Три сестры. Гл. 73. Камень

                Глава 73
 
                Камень

                Время небес. Инобытие.

           Пьяная и неряшливая женщина. Стихотворенье о камне.

         Рокотов шел по пешебану и далекий голос Костенеевой шептал ему на ухо: «Внутри каждого мужчины таится женщина, это знали еще в древности, а вы поэты, просто должны это чувствовать. Красота – она ведь женского рода».
          И действительно, Рокотов вдруг увидел себя женщиной.
Это был он, точно он, но женщина, даже старуха, причем пьяная и неряшливо одетая. Рокотов пытался стряхнуть с себя наваждение, но неприятный образ не исчезал. Поэт почувствовал, что дикий, первобытный ужас растет в нем и душит его. Он ощущал, что его сознание, как маленький луч прожектора высвечивает, то один, то другой предмет с различной четкостью и ясностью. Но весь свет от сознания упирался в камень. Невольно Рокотову в голову пришли собственные стихи, и он стал их бормотать.
 
Старуха, холодный и грязный урод,
За погибшими смотрит стихами.
Душа умерла и мозгами,
Как саваном сердце пришлось затянуть.
 
Иду каменистым обрывом,
Ищу молчаливое море,
Где тысячи слуг моих верных тонули…
Осталась старуха – холодный и грязный урод.
 
Так миг человеческой жизни,
Уходит в бесчувствие камня,
Капризный, и важный, и праздный,
Но сдунул…, и нет ничего.

А камень лежит на дороге.
Его никому не объехать.
Его лишь обходит старуха –
холодный и грязный урод.
 
Старуха, холодный и грязный урод,
Гордится своею косою
Из воздуха, времени, тьмы бытия.
И я становлюсь на колени.

В смирение моем и моем унижение
Есть первый росток моего приближения,
К тому, что и камень из сердца…
Уходит куда-то в песок.

- Эк, тебя разбирает, писатель, - прервала его бормотанье Костенеева, - в таланте тебе, конечно, не откажешь, но всё-таки здесь меня нет. Здесь ты сам со своим богом, со своим камнем. Здесь ты сам на высоком месте, окруженный почетом и уважением, жаль, что вера твоя в песок уходит…
- Я действительно чувствую себя старухой, которая всю жизнь шила покрывало для того чтобы накрыть им камень, смертельно усталой старухой…
        Сказав эти слова, Рокотов тут же принял своё обличье.