Чехов. Наши и ихние писатели

Немного для говнюков больных. Которые считают, что в России ничего не меняется! И что наши писатели 19 века это фикция и что они слабее западных фантазеров-болтунов писателей. Бред СОБАЧИЙ черти!
(И все же ржу! Как все же Далеко отстоит неплагиатная Музыка от унылого и предсказуемого действа писательского!)

Об этом мы говорим с председателем Чеховской комиссии Совета по истории мировой культуры РАН Владимиром Борисовичем Катаевым:
"АРХИЕРЕЙ" Этот рассказ Бунин считал лучшим в мировой литературе. Там архиерей показан как человек со всеми недостатками и слепотой, а не как архиерей.

Чехов о интеллигенции 19 века: Он говорил, что русская интеллигенция, вялая, неспособная к делам, ведущая самый неприглядный, аморальный образ жизни, не вызывает у него ничего, кроме брезгливости. Еще Чехову был крайне неприятен такой недостаток русской интеллигенции, который он называл партийностью. Русская интеллигенция в то время делилась на партии в литературе и общественной жизни, политические партии еще как таковые отсутствовали. Но Чехов говорил, что вся эта партийность, деление на наших и не наших – сухо и бездарно. Непременная черта партийности – это уверенность в обладании настоящей правдой. Но очевидно, что настоящей правды в партийности нет. Политические партии будут позже. Чехов в политику не углублялся, в отличие от Горького, который быстро выбрал себе политические ориентиры. Но это стремление к противопоставлению и абсолютизации своих взглядов, которое позже пышным цветом
расцветет среди разных партий, Чехов предчувствовал, и оно казалось ему неприемлемым.
– Большевизм ему был бы неприятен и на психологическом уровне?
– Как и меньшевизм. Если бы Чехов прожил дольше, он показал бы неправду и той, и другой стороны.

– А правда, что своим любимым рассказом Чехов считал рассказ «Студент»? 
– Да, правда. Он спрашивал, кстати, по этому поводу: почему меня считают пессимистом?
Какой же я пессимист, если я такой рассказ написал?
«Студент» – это рассказ о том, как один молодой человек, студент духовной академии и сын дьячка, вдруг переходит из одного душевного состояния – мрачного и унылого – в другое – светлое и хорошее. Произведение как бы делится на три части. Сначала студент возвращается вечером к себе домой, и по дороге его охватывает очень плохое, унылое настроение. Вокруг себя по пути он видит все в мрачном свете, ему ничего не нравится, ни в природе, ни в истории, потому что он думает, что как все тут было уныло и некрасиво еще при Рюрике да Иване Грозном, так все здесь и останется: одна лютая бедность и голод. Но потом он встречает двух простых женщин, крестьянок, и пересказывает им историю о том, как апостол Петр в ту страшную ночь трижды отрекся от Христа. Студент находит такие слова, что женщины не просто принимают
рассказанное к сведению, а начинают сильно переживать и плачут. И в конце этого небольшого рассказа студент идет и думает о том, что если женщин так тронула эта история про Петра и Христа, значит, все это живо, и все это было по-настоящему: «Если старуха заплакала, то не потому, что он умеет трогательно рассказывать, а
потому, что Петр ей близок, и потому, что она всем своим существом заинтересована в том, что происходило в душе Петра». Значит, думает студент, между тем прошлым и сегодняшним настоящим до сих пор тянется непрерывная цепь событий, и он словно одновременно тронул за оба ее конца, когда рассказал женщинам эту историю. Вообще определяющими для поэтики Чехова являются два понятия – правда и красота. Правда состоит в неприкрашенном отображении жизни, какой бы тяжелой и мрачной она при этом ни была. Но Чехов все равно ищет, как и в таком мире себя вдруг проявляет красота: чистый белый снег на грязной земле, красота вдруг промелькнувшего женского лица, закат солнца летом на море и т.д. В рассказе показан тот нечастый случай, когда люди понимают друг друга по-настоящему. Понимают благодаря той непрерывной цепи, которая связывает времена, эпохи и людей. Чаще всего ведь люди не понимают друг друга. А тут – поняли. И это удивительно.

– А как вообще в русской литературе изображали русских архиереев, владык?
– Часто с разоблачительным уклоном. Вскоре после чеховского «Архиерея» вышел рассказ писателя - Константина Тренева «Владыка». Там тоже изображен архиерей с критических позиций. А еще раньше Николай Лесков написал «Мелочи архиерейской жизни», прямо-таки обличительные по отношению к епископату. Они были поэтому запрещены церковной цензурой.

Продолжение http://vk.com/wall3219793_16187