Гроздь винограда

Мы решили переехать в Казахстан. Прежде всего, меня интересует история Казахстана. В конце пятнадцатого века образовалось Казахское ханство, которое делилось на джузы. В восемнадцатом веке джузы добровольно приняли российское подданство. В 1936 году все казахские земли объединились, и образовалась союзная республика. В результате социалистических преобразований Казахстан превратился в индустриальную республику с развитой промышленностью и сельским хозяйством. С освоением целинных и залежных земель Казахстан стал одним из ведущих районов по производству зерна.
Может быть, мы в Казахстане начнём жизнь заново? Начнём жить с самого начала. Но разве можно начать новую жизнь? Новую жизнь начинает только ребёнок при рождении, а у нас полжизни уже позади. Тысячи картин из прошлого – это мы. Поля, на которых мы работали, дожди и засуха, голодовка, война и послевоенная разруха – это мы. Нам уже не начать жизнь заново.
Я сидела среди груды вещей, оглядываясь в прошлое. Вот книжка. Это подарок отца. Отец любил читать книги, но он не вернулся с войны. Под окном три куста сирени, которые я посадила после строительства дома. Эта сирень – это я. Как же я буду жить без этой сирени под окном? Всё же я надеялась, что в Казахстане нам будет хорошо. У нас будет работа, получим квартиру. Там растут абрикосы и виноград. Я там помолодею на фруктах. Я там с виноградом не расстанусь, чуть что – и в рот.
Но не всегда мечта сбывается. Поживём – увидим. А пока что мы отправляемся в путь. Местом своего жительства мы выбрали город Павлодар. Павлодар – центр Павлодарской области, расположенной большей частью в пределах Западно-Сибирской равнины. Лесостепи и степи большей частью распаханы. С севера Павлодар омывает река Иртыш. Это судоходная река.
Мы погрузились и поехали. Вот уже и Волгу проехали и Урал. И вот уже поезд бежит по степи. Казахстан! Где же те сады, виноградники? Мы доехали до Павлодара, так и не увидев их. Приехали!
Не такой и большой город, как я думала. В основном одноэтажная застройка, только возле вокзала высятся несколько многоэтажных домов. Но город быстро рос и хорошел. На месте старых домишек появились многоэтажные дома, улицы озеленили, на клумбах появились цветы. Появились и дачи, на которых, кроме овощей, росли и фруктовые деревья. Наконец, стали выращивать и виноград. Заимели и мы дачу. Дача небольшая: маленький огород, позади него – маленький домик среди сирени, окружённый плодовыми деревьями. Перед домиком – терраса, перед которой стеной высится виноград.
С весны до поздней осени я трудилась на даче. Весной надо вскопать огород и посадить овощи. Потом я воюю с сорняками, с муравьями, жучками и всеми, кто посягает на плоды моих трудов. Потом уборка урожая. И ежедневный полив, так как без полива ничего не вырастет.
По утрам меня будила кошка. По моей кошке можно ставить часы. Ровно в 6 часов она подходит к моей кровати и лапкой тихонько хлопает по лицу. Вставай! Кушать пора! Не припомню такого утра, когда бы кошка не разбудила меня ровно в 6 часов утра. Я вхожу в тёмную кухню, включаю свет и наливаю в блюдце молоко. Кошка понюхает молоко и, задрав хвост, медленно уходит прочь. Кушай сама молоко, а мне давай мясо!
Позавтракав, я отправлялась на дачу. Домики выстроились в одну шеренгу вдоль улицы, засаженной вязами, поэтому и называлась эта улица Вязовой. Когда я пришла, посередине улицы на едва начинающей зеленеть траве дебоширила разбойничья банда воробьёв. Воробьи налетали друг на друга с такой яростью и шумом, что даже не заметили, как я подошла. Когда воробьи  заметили меня, они взмыли вверх, выражая своё недовольство чириканьем. Я открыла калитку и по дорожке прошла к домику. Навстречу – утреннее солнце, пригревающее землю так, как ему и полагается в весенние дни. Я работала, а солнце поднималось всё выше и выше, обдавая зноем.
Пришла соседка по даче. Мария небольшого роста, полненькая, курносая. Губы не слишком пухлые, каштановые прямые волосы, карие глаза. Марию жестоко мучит артрит. Она то и дело сгибает и разгибает руки, точно атлет-гиревик. Видно, плечи её жгло, как будто в суставы был насыпан горячий песок.
Я предложила ей выпить со мной чашечку чая. Мы вошли в избушку, сели за стол. Я намазала маслом ломтики хлеба, сверху положила по ломтику ветчины, из термоса налила в чашки чаю. Мария вытянула вперёд руки и пошевелила пальцами, разминая.
- Болят всё хуже и хуже. Артрит. Ничего не помогает, - говорит Мария, сгибая и разгибая руки в локтях.
Мы приступили к чаепитию.
- Вкусный чай, - говорит Мария.
- Индийский. А помнишь, какой чай мы пили в детстве?
- Да. Заваривали и лист малины, и вишнёвый лист, и настой из ромашки, из мяты.
- А теперь подавай нам индийский чай.
Вечером я возвращаюсь домой, ужинаю и ложусь спать. Но мне не сразу удаётся заснуть. Казалось бы, наработавшись на даче, меня должен сморить сон, но не тут-то было. Уличный фонарь отбрасывал на потолок тени веток растущих под окном тополей. Их сплетения раскачивались там, потому что на улице дул ветер. Мне было спокойно и хорошо, но сна у меня не было ни в одном глазу.
Я вспоминала свою милую родину, где прошли моё детство и юность. Местность у нас холмистая – куда ни глянь, холмы. Когда-то давным-давно, ещё до моего рожде- ния, на холмах росли деревья, дубы и орешник. Дубы были такие великаны, что руками невозможно было обхватить их ствол. Потом лес вырубили, и среди этих уютных холмов раскинулось наше село.
Дети не могут жить без друзей.
 Была и у меня подруга Дина, но после окончания института мы получили направление на работу в места, далеко отстоящие друг от друга. На этом и кончилась наша дружба.
Лёжа без сна, я перебирала всё, что могла вспомнить о нас. Каждый день мы навещали друг друга. Однажды Дина попросила меня погадать. Я достала из колоды карт трефо- вую даму, положила на стол лицом кверху и перетасовала колоду. Потом стала быстро раскладывать карты одну за другой, образуя на столе большой крест. Наконец, выложила четыре карты в ряд: для дамы, для дома, что будет и как сбудется. И вдруг я смешала все карты, собрала их в колоду и вложила в футляр.
- Не умею я гадать. Всё это одно баловство.
Так и прошла ночь в воспоминаниях. Стоит начать вспоминать с какой-нибудь одной детали, и всё оживает, а дальше пойдёт, точно кинолента, которую можно крутить и вперёд и назад.
После бессонной ночи я, позавтракав, развалилась в кресле и уснула. Я проспала два часа. Наверно требовалось моему организму наверстать упущенное время сна. Так как я думала всю ночь о Дине, она мне и приснилась. В сновидении мы с ней были молодыми девушками и бродили по саду возле их дома. Стояло лето, а Дина была, как снегурочка, вылеплена из снега. Когда осветило её солнце, она на глазах у меня растаяла. После такого сновидения у меня было тревожно на душе, ведь мы с ней вместе учились, дружили и это нас сплотило.

Зацвели фруктовые деревья – словно душистые белые волны. Первые виноградные усики на старых узловатых лозах каскадом спадают по стволам. В огороде на грядках – бледно-зелёный салат, редис, подрастает рассада помидоров и перца. Потом на фруктовых деревьях распускаются листья, а лепестки опадают на землю и устилают её белым ковром. Сердцевина цветка растёт: вишни и сливы, яблоки и груши тяжелеют, ветки сгибаются, не выдерживая груза, и под них надо ставить подпорки. Плоды набухают соками. На виноградных лозах появляются длинные кисти цветов. По мере того как весна переходит в лето, зной растёт и листья темнеют. Сливы становятся похожими на птичьи яички. Начинают округляться груши. Виноградный цвет роняет лепестки, и твёрдые бусинки превращаются в зелёные пуговки.
Первой созревает клубника, потом – малина и вишня. Сизые сливы становятся мягкими. Затем поспевают яблоки и груши. Наступает черед винограда. Я срываю с лозы гроздь винограда, налитую янтарным сладким соком.
- Вот и дождалась. Теперь я могу кушать свой виноград и молодеть.

В Павлодаре я прожила большую часть своей жизни. Я полюбила этот город на Иртыше. Летом мы иногда выезжали всей семьёй отдохнуть где-нибудь у речной протоки. В зарослях тростника гнездились утки, выводя там целые флотилии утят, рыли свои норы ондатры. Чайки взмывали вверх. Луг покрыт густой травой пополам с цветами.
В июне на лугу косят траву. Июнь – весёлый месяц, когда всё идёт в рост и звенит музыка комаров. Но вот и июль наступает. Первое июля делит год пополам, как прямой пробор волосы. В июле июньское золото становится медью, июньское серебро – свинцом. Листва в июле тяжёлая, густая. Гнёзда уже опустели, и оперившиеся птенцы делают попытки летать.
Муж мой любил рыбалку. Удочку в руки, рюкзак забросит на спину и едет на автобусе до моста через Иртыш. Перейдёт на противоположный берег реки, доберётся до знакомой протоки и сидит там весь день, закинув в воду леску с наживкой на крючке. Дача его не касается, на то есть жена. И пожаловаться мне некому, поэтому я возьму в руку гроздь винограда и жалуюсь ей на свою судьбу.