Литерадура

     Старушенцию Брехов догнал моментально, два прыжка – и он сжимает её предлечье. А она уже и запыхаться успела. И предплечье – хуууденькое такое. Старая ведь совсем, куда лезет? Жёсткая игра, суровые правила.
     – Сича-ас, сича-ас... – заблеяла она.
     – Отдышитесь, – предложил Брехов как можно ласковее.
     – Нет, – крутнула она головой, – не надо. Я готова!
     Брехов ободряюще кивнул.
     Для себя он уже решил: хоть чем-то блеснут её произведения – хоть мизерным отсветом мысли, чувства... ну, какие у бабуси чувства... ностальгические к примеру! – и произнесёт он заветное «принято», и вручит литзначок-сертификат, и отпустит старушенцию с богом, и... и всем хорошо. Старушка счастлива (она не графоманша, она литераторша!), а он дальше побежит, всё, что поймается, оценивать. Осчастливливать – или отсекать, вычёркивать...
     – Стихи! – бодро объявила старушка, вытянувшись, как дошкольник перед Дедом Морозом. – Туманным взором января / Поля, покрытые не зря, / Всегда, всегда на них снега...
     – Га-га-га-га, га-га-га-га, – не выдержал Брехов. Бабуся что, шутит? Ну, был же у них какой-то там предварительный отбор, слушали их, смотрели, решали... А это что ещё за «поля, покрытые не зря»?!
     – Вам не нравится? – старушка смотрела с укором. Веки дрогнули, глазки замаслились. Слёзы? Не хватало! Неудобно как. И жалко, да, жалко. Он критик – но ведь и человек! И вообще... шире, шире надо смотреть на вещи. Бабуся, может, представитель примитивизма. Искусство – оно разное. То горит как огонь, то... метёт как снега. Га-га-га-га!
     – Нет, мне... мне нравится. Мне определённо нравится! – заявил Брехов.
     – Вы меня сбили, – посетовала старушка. И всхлипнула.
     – Простите... – совсем смутился он.
     – Хорошо. Прощаю. Но теперь мне другое придётся!..
     – Да, да, давайте другое.
     – Уф... Так... Над нашею палаткою / Опять видна луна / Она такая гладкая / И светом вся полна / Костёр горит как марево / Как марево горит / Как здорово, что все мы здесь / Что все мы здесь, так здорово!
     – Вы бард?
     – Да.
     – Бах.
     Вычеркнуто.

     (– Вы бард? – спросил Брехов, глядя на старушку в упор.
     – Да, – кивнула старушка.
     – Бах, – коротко и глухо прозвучало в неровном гуле подвижной литературной игры, и старушка свалилась как подкошенная с аккуратной бордовой дырочкой во лбу.
     – Вычеркнуто, – буркнул Брехов в коммуникатор. – «Вы меня сбили!» – передразнил он прямо в ствол, прежде чем его убрать.)





(5 – 8 ноября 2017)