металлургическом комбинате в центральном
Казахстане.
      Родители иногда брали её с собой на работу, где девочка сидела в
бытовке и рисовала. А то и пол подметала, но в свою сторону, потому что
мама не научила, что мести нужно от себя. Или ходила вокруг доменной
печи. И даже смотрела, как гигантскую чашу по имени изложница с
расплавленным чугуном наклоняли и папа Ники длинной железной палкой
пробивал дырку в застывшем верхнем слое, чтобы раскалённый чугун
начал-таки разливаться по формочкам, красный, пыхтящий, как пирог из
печки. Конечно, ребёнка запрещалось приводить в такое место, но
родители рисковали: оставить Нику было не с кем.
Каждый день этот великан «заглатывал» в своё чрево тридцать пять
тысяч рабочих, сильных, молодых, весёлых, а через девять часов
«выплёвывал» - усталых молчаливых грязных. Питаясь силами и
здоровьем этих людей, великан жил и делал какое-то непонятное для Ники
дело.
      Чтобы все «выплюнутые» могли отдохнуть и снова отдавать силы
великану, настроили столько домов, что хватало каждому. И вырос целый
город. Там и провела девочка первые двадцать лет своей жизни.
 
      Мама Наталья, выбирая имя дочери, решила: раз папа - Николай, пусть
дочь будет Ника, а полностью Вероника. Отец вовсе не участвовал в
выборе имени. Своего мнения у него не было ни по какому вопросу.
Руководила жизнью семьи мама. Их семья из трёх человек получила
двухкомнатную квартиру на четвёртом этаже пятиэтажки.
 
      - Ох и жарко, - вытирали пот новосёлы, - зато как приятно сажать
цветы в палисаднике. Будет наш подъезд самым красивым.
      - Эй, мужички, надо окружить наши клумбы заборчиком и покрасить
его.
      - А ты, Мариша, не настраивай причёску, всё равно ветер разнесёт
твои кудри.
      - Да и то, зима иль лето, а ветрюга беснуется, словно оглашенный.
Одно слово – степь. Я из Иркутска, у нас пусть и мороз, зато тишина.
Ясный морозный день и переносить куда легче. А тут ведь спасенья нет.
Что ни одень, всё придувает.
      - Зато квартиру дали, радость какая – своё жильё. Эх, живи – не хочу,
бабочки: молодые мы все, сильные, одолеем любого зверя.
      И от полноты жизни засмеялись, запрокинув вверх головы. И тут же
смех застрял в горле: на четвёртом этаже по обратную сторону балкона
«разгуливала» девочка лет пяти, перебирая ручками прутья решётки и
переставляя ножки по узкому бордюрчику.
      - Девочка, зайди обратно на балкон, - кричали ей взрослые.
      - Только не торопись, - слышала она советы.
      Малышка, глядя вниз, видела, что зачем-то растянули одеяло и
держали его на весу. Но не понимала их тревоги: она же крепко держится
руками и потому ей абсолютно спокойно. Потом девчушка легко пролезла
в то же самое отверстие, через которое и вылезала, и зашла в комнату. И
чего было волноваться!
 
      Нике только что исполнилось шесть лет. Её родители работали на том
большом заводе, который выделил им жильё, в три смены и в одной
бригаде. В будние дни она ходила в садик, расположенный в ста метрах от
их пятиэтажки, причём сама и приходила утром туда и уходила вечером из
него. Девчонка видела, что других детей приводили и забирали родители,
но не придавала этому большого значения.
 
      - Ника, вставай, - летом, когда детские сады «отдыхали», будила мама
рано утром, прерывая самый сладкий предрассветный сон дочери.
      - Зачем? – сонным голосом отзывалась девочка.
      - Мы уходим на работу, а ты будешь ждать нас до вечера во дворе.
Выводили дочь на пустынную ещё улицу и оставляли одну. Даже
платье мама не одевала Нике до восьми лет, чтобы меньше стирать, а
только трусики. С раннего утра и до пяти вечера она играла во дворе без
крошки еды во рту и без капли воды. Девочка не задумывалась, хорошо
это или плохо. Анализировать и сравнивать с другими семьями она ещё не
умела. В детстве всё так легко и беззаботно!
 
      Иногда, наоборот, закрывали её одну дома, а ключ не давали, чтобы
не потеряла. В те длинные часы одиночества ребенок сам себе придумывал
занятия. Вот тогда–то, в пять лет, жарким летом закрытой дома на весь
день, она вышла на балкон своего четвёртого этажа и обнаружила, что
прутья в одном месте шире.
- Да сюда и голова пролезет, - подумала девочка.
И правда: голова свободно прошла, потом она просунула и ногу на
бордюрчик, за ней - вторую и вся вылезла в это отверстие и начала для
развлечения ходить с обратной стороны балкона, перебирая руками
прутья. Легкий сарафанчик, одетый ею, пока мамы нет, раздувался
пузырём. Мир с высоты казался необычным. Ей даже хотелось взмыть в
высоту и полететь подобно птицам, но что разжимать пальцы нельзя, она
прекрасно понимала. Очень ей понравилось такое путешествие!
Вечером, конечно, маме доложили о "подвигах" дочери, и про
подобные путешествия пришлось забыть, к великому сожалению Ники.
 
      Но лето заканчивалось и постепенно наступало самое ужасное время
года – зима, суровая, снежная, ветреная, когда никакая одежда не спасала
от холода.
      Шестая зима в жизни Ники оказалась страшнее предыдущих: в полную
силу бушевал циклон, ветер буквально сбивал с ног. Только поэтому мама
довела Нику до дверей закрытого садика.
- Через час придёт первая нянечка и откроет дверь, - объяснила
дочери, - возьмись крепко за ручку и не отпускай.
И быстро побежала на работу, чтобы дочь не успела ответить или
заплакать.
      Полная, чёрная ночь, пурга с ветром и морозом, а девочка,
уцепившись за ручку двери от страха и холода, стояла, продуваемая до
костей и заметаемая постепенно снегом до живого снеговика. И когда
накатывало безразличие, и даже страх ночи и холода терял остроту,
приходила нянечка, охала, разгребала её, вталкивала в тёплую комнату,
сметала снег и растирала ладошки и щёки.
 
      И всё равно смех Ники раздавался в группе. Она и пела на
музыкальных занятиях под игру на пианино Аллы Михайловны,
музыкального работника, и танцевала с удовольствием, репетируя танец
снежной королевы на предстоящий новогодний концерт для родителей.
Только спать во время сонного часа не хотела. Так много интересного и
важного занимало её, столько энергии бродило в теле, что сон никак не
приходил. "Угомон тебя возьми" - шептала заглядывающая нянечка и
грозила пальцем. Подняв голову, девочка видела, что на всех кроватях
сладко спали дети. Ника поворачивалась на бок и принималась за
обдумывание своих мыслей.
 
      Никто из детей подъезда не ходил в детский сад. Наверно, у них были
бабушки и дедушки, а скорее всего, родители работали в разные смены:
когда один на работе, другой дома с детьми. Да и единственным ребёнком
в семье была только она.
Ника с трёх лет часто оставалась ночью совсем одна и сильно боялась.
Как оказалось позже, мама вполне могла работать всегда в утреннюю
смену и ночами быть вместе с дочкой, но она хранила верность одной
бригаде. Чужие люди всегда были для мамы на первом месте. Мама жила с
такими убеждениями.
 
      - Подружки после дня игр и беготни расходятся по своим квартирам,
где их ждут, - рано поняла Ника, - а я остаюсь одна-одинёшенька. Как же
мне грустно, тоскливо.
Особенно, когда прибежав домой спать, она видела, что родители
собираются уходить на работу в ночную смену.
- Мама, ну не уходи, - умоляла маленькая Ника, - мне так страшно
одной.
      И ходила следом за ней, повторяя эту же просьбу, до тех пор, пока
мама решительно не захлопывала за собой и отцом входную дверь.
Мама отмахивалась от неё, как от надоедливой мухи, не понимая, как
может быть плохо в тёплой квартире и на удобной кровати. О том, что у
дочери сильно развито воображение, совершенно другой характер с
большой долей мечтательности и нежная душевная организация, мама
абсолютно не догадывалась.
      "Как же я хотела бы иметь сестру или брата, - страстно мечтала
девочка. - Вдвоём было бы намного легче, спокойнее, надёжнее. Рядом
был бы родной человек, мы бы разговаривали, придумывали игры,
смеялись, а главное – не тряслись бы от страха одиночества".
"Что это капает на кухне?" - настороженно прислушивалась малышка,
а мысленно уже представляла коварное чудовище, специально издающее
такие звуки, чтобы напугать её.
"В замочной скважине кто-то поворачивает ключ, но ведь ключа нет,
мама забрала", - и сердце трепыхалось долго и неприятно.
 
      В тот вечер девочка снова осталась одна дома, хотя родители не
работали: уже ушли в компанию друзей справлять Новый год. Ей часто
приходилось ночевать в квартире одной, но привыкнуть к этому не могла,
всё равно сильно боялась. Девочка подошла к окну и тихонько выглянула
из-за шторы на улицу: может, там что-то интересное?
 
      То, что она увидела, заполнило сердечко восторгом: к ним в дом
взбирался настоящий Дед Мороз: в красном костюме, с белой бородой,
мешком подарков за спиной. Ника чувствовала, как ему трудно. И что
дедушка может сорваться и не зайти к ней. Нет, нет, такого она не могла
допустить!
 
      Вероничка не раздумывала ни минуты. Быстро подняла шпингалеты,
раскрыла окно, встала на цыпочки и протянула руки к старичку, но он
почему-то сопротивлялся и не хотел залезать в комнату. Девчушка ещё не
знала, что он был привязан, что это просто такая мода пришла в угоду
коммерции. А мама, желая сделать сюрприз, не успела рассказать дочери
об этом госте: всё же эти взрослые торопятся, бегут, забывают.
 
      Но Ника по своему маленькому опыту знала, как холодно висеть
старенькому дедушке. Прошептав: «Я спасу тебя. Не бойся! Я с тобой!»,
девчонка решила дотянуться до его ног, и тогда уж он точно окажется в
тепле её комнаты. Она уцепилась за пояс деда Мороза, сильнее
перегнулась и, не удержавшись, полетела вниз в обнимку с его большим и
мягким телом.
 
      Оказавшись в огромном сугробе, Ника открыла глаза. Ей в лицо
улыбались красные щёки Деда Мороза. Пушистые усы на добром лице тоже
приветливо шевелились. А весёлые глаза подмигивали.
      - Дедушка, ты не ушибся? – озабоченно спросила малышка, не
разжимая губ.
      Он снова улыбался.
      - И тебе не холодно? – допытывалась она.
      В ответ – та же улыбка.
      - А Снегурочка тоже придёт к нам? – девочка не смела поверить в
такое счастье.
      Мысленно она уже не страдала одна в страшной квартире, а весело
болтала с милыми, волшебными людьми из сказки.
 
      Мягкая голова утвердительно качалась, и борода щекотала лицо
Ники.
      А соседи уже бежали спасать её. Как сквозь сон она слышала:
      - Как девчонка не разбилась!
      - Никогда бы не поверил, если б сам не увидел!
      - Это же чудо!
      - Кто-то сильно молился за неё!
      - Смотрите, да ведь с ней Дед Мороз!   


Рецензии
У меня несколько иная история:
Подруга как-то попросила меня посидеть с их 4х летней дочерью, пока они с мужем уедут на свадьбу, нужно было переночевать с девочкой в общаге.. предупредили сразу - тут у нас алкаши собирается, вечером дверь закрывайте обязательно. Ладно, легли уже спать и тут шум и гам, пьяные крики..я подошла к двери, еще раз проверить надежность закрытия, настороженно прислушиваюсь к тому, что там за дверью, ко мне подбегает девчонка, обнимает мои ноги:" Не бойся, я с тобой". Вот уж действительно- " когда смешно, тогда не страшно".

Ольга Айфонова   16.12.2018 13:36     Заявить о нарушении
Вот так случай. Значит, вы на название отозвались. Спасибо.

Ольга Гаинут   08.12.2018 02:26   Заявить о нарушении
На это произведение написано 16 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.