Тысячу лет спустя

Раиса Николаева

Роман

Тысячу лет спустя

Аннотация

Тысяча лет - это огромное количество времени, в которое могли бы войти десятки прожитых жизней. Невозможно за такое продолжительное время сохранить чувства, которые когда-то бушевали в груди... или можно?
(Продолжение романа "Тысяча лет назад")

Часть 1

Глава 1

Энитта
Эта история началась тогда, когда королевство Рангар ненадолго открыло свои границы, принимая помощь соседей в разработке и исследовании случайно обнаруженных залежей неизвестного минерала.
Лейдер эр Лауэрт был младшим сыном известного предпринимателя, поэтому отец (благодаря деньгам и связям), устроил сына в посольство Эрнгарта в Рангаре. Лейдеру удалось заключить несколько выгодных сделок (и тем самым упрочить свое имя в семейном бизнесе), но на этом все благие дела Лейдера и закончились. Дело в том, что он безумно влюбился в девушку, что жила в деревеньке недалеко от залежей ископаемых. Необразованная, простолюдинка, к тому же очень странная. Ее опасались даже жители деревни. Как понял Лейдер, она пришла с матерью в деревню совсем недавно. Им разрешили занять пустующий дом на краю леса. И мать, и дочь ни с кем из местных не общались, помощи не просили, жили себе тихо и уединенно, вызывая подозрение у деревенских.
В дом к девушке Лейдер попал случайно ,заблудившись в лесу. Попал и пропал. Теперь он дни и ночи старался проводить рядом с Мелиссой, изыскивая сотни способов, чтобы улизнуть к ней.
Мать Мелиссы смотрела на их отношения сквозь пальцы. В другое время это показалось бы Лейдеру подозрительным (он от природы был не слишком доверчивым человеком), но в тот момент он не замечал ничего. Любовь Лейдера и Мелиссы закончилась рождением девочки, которую мать нарекла Эниттой (Лейдер со временем узнал, что это имя означало предназначение, цель). Потом он, конечно, удивлялся, как можно было дать дочери такое имя, но держа малышку на руках, он только радовался и немного переживал, как представит Мелиссу отцу, и как будет убеждать его в своей необходимости жениться на этой девушке.
Но он переживал напрасно. Оставшись ночевать в доме своей возлюбленной, утром Лейдер проснулся от плача малышки. Девочка лежала в большой корзине, но кроме нее в доме больше никого не было. И Мелисса, и ее мать бесследно исчезли.
Лейдер хоть и растерялся от такого поворота событий, тем не менее, предпринял все необходимые меры, чтобы спасти девочку. Он нанял и кормилицу, и няню, а потом забрал девочку с собой в Эрнгарт. Несмотря на недовольство семьи, удочерил ее, официально дав свое имя. Девочку назвали Энитта. Пять лет он растил ее один, но потом под давлением отца, был вынужден жениться. Аннет была из очень обеспеченной и состоятельной семьи. Легкая, веселая,  беспечная, но самое главное, не злая. Падчерица ее не волновала совершенно. Растет, ну и пусть себе растет.
 Через год у Лейдера родилась еще одна дочь Анниэнель. Но все заботы о дочери Анет переложила на плечи нянь и гувернанток. Девочки росли в одном доме, но друг друга видели раз в неделю на совместном торжественном ужине. Впрочем, даже если бы они росли вместе, то вряд ли бы подружились. Они отличались друг от друга, как небо и земля. Анниэнель характером пошла полностью в маму, легкомысленная и веселая. Она бегала по дому и смеялась по любому поводу, а еще она обожала подарки, наряды и украшения.
Энитта была ей полной противоположностью. Нет, она не была угрюмой, злой букой, но все же некоторая отстраненная сосредоточенность, была очень заметна в ее облике. Она постоянно о чем-то думала, что-то анализировала, мало говорила, зато отлично училась. Ей настолько хорошо давались точные науки, что отец даже подумывал отправить ее учиться не на психолога, как хотела Энитта, а в финансово-экономическую Академию.
Да, Энитта собиралась стать психологом, и это была не просто блажь, с которой отец был категорически не согласен,  потому что не знал даже крошечной частички того, что привело Энитту к такому решению.
Энитта очень любила отца, ей тяжело было принять его жену, тяжело было делить любовь отца со своей младшей сестричкой, но худо-бедно она справилась и с ревностью, и с обидой, и со злостью, и все же случилось еще кое-что, и это по-настоящему пошатнуло ее внутренний мир.
У Энитты был День рожденья, ей исполнилось двенадцать лет. Как всегда отец с мачехой устроили детский праздник. Крики, суматоха, беготня, подарки, когда, наконец, праздник закончился, и уставшая Энитта после расслабляющей ванны уже готовилась уснуть, в ее голове внезапно раздался чужой женский голос:
- Сестра! Наконец, мы нашли тебя.
- Кто это? Кто со мной разговаривает? – с ужасом прошептала Энитта.
- Мы, твои сестры по духу. С сегодняшнего дня ты под нашей защитой. Мы будем помогать тебе, оберегать тебя и заботиться о тебе.
- А… а вы где? – со страхом спросила Энитта, совершенно не успокоенная словами женщины.
- Мы далеко, но это ничего не значит. Если тебе что-то понадобится, и ты не будешь знать как поступить, или ты будешь кого-то бояться, то тебе нужно будет позвать нас.
- Как позвать? – спросила Энитта.
- Ты должна сосредоточиться, погрузиться в некий транс, как во время медитации, и позвать: «Сестры», и мы услышим, и придем на помощь то ли советом, то ли защитой.
- А что мне сейчас делать? – продолжала спрашивать Энитта.
- Ничего. Живи, как жила. Расти, учись. – После этого голос умолк и Энитта не слышала его целый год. Если сначала она до ужаса боялась, что голос снова заговорит в ее голове, то через неделю она успокоилась, а через месяц и вовсе об этом позабыла, вот только голос о ней не забыл и в день своего тринадцатилетия она снова его услышала. Снова услышала слова, заверяющие ее, что теперь у нее есть защита, есть поддержка, и что Энитте надо просто жить, расти и учиться. И так продолжалось год за годом.
Разумеется, этот звучащий голос не мог оставить Энитту равнодушной. Сначала она хотела рассказать об этом отцу и мачехе, но потом, решила этого не делать. Она понимала, что такой рассказ может закончиться для нее походом к психологу, или ее могут отправить  в клинику,  где лечили нервные расстройства, как это произошло с одноклассницей Энитты.
Энитта промолчала и никому ничего не сказала, но не думать об этом не могла, особенно, когда повзрослела, и ей исполнилось, шестнадцать, а потом и семнадцать лет. В каких-то мифических сестер она не верила, но тогда оставалось только одно объяснение голосу в голове – шизофрения. Такой вывод пугал Энитту безумно, поэтому, чтобы хоть немного успокоить себя она продолжила рассуждения. Если у нее шизофрения, то почему она так странно проявляется? Один раз в год на несколько минут, словно только для того, чтобы напомнить о себе. И почему голос в голове обращается к ней «сестра», и говорит, что сестер много, но это все сестеры по духу?
Все эти невыясненные вопросы и побудили Энитту задуматься о профессии психолога или психотерапевта. Если она все-таки больна, то сможет хотя бы изучить и симптоматику, и возможное свое лечение. Отец не обрадовался ее решению, но решил пока не спорить. Энитте всего семнадцать, ей еще год учиться в школе, за это время она вполне сможет изменить свое желание.
Наступил восемнадцатый день рождения Энитты. Ложась спать, она знала, что скоро услышит женский голос, так это и случилось, но в этот раз голос был намного словоохотливее.
- Тебе восемнадцать, - сказала невидимая женщина. – Скоро придет время, которое мы ждем, и ты должна начать к этому готовиться.
- Какое время? Чего вы ждете? – всполошилась Энитта.
- Об этом тебе знать пока рано. Мы хотим, чтобы ты начала изучение лекарственных трав. Училась готовить зелья, отвары, но мы хотим, чтобы особое внимание ты уделила изготовлению зелий лишающих воли, но самое большое внимание ты должна уделить изготовлению ядов. Мы поможем тебе и подскажем. Мы дадим тебе знание заговоров такой силы, о которых в вашей империи никто и слыхом не слыхивал. Мы научим тебя соединять ядовитые растения в такой пропорции и концентрации, что никогда и никто не догадается об отравлении…
- Вы… вы хотите, чтобы я стала убийцей-отравительницей? - с ужасом прошептала Энитта.
- Нет, - ответил ей голос, но Энитта безошибочно почувствовала небольшую заминку. Ее сердце сжалось от отчаяния. Вот она шизофрения во всей красе. Потусторонний голос, отдающий приказания об убийствах. Но нет. Она не поддастся! Быстро перебрав варианты своего возможного поведения, Энитта решила ни о чем не спорить, а когда голос пропадет на год, хорошо подумать, что она может противопоставить таким приказам. Она не собиралась быть чьей-то марионеткой.

Глава 2

Императорский дворец

Император Эннор, Даррэт, Саллэр….. (и еще семь имен) тери Эрталь.  Властитель Эрнгарта, Повелитель Теней, Повелитель Молний, Повелитель Воды, Земли, Воздуха и Огня. Так глашатаи на главной площади именовали Правителя Эрнгарта. Тери означало гнездо, так в незапамятные времена Драконы называли свои семьи. Десять имен означало, что Правителю больше тысячи лет (новое имя присваивалось каждые сто). Повелитель Теней, Молний, Воздуха, Огня означало, что ему подвластны эти стихии, и он может управлять ими. Другими словами сильнее Эннора, вернее Саллэра (поскольку свое первое имя он ненавидел, а второе было связано с очень печальными событиями, поэтому он остановился на третьем имени), не было никого на землях Эрнгарта. Ему подчинялись все драконы, живущие на его землях ну и люди, само собой.
Да, люди жили на землях драконов, и поскольку драконов было немного, поневоле пришлось привлекать людей к управлению государством. Существовал Большой Совет, в который входили представители самых знатнейших человеческих семей, и Малый Совет, в который входили только Драконы. Саллэр правил жестко, тем не менее, стараясь оставаться справедливым, но не по велению совести, а скорее по велению разума, поскольку не хотел восстаний, бунтов, и потрясений в своем государстве. И опять же, это происходило не из-за его миролюбивого характера, а из-за того, что вокруг были враги, то есть соседние государства, Правителями которых, были такие же могущественные Драконы, как и Саллэр, и которые только и ждали малейшего проявления слабости, нерешительности, неуверенности, чтобы воспользоваться этим, уничтожая всех членов правящей семьи, все гнездо целиком и полностью. Сколько таких смертей было за долгую историю этого Мира! Такая враждебность объяснялась очень просто. Обжитых и безопасных пространств было немного, всю основную территорию материка занимали Дикие земли, которые удавалось осваивать с огромным трудом.
Дикие земли, дикие звери… дикая магия, именно она была основной причиной того, что в эти земли, еще называемые Гиблыми, могли заходить только Драконы, да и то ненадолго. Гиблые земли порождали чудовищ, которые могли присниться только в кошмарах, но это были живые кошмары из плоти и крови, смертоносные, неуправляемые, но обладающими зачатками интеллекта. Этот интеллект позволял им и ловушки обходить, и незадачливых путников отлавливать, и спасаться от охотников, увешанных магическими артефактами. Охотников нанимали для отлова особенных животных, чья кровь и внутренние органы шли на создание уникальных зелий для алхимиков.
Гиблые земли, населенные чудовищами, соседние государства, границы с которыми надо охранять неусыпно, люди, которые день ото дня требовали все больших и больших прав - проблем у императора  было немало, но все они не шли ни в какое сравнение с тем разочарованием, с тем раздражением и недовольством, которые доставляли Саллэру его дети.
Он был женат шесть раз, каждый раз выбирая жену из людей. Делал он это вполне осознанно, хорошо понимая, что Великой Истинной любви у него никогда уже не будет, а жениться и родить наследника необходимо, так пусть лучше его женой будет обычная девушка, чей короткий век жизни, не заставит его страдать столетиями живя рядом с нелюбимой.
Первая жена родила дочь Эртесель, но девочка не могла править страной по закону, поэтому, овдовев, он женился снова, и опять родилась девочка, которую назвали Мадири, третья жена подарила долгожданного сына Брандона, но сын не оправдал его ожиданий, поскольку в год совершеннолетия не смог обратиться в дракона (так же, как и старшие дочери). Саллэр женился еще раз, потом еще. В результате у него было восемь детей. Четыре дочери и четыре сына и никто из детей не смог обратиться и стать полноценным драконом. Саллэра это не просто удручало. Это ставило под сомнение его собственную силу, ведь у других Драконов от связи с человеческими женщинами, рождались полноценные Драконы, способные оборачиваться и летать.
В остальном дети не приносили Саллэру никаких хлопот. Не было в них ни заносчивости, ни снобизма, они вели тихое существование, остро ощущая себя неудачниками, подведшими своего великого отца. О чем он, кстати, не забывал напоминать им день изо дня. Что только Саллэр не предпринимал, чтобы помочь, хотя бы сыновьям, обрести крылья. Лучшие маги, лучшие целители занимались с ними, помогая детям императора дозваться до своих Драконов – все было напрасно. Саллэр, однако, не сдавался. Обратились к шаманам, колдунам и ведуньям, которые жили отшельниками, вдали ото всех. И вот одна из ведьм, посоветовала Саллэру найти ясновидящую, либо Оракула, либо Пророка, то есть тех, кто могли видеть или предсказывать Будущее.
Был найден Оракул, и он сказал очень странную вещь. Дети Саллэра не могут обрести крылья, поскольку они не приняли магический дар, который им был уготован с рождения. Такого просто не могло бы быть! Магический Дар, каким бы он странным не был, принимался всегда с благодарностью Судьбе, ведь он помогал стать Дракону еще могущественнее. Но никакого магического Дара у детей Саллэра не было, хотя  все они чувствовали, как магия пропитывает их тела. А еще Оракул назвал магические Дары, которыми пренебрегли наследники императора. Правда названия Даров и магических способностей были завуалированы, но догадаться, хотя бы приблизительно, было возможно. Саллэр и его дети понимали, что слова Оракула очень важны, поэтому, чтобы не забыть и не ошибиться их выбили на каменной стене в ритуальном зале:

Яркие краски на полотне,
Заветная цель ждет вдалеке.

Гранитные скалы подарят покой
Они не преграда  дороге домой.

Громкое пение в вышине,
Словно мошки на свет, летят все ко мне.

Властный призыв идет в глубину,
Брызги воды блестят на лету.

Ходит спокойно между людей,
Неслышная поступь,  незримей теней.

Жизнь остановилась в одно мгновение,
Неподвижные статуи – мое творение.

Тень промелькнула, как силуэт,
Серая дорога – красок нет.

Рукой прикоснусь, тихо слово скажу,
Ожившие мертвые, станут в строю,

Над каждой строкой и дети Саллэра и сам Саллэр думали не дни, не недели и даже не месяцы. Они годы думали над каждой строкой, и всегда выходило одно и то же.
Кто-то из них будет обладать магическим голосом. Скорее всего, голосом можно будет ментально воздействовать, то есть быть менталистом. Тот, у кого обнаружится магический дар к рисованию, скорее всего, сможет рисовать картины, которые оживают. О властном призыве в глубину, точки зрения разделились, но все согласились с тем, что магический дар так или иначе будет связан с морем. Со скалами и домом, тоже было не все понятно. Возможно, будет подвластен камень? Рассуждая о том, кто может ходить неосязаемым, все решили, что это связано с умением покидать собственное тело и путешествовать в виде призрака.
Оживление мертвых явно было связано с некромантией, значит один из восьми, был некромантом. Останавливать жизнь могли только темные маги, здесь было все более-менее понятно, а вот серая дорога, лишенная красок, снова привела к спорам, невозможно было догадаться, о каком магическом даре могла идти речь.
К тому времени, когда слова Оракула стали известны, каждый из детей Саллэра уже нашел себе дело, которому отдавался со всей душой.
Мадири стала художницей и очень успешной, ее работы (под псевдонимом) раскупались за огромные деньги. Сразу стало понятно, что дар магического рисунка будет именно у нее.
Джара (самая младшая дочь императора) пела настолько прекрасно, что не будь она принцессой, то обязательно стала бы оперной дивой. Значит, магический голос будет именно у нее.
Брандон с детства увлекался темной магией, значит, останавливающим жизнь должен быть он.
Даннер любил корабли и морские путешествия, зов глубин, должен был иметь к нему какое-то отношение. Оранда обожала альпинизм, с этим ее увлечением связали пророчество о гранитных скалах. Ну а остальным наследникам достались те куски пророчеств, которые не походили ни кому. Эртесель пыталась освоить дар становиться призраком, Торес пытался найти серую дорогу без красок, а Мэртэн пытался стать некромантом.
Сыновья и дочери Саллэра занимались с наставниками, как одержимые. Мечта ощутить небесный простор и воздух,  рвущийся из-под крыльев, стала настоящим наваждением для всех восьмерых. Они помогали друг другу, как могли, ведь если получится хоть у кого-то одного – получится у всех. Годы шли, ничего не происходило. Разумеется, им приходило в голову, что возможно они перепутали магические способности, поэтому время от времени они пробовали овладеть чужими способностями. Проще всего было с даром некромантии. Но ни у кого из них не получилось призвать мертвых. Ни у кого не сложилось ни с пением, ни с рисованием. Океан пугал почти всех, Джара вообще впадала в панику, когда видела воду.
Время шло, нереализованная мечта, давно превратившаяся в навязчивую идею, на каждом из детей отразилась по-разному. Даннер месяцами находился в рейсе, не ступая на землю по полгода. Мадири исступленно рисовала, Джара – пела. Эртесель влюбилась в обычного человека, бежала с ним из дворца, родила дочь, но потом, похоронив и мужа, и дочь, и внучку, умерших от старости, поскольку ни дочь, ни внучка не унаследовали ее бессмертия, тихо вернулась во дворец и вела унылую, бесцветную жизнь. Оранда тоже пыталась выйти замуж, но ей замужество не понравилось, и она жила, в свое удовольствие, меняя любовников, как перчатки. Торес и Брандон нашли себе развлечение, отбивать на спор любовниц отца. Саллэр пришел в такую ярость, что потом оба в кандалах сидели несколько недель в подвале. Мэртэн проводил время на кладбище, не оставляя надежду стать некромантом. Вот так и шла их жизнь год за годом.

Глава 3

Энитта

Школа осталась позади, и перед Эниттой раскинулось бесчисленное количество возможностей как дальше устраивать свою жизнь. Мачеха Энитты, например, в такой же момент, поставила перед собой единственную цель – удачное замужество. Она росла в состоятельной семье и не собиралась и дальше что-либо менять в своем образе жизни. Учиться она не любила, закрытая школа для девочек из состоятельных семей была ее потолком образования. Энитта была другая. Ей было интересно узнавать новое, хотелось идти вперед, всего добиваясь своим умом и способностями. Да, она была амбициозна, но это было к лучшему, поскольку заставляло сосредоточиться на цели и не разменивать по мелочам. Мелочами (в этот момент своей жизни) Энитта считала все, что было связано с первыми влюбленностями и первыми отношениями, что возникали между сверстниками. Она презрительно кривила губы, слушая перешептывания одноклассниц, о том, кто на кого посмотрел, что чего кому сказал. Нет, нет, нет, это все было не про нее.
Энитта очень серьезно думала о том, в какой университет подать документы. Ее интересовало все: и химия, и биология, и экономика, и маркетинг, и, конечно, психология. Быть может, ее жизнь пошла чуть-чуть иначе, но  снова вмешался голос в голове, избавив Энитту от метаний. В этот раз голос прозвучал в неурочное время, поскольку до дня рождения еще было больше четырех месяцев.
- Ты должна изучать зельеварение, - безапелляционно и очень резко, приказал ей голос. Губы Энитты сжались, превратившись в узкую полосу. Фраза «ты должна» была для ее психики совершенно неприемлема, поскольку ей сразу хотелось поступать наоборот, даже вопреки здравому смыслу.
- Вы имеете в виду, что я должна поступит учиться на фармакологический факультет? – вежливо уточнила Энитта. – Или вы хотите, чтобы я занималась химией, а может биологией? Куда вы хотите, чтобы я поступила учиться? – собеседница задумалась, явно сбитая с толку таким количеством перспектив.
- Нам надо, чтобы ты изучала зельеварение, - уже не таким уверенным голосом повторила она, - а, особенно изготовление ядов.
- Яды изучают в судебной криминалистике! – радостно кося под дурочку, и делая вид, что изо всех сил она старается помочь невидимой женщине, воскликнула Энитта.
- Нет! – резко перебила ее женщина. – Мы хотим, чтобы ты изучала…
- … зельеварение, - подсказала ей Энитта, - а особенно раздел, где изучают яды. Правильно?
- Да, и мы…
- И вы не знаете, - снова перебила ее Энитта, - что в нашем государстве нет учебного заведения с такой узкой специализацией. Вот я вам и говорю, что состав некоторых ядов отваров и эликсиров можно узнать, изучая химию, как органическую, так и неорганическую. Изучением растений и животных занимается биология и там тоже можно узнать состав микроэлементов, которые входят в состав растений. Судебная криминалистика специализируется на исследовании разных способов убийств, в число которых, несомненно, входит и отравление. Так что мне выбрать? Напоминаю, такого факультета, как зельеварение у нас нет. – Повисло долгое молчание.
- У вас есть целительский факультет? - Только Энитта хотела ехидно начать перечисление факультетов, начиная с педиатрического, терапевтического и кончая ортопедическим и прочими другим, как сразу поняла, что этого нельзя делать. Незнакомая женщина, сама того не подозревая, можно сказать, дала Энитте карт-бланш, предоставив возможность выбрать какую угодно специализацию! И Энитта выбрала психиатрию, тем более, что препаратов подавляющих волю у психиатров водилось больше всего.
- Хорошо, - покладисто сказала она, и голос в голове исчез. – Хорошо, - с уже явно саркастическими нотками, вновь повторила она, и спустя десять минут отправила пакет документов в медицинский институт на факультет психиатрии.
Три года учебы пролетели весело и легко. Энитте учиться очень нравилось. Нравилась ее будущая специальность, нравились одногруппники, нравились преподаватели. Голос в голове тоже не слишком докучал. Один раз в год напомнит о своем существовании – и все. На третий год учебы, голос соизволил поинтересоваться ее успехами на почве зельеварения, в ответ на этот вопрос, Энитта бодро отрапортовала названиями специфических препаратов, которые можно приобрести только по особому рецепту. Она описала действие каждого препарата, назвала его составляющие, изначальные ингредиенты, отвечая, как на экзамене преподавателю. Она с удовольствием ощущала смятение невидимой собеседницы, поскольку Энитта пользовалась только современными терминами, которые (как она подозревала), были неизвестны ее собеседнице.
- Хорошо, молодец, - вынес свой вердикт голос и умолк еще на год. Этот последний разговор настолько зацепил Энитту, что она, наконец, решилась всерьез проанализировать все, происходящее с ней, с учетом знаний, полученных за три года учебы.
«И так. Если на секунду представить, что с ней разговаривает не ее собственная шизофрения, а какой-то посторонний человек, если быть точнее, посторонняя женщина, какие выводы можно сделать об этой собеседнице? – задав самой себе этот вопрос, Энитта надолго задумалась. – Она относится ко мне хорошо – это раз, - стала перечислять Энитта. – На данном этапе моей жизни она не желает мне зла. Но не потому, что по какой-то причине любит меня. Она что-то от меня хочет! – Этот вывод напрашивался сам собою. – Но что она от меня хочет? Она требует, чтобы я изучала травы, зелья, а, особенно, яды. Она хочет, чтобы я кого-то убила? Отравив??? Да это же вчерашний день! Есть сотни других способов убить кого угодно и быстрее,  и надежнее. Яд можно нейтрализовать магией, причем, любой яд, а если рядом не будет мага, то человека можно поместить в стазис, и спокойно изготавливать противоядие. Технологии сейчас такие, что можно нейтрализовать любое вещество!».
- А может речь идет не о простых людях, а о драконах?  - громко вслух спросила она, и даже рассмеялась от этого вопроса. Какой яд против драконов?! Да у этих рептилоидов даже несварения желудка не будет, ну может пукнет разок.
«Ладно, - мысленно сказала себе Энитта. – Оставим пока вопрос о конечной цели. Что можно сказать о самой невидимой женщине? – Энитта задумалась. – Она не из Эрнгарта, - этот вывод она сделала на основе того, что женщина не знала названий высших учебных заведений. – Что еще можно о ней сказать? – думала Энитта. – Она живет в какой-то глуши, не имея ни малейшего представления, насколько далеко вперед шагнула наука! Этот вывод можно сделать, почувствовав, как она «тормозит», от современных, но, в общем-то, обычных слов. И, что получается? – спросила она себя. – А то, что надо обратиться к мировой информационной паутине!», – хлопнула она себя по лбу, а потом быстро забегала пальцами по клавиатуре.
«Сестры, зелья, яды», - написала она в запросе, но потом слово яды стерла, заменив его, на травы. Ответ пришел молниеносно.
«Тысячу лет назад существовал ковен Ведьм, которые называли себя сестрами. Только один этот ковен по силе мог противостоять Драконам. Ведьмы подверглись жестоким гонениям и были полностью уничтожены. Драконы преследовали ведьм во всех странах и государствах. Возможно, некоторым ведьмам удалось спастись, скрывшись в лесах на гиблых землях. Тысячу лет о Ковене ведьм не было никаких сведений», - прочитав эти строки Энитта почувствовала, как ее сердце сжалось. Интуиция, которой Энитта всегда доверяла, шепнула ей, что прочитанные сведения очень важны и касаются ее лично. Но как? Как эти ведьмы, эти сестры могут касаться Энитты? Какое они могут иметь к ней отношение? Отец самый обыкновенный человек… а мать?
О матери Энитта знала совсем немного. Когда-то в детстве отец рассказал ей чудесную историю, как заблудившись в лесу, он вышел к небольшому домику, в котором жила прекраснейшая девушка. С одного взгляда они полюбили друг друга, а потом у них родилась Энитта. К сожалению, мама Энитты ушла из жизни, едва увидев дочь. Вот такая грустная и светлая история. Но если в детстве Энитте хватило этого рассказа, то теперь к отцу у нее накопилось немало вопросов по своему рождению, однако, все вопросы пришлось отложить на потом, в связи с неожиданными событиями.

Глава 4 Энитта

- Энитта, Энитта, - послышался за дверью голос Анниэнель, младшей сестры Энитты, а вслед за голосом раздался громкий стук в дверь. Энитта удивилась, младшая сестра не подходила к ее комнате, примерно… никогда. Сразу стало понятно, что случилось что-то совершенно неординарное. Энитта поморщилась, но покорно подошла к двери и открыла ее, впуская сестру в комнату.
- Что случилось? – произнесла она дежурную фразу, какую обычно произносят в подобных случаях, то есть в таких случаях,  когда в обычную жизнь врывается что-то необычное, но необычное нестрашное, а, наоборот,  радостное.
- Представляешь! – забыв даже пожелать сестре доброго утра, - закричала она. – Мы сейчас завтракали в малой столовой… кстати, папа был недоволен, что тебя не было за столом, - быстро добавила она, пытаясь укорить сестру постоянно пренебрегающую этикетом и прочими светскими условностями. Но это замечание было сказано автоматически по привычке, все мысли Анниэнель занимало нечто другое. – И в тот момент, когда мы обсуждали чье приглашение примем и к кому отправимся с визитом, в комнату вошел лакей и доложил, что из императорского дворца прибыл посыльный с каким-то письмом и требует, чтобы его немедленно приняли. Папа, конечно, разрешил и в столовую вошел офицер… такой красавчик! – Анниэнель закатила глаза и прижала руки к груди, демонстрируя свой восторг. – Он вручил письмо отцу и не дожидаясь его прочтения и ответа, сразу ушел, что означало, что письмо носило форму приказа, и никаких возражений в исполнении предусмотрено не было. Хотя какие возражения? – закричала Анниэнель, - Какие возражения? В том письме было такое!
- И что же было в том письме? – уже устав от пустопорожних восторгов сестры, спросила Энитта.
- Фу, какая ты! – фыркнула младшая сестра. – Сухая и черствая, тебе даже неинтересно рассказывать!
- Да, говори уже! – с досадой попросила Энитта и в самом деле заинтригованная таким вступлением.
- В письме и тебя, и меня, приглашали в императорский дворец на смотрины!
- Что? – не поняла Энитта.
- Император решил женить своих четырех сыновей – вот что! – победным голосом воскликнула Анниэнель. - Для этого во дворец приглашают всех совершеннолетних, незамужних девушек из самых достойных семей империи. Четыре принца будут выбирать себе невест…
- Что?! – грозным голосом закричала Энитта, которая учась в университете, заразилась революционными идеями о том, что императорское правление – это отсталая форма управления государством, тормозящая прогресс и развитие. К тому же дикие устаревшие традиции, такие, как например, эти смотрины, оскорбляли человеческое достоинство девушек, которых собирались рассматривать, как скот перед покупкой… хотя не все девушки чувствовали себя оскорбленными, взять хотя бы Анниэнель, которая просто прыгала и светилась от счастья. – Четыре зажравшихся кота… ну или дракона, как в случае принцев, -  пренебрежительно начала Энитта. – Будут лежать на диванах, рассматривая девушек, что будут прыгать перед ними, стараясь понравиться…
- Никто ни перед кем прыгать не будет! – возмутилась Анниэнель. – Принцы, действительно будут… э-э-э, - не могла подобрать Анниэнель подходящего слова, …- сидеть в кресле перед небольшим столиком, но не все вместе, а каждый из принцев будет сидеть в отдельной комнате. На столе перед ним будут лежать цветы, но не простые, а изготовленные мастерами из золота! Всем девушкам, что будут приходить ,и представляться принцам будут вручаться цветы – всем без исключения. Но цветы будут разными. Тем девушкам, что понравились принцам и перешли на второй этап отбора…
- Так в этом осмотре будут еще и этапы?! – возмутилась Энитта.
- Конечно! А ты как думаешь? Девушек будет, скорее всего, около двухсот. Сама понимаешь, что с одного взгляда выбрать себе невесту невозможно.
- А с двух взглядов, что возможно? – ехидно поинтересовалась Энитта, но Анниэнель не сдавалась.
- В первом этапе отсеют тех, что точно не понравились и им будут вручены золотые васильки, тем девушкам, что понравились, вручат золотые розы. Хоть бы мне вручили розу! – мечтательно продолжила она, не обращая внимания на насмешливый взгляд сестры. – Как же я хочу стать женой принца!
- Какого из четырех? – невинным голосом поинтересовалась Энитта.
- Любого! – решительно ответила Анниэнель. В ответ Энитта лишь сочувственно вздохнула. Сестричка была просто непроходимой дурой, витающей в романтических облаках.
- Короче говоря, - подвела Энитта итог этому разговору. - На это отвратительное сборище я идти не собираюсь, - Энитта сурово сдвинула брови, показывая, что решение останется неизменным, при любых условиях.
- Что?! – закричала Анниэнель, пораженная словами сестры. – Ты отказываешься участвовать в смотринах? – Энитта кивнула. Анниэнель на секунду растерялась, поскольку такое решение сестры показалось ей просто чудовищным. Она начала быстро перебирать в уме варианты, чем бы завлечь эту недалекую дуру (свою старшую сестру), не понимающую того счастья, что обрушилось на их семью в связи с этим приглашением, но в голову ничего не приходило. - Ты не хочешь попасть в императорский дворец? – наконец, придумала она.
- Ф-ф-ф-ф! – презрительно фыркнула Энитта. – Что я там не видела?
- А что ты там видела? – парировала Анниэнель. - В императорском дворце во внутренних покоях вообще бывали единицы. Там, говорят, есть какой-то зачарованный склеп…
- Ага! И из него по ночам выбирается вампир и пьет кровь тех, кого поймает!  - со смехом закончила рассказ сестры Энитта. – Но мне все это не интересно. Ни склепы, ни интерьеры, ни сам императорский дворец. Мне все это безразлично, поэтому на осмотр…
- Не осмотр, а смотрины! – с гневом перебила ее Анниэнель.
- Это по сути одно и то же, - не согласилась Энитта и продолжила: - Ни на какие смотрины я не поеду!
- Как это не поедешь? – противно взвизгнула Анниэнель. – Приглашение на двух сестер, поэтому если ты не поедешь, то и я не смогу поехать!
- Вот и хорошо, - обрадовалась Энитта. – У тебя будет больше времени, чтобы, как следует подготовиться к поступлению в Академию…
- Не хочу я поступать ни в какую Академию, - с истеричными нотками в голове, перебила ее Анниэнель. – Я хочу замуж! Я хочу замуж за принца!
- За любого принца, - любезно поправила ее старшая сестра. – При этом тебе совершенно безразлично как он выглядит, о чем он думает, какие у него наклонности. Может он садист…
- Принц… любой принц, какие только существуют в мире, не могут быть садистами! - с придыханием возразила Анниэнель. – Они все красивые, благородные, добрые, умные, чуткие…
- Анниэнель! – заорала Энитта, чуть ли не во весь голос, услышав слова сестры. – Ты совсем дура? Таких принцев, как ты описала в жизни не бывает, только в дебильных, тупых, женских романах… Ты потихоньку таскаешь книги своей матушки? – подозрительно спросила Энитта, наконец, догадавшись, откуда в голове ее сестры, родились образы таких прекрасных принцев. Эти книги отец запретил Анниэнель читать еще в подростковом возрасте, когда она пыталась сбежать из дома с мальчишкой конюхом. Такая история была описана в романе, который Анниэнель утащила из библиотеки мамочки, потом прочитав его за ночь (что для Анниэнель было подвигом), утром побежала воплощать события этой книги в жизнь.
- Ничего я не читаю, - обиженно возразила девушка.
- Да мне какая разница? – засмеялась Энитта. – Хочешь читать – читай. Это же не я тебе запрещаю читать, а папа. Ему я ничего не скажу, можешь не переживать, вот только таких мужчин, о которых ты мечтаешь, в жизни не бывает. У каждого есть слабости, есть какие-то уязвимые точки психики. Это я тебе говорю, как будущий психолог.
- Нет у принцев никаких  слабых мест, нет никаких уязвимых точек! – яростно возразила Анниэнель. В ответ Энитта лишь горестно вздохнула.
- Ну, нет, так нет, - внезапно успокоившись, сказала она, поскольку поняла, что разговаривать с Анниэнель, как со взрослым, здравомыслящим человеком, абсолютно, невозможно. -  Мне, собственно, все равно. На смотрины я не поеду, и точка. – Анниэнель секунду смотрела на сестру, потом из ее глаз брызнули слезы, не притворные и капризные, а самые, что ни есть настоящие, и она побежала вниз, в столовую, жаловаться на Энитту родителям.

Глава 5 Энитта

Оставшись одна, Энитта задумалась. Она ни секунды не сомневалась, что сейчас отец пошлет за ней, а потом они все вместе будут переубеждать Энитту отказаться от своего решения. Она быстро перебрала в уме все свои аргументы, главным из которых был аргумент, что все это чудовищно унизительно. Больше аргументов она придумать не успела, поскольку пришла служанка и передала ей просьбу отца – спуститься в столовую. Энитта шла с тяжелым сердцем, но решительностью в душе, желая до конца (до победного конца), отстаивать свое решение. Энитта была упряма. Очень упряма, а вот ее отец был умен и мудр, и, как оказалось, ум и мудрость являются гораздо более сильным оружием, чем упрямство и упертость, в этом Энитта убедилась на себе, уже через несколько минут.
- Ты отказываешься ехать на смотрины в императорский дворец? - сразу же спросил отец. – Я правильно понял слова Анниэнель? – Энитта кивнула в ответ. – И чем же вызвано это нежелание? – продолжил допрос  Лейдер.
- Она сказала, что… - начала ябедничать на старшую сестру Анниэнель, но отец только поднял руку, призывая ее к молчанию. Он хотел услышать, что скажет его старшая (и многократно более любимая, хоть он себе в этом и не признавался) дочь.
- Папа, - с горячностью сказала Энитта. – Эти смотрины просто унизительны! Нас соберут, словно овечек в загон, а потом покупатель, в данном случае принцы, будут нас рассматривать…
- Энитта, - мягко сказал отец, - все мы в какой-то степени продавцы и покупатели. Разве на балах, или приемах не происходит то же самое? На балу дебютанток, например?
- Я на нем не была, - буркнула Энитта.
- Это было твое личное решение, - парировал отец. – Остальные присутствующие девушки отлично понимали, что их рассматривают, оценивают, куда ж без этого, и всем это кажется нормальным.
- То бал, а то… они сидят смотрят, а мы должны ходить перед ними! Я не поеду! Хоть волоком тащите, но я буду упираться и кричать!
- Никто волоком тебя тащить, разумеется, не будет, - спокойно сказал Лейдер. – Просто я тебя не понимаю. Ну, положим, тебе безразлично, что своим отказом посетить дворец, мы навлечем гнев и недовольство императора на нашу семью. Допустим, тебе безразлично, что будет с нами, - Энитта при этих словах дернулась, порываясь что-то сказать, но отец не дал ей этого сделать. – Но неужели тебе безразлично и собственное будущее? Ведь ты понимаешь, что тебе после этого придется покинуть Университет, забыть и о дальнейшей учебе, и о карьере, забыть обо всем, к чему ты так яростно стремишься. И все из-за каких-то нескольких минут,  в течении которых, ты формально поприсутствуешь во дворце, в красивом платье, красивой прическе, с красивыми украшениями, мило улыбаясь, приятным молодым людям? – Лейдер внимательно посмотрел на Энитту, и она сдулась. Вся ее решимость испарилась. Он правильно понял по ее лицу, что Энитта сдалась и на смотрины поедет, как миленькая. 
- А почему формальных? – уже смирившись с неизбежным, не могла не спросить Энитта.
- Тебе честно ответить или как? – улыбнулся отец.
- Конечно, честно! – воскликнула Энитта, уже подозревая, что ответ отца ей не очень понравится.
- Энитта, ты уделяешь мало  внимания своей внешности, своему поведению, своим манерам. Это не может остаться незамеченным. Ты очень симпатичная, но до настоящей изысканности, грациозности и утонченности тебе очень далеко. Увы, но это правда. Ты вряд ли сможешь составить достойную конкуренцию, тем более сейчас во многих семьях, срочно нанимают мастеров по стилистике, пластики движений, умению правильно подать себя Так что другие девушки дадут тебе фору в этих важных вопросах…
- Какие девушки? – перебила мужа Аннет.
- Пока Анниэнель бегала к Энитте, мне тут сообщили, что Майзеры и Эббелсы наняли стилистов для своих дочерей, и что наряды…
- А мы?! – почти хором закричали Аннет и Анниэнель. – А мы, почему ни к кому не обратились?!
- Приглашение получено меньше часа назад, - пытался вразумить Лейдер жену и младшую дочь, но это был напрасный труд.
- Я сейчас звоню Эбигейл, - быстро говорила Аннет. – Она знает одну даму, что недавно была во дворце, и… - Но что следовало после «и», Лейдер не услышал, поскольку Аннет и Анниэнель уже выбежали из столовой.
- Думаешь, мне нравятся эти смотрины? – устало спросил Лейдер у старшей дочери. – Столько расходов, столько нервов! – он махнул рукой. – И главное, никто ничего не знает. Последний раз подобные смотрины были лет триста назад, тогда император выбирал себе жену. Как ты понимаешь, сведения об этом мероприятии оказались закрытыми для широкого доступа, так что… - Он тяжело вздохнул. – На, почитай приглашение. – Энитта взяла листок. Это было никакое не приглашение, а короткий суровый приказ.
«Леди Энитте эр Лауэрт и леди Анниэнель эр Лауэрт надлежит явиться в императорский дворец, в сопровождении двух членов семьи на смотрины, в качестве претенденток на роль невест одного из принцев.
Далее стояла дата, когда надо было явиться, время, стояла неразборчивая подпись и императорская магическая печать».
- Ну и приглашение! – возмутилась Энитта. – Ты поедешь с нами? – спросила она.
- Не знаю. Это как Аннет решит. Возможно, она захочет взять свою мать… потом решим. В любом случае у нас десять дней, чтобы заказать тебе и Анниэнель, и Аннет новые платья, новые украшения… расходы, одни расходы.
- Может мне как-то удастся отвертеться от этого приглашения? – без всякой надежды спросила Энитта.
- Разумеется, нет, - с сочувствием ответил отец. Он хорошо понимал Энитту, поскольку сам не любил всю эту помпезность, всю эту праздничную мишуру. – Но ты не расстраивайся, - утешительно сказал он. – Посмотри на происходящее с другой точки зрения.
- Это с какой? – не поняла Энитта.
- А вот с какой, - неожиданно развеселился Лейдер. – Мне кажется, что девушек, которых пригласили на эти смотрины, только процентов десять-пятнадцать рассуждают, как ты - остальные девяносто процентов, являются копиями Анниэнель, то есть восторженными дурочками, мечтающими заполучить себе принца. А теперь представь этих несчастных четырех принцев, на которых обрушится этот цветник молодых девушек, жаждущих их внимания… Я бы на месте принцев, наверное, сошел бы с ума. Представь, что предпримут эти девушки, чтобы обратить на себя внимание! Ты не была на балу дебютанток, но наверно слышала, какие страсти  там бушевали?
- Нет, не слышала, - ответила Энитта, с восторгом ловя каждое слово отца. Они ее успокаивали и поднимали настроение.
- Там две девицы сцепились в дамской комнате, причем, обе девушки были из самых состоятельных семей. И синяки друг другу наставили, и ногтями лица друг другу поцарапали, но я слышал об этом краем уха, когда Аннет рассказывала об этом своей подруге. Предметом драки был полудракон, а тут не просто драконы, а целые принцы. Думаю, парни с ужасом ждут этих смотрин, испытывая к ним не меньшее отвращение, чем и ты. - Энитта воочию представила принцев, на которых гроздьями вешаются, молоденькие,  агрессивные, нахрапистые девицы, грозя похоронить их, под своими телами. Она расхохоталась, потом чмокнула отца в щеку и пошла в свою комнату.
- Так, - задумчиво сказала она, расположившись перед экраном магической информационной сети. – Надо посмотреть, что там за принцы такие. – Но ее ждало жестокое разочарование. Снимков ни принцев, ни принцесс в сети не было. В целях их безопасности, и для того, чтобы все они могли жить свободной, полноценной жизнью лица принцев и принцесс были скрыты иллюзиями. Возможно, дети императора находились совсем рядом со всеми, но об этом никто не догадывался. Вообще информации об императорской семье было удручающе мало. Только сухие официальные данные. Сколько детей, как зовут, от какой из жен кто родился – вот и все. Энитта с раздражением отодвинула от себя экран. Как же ее эти драконы бесили! Их было очень мало (в сравнении с количеством людей), но именно они занимали все лидирующие должности в стране, полностью всем  управляя. И ведь не избавишься от них! Мощь любой страны определялась силой драконов, которые ею управляли. Император Саллэр был самым могущественным из всех. Империя Эрнгарт процветала и расширялась.
Энитта еще раз обдумала последствия своего возможного отказы появиться на этих смотринах. Последствия, с какой стороны не посмотри, были печальными. Она решила, что оно того не стоит и смирилась с тем, что ей придется ехать. «Надо на все смотреть с позитивом, - подбодрила она саму себя. – Во-первых, я увижу дворец. Во-вторых, я увижу принцев, и мне будет потом о что рассказать в Университете. В-третьих, красивое платье, украшения, прическа и сама атмосфера праздника, должна меня порадовать, - продолжала убеждать себя Энитта. – И вообще интересно, как все будет проходить. Возьму и покажу принцу язык, - мысленно засмеялась она, хорошо понимая, что подобного ни за что не сделает. Она не хотела неприятностей ни для отца, ни для своей семьи.
День прошел суматошно. Анниэнель три раза врывалась к ней в комнату, чтобы показать возможные фасоны платьев. Энитта честно сказала, что ей нравятся все, и что она наденет любое, какое ей Аннета и Анниэнель выберут. Наступил вечер, потом ночь, утром Энитта проснулась от неприятного жжения левого предплечья. Приподняв рукав ночной рубашки она увидела метку, в виде золотого василька, и в ту же секунду восторженный визг Анниэнель оглушил весь дом.
- У меня метка на руке, - во всю силу своих легких закричала она,  потом (ожидаемо), раздался бешенный стук в дверь спальни Энитты. – Энитта, Энитта, - приговаривала Анниэнель тарабаня в дверь.
- Да, входи уже! – вынуждена была отозваться Энитта.  Анниэнель ворвалась в ее комнату, словно ураган.
- Смотри! – сияя, словно солнце, сказала младшая сестра и протянула к Энитте руку, на которой горела золотом метка (или скорее клеймо, как мысленно отметила Энитта) в форме василька.
- У меня такая же, - лениво, перед этим широко зевнув, сообщила Энитта, и показала сестре свою метку. – Мне, кажется, ты ошиблась, рассказывая, что всем претенденткам будут вручать настоящие золотые цветы, - удобно устроившись на подушке, заметила она. – Вероятно император, подсчитав траты, решил, что нам всем достаточно и цветка на руке нарисованного золотой краской. Что поделать, - философски продолжила она. – Экономия!
- Никакая это не экономия! – категорически не согласилась Анниэнель. Просто золотой василек означает, что мы отобраны для первого тура, а цветы нам вручат, после первого представления…
- Ну, не знаю, - равнодушно ответила Энитта. – Конечно золотой цветок на память получить было бы не плохо… Слушай, - встрепенулась она, пораженная внезапно пришедшей мыслью, - а эта метка исчезнет после того, как все закончится? Лично у меня нет никакого желания носить это клеймо всю жизнь!
- А я бы носила, - мечтательно ответила Анниэнель. – Пусть бы этот знак оставался на моей руке всю жизнь! Это так красиво. – Энитта могла только вздохнуть, она совершенно не понимала свою сестру.
Как вскоре выяснилось, счастливыми обладателями метки оказались все девушки империи, которым было выслано приглашение. А еще оказалось, что если какая-то из девушек решила бы проигнорировать приглашение, то эта метка на ее руке раскалилась бы до такого состояния, что оставила бы сначала сильный и глубокий ожог, а потом уродливый шрам. Так что вопрос ехать во дворец или нет, отпал сам по себе.

Глава 6  Императорский дворец

Отец Энитты был прав, размышляя о чувствах, которые испытывают будущие женихи, готовясь к таким масштабным и грандиозным смотринам… Хотя, наверно стоит рассказать, как они в первый раз услышали о планах своего отца.
Был тихий вечер, Мадири расположилась с мольбертом в парке и рисовала один из фонтанов, находящийся недалеко от портальной арки. Вдруг арка засветилась, сигнализируя о том, что кто-то воспользовался личным императорским порталом. Мадири не испугалась и не заволновалась, она знала, что никто из чужих этим порталом воспользоваться не сможет, поскольку портал уничтожит любого, кто не имеет специального допуска.
Арка портала погасла и из нее вышли сразу два брата Мадири. Она так удивилась этому событию, что на несколько секунд застыла, неверяще глядя на Торэса и Мартэна. И тот, и другой уже лет пять не появлялись во дворце, путешествуя где-то по миру, и все еще надеясь освоить магические способности.
- Торэс, Мартэн! – закричала Мадири. – Вы откуда? Что-то случилось? – обеспокоенно продолжила она.
- Отец нас вызвал, - коротко объяснил Мартэн и сразу же спросил: - Ты не знаешь, зачем? – в ответ Мадири лишь удивленно пожала плечами.
- У меня был приступ, - извиняющим голосом сказала она. – Несколько последних дней я почти не помню. – Братья понимающе кивнули. Такие приступы случались у каждого из них. Не часто. Раз в три-четыре года. Случалось это всегда неожиданно. Вдруг накатывало какое-то странное чувство, будто из груди, из души что-то хочет вырваться на свободу. И настолько эти ощущения были мучительными, что сознание на некоторое время просто отключалось, и невозможно было вспомнить, что в эти дни происходило. В семье императора называли это состояние приступом. Вот такой приступ был и у Мадири. Арка портала снова засветилась, и в этот раз из нее вышли Брандон и Даннэр.
- И вас отец вызвал? – вместо приветствия закричал Мартэн. – Я начинаю волноваться, - с ироническим смешком, за которым скрывалось настоящее беспокойство,  сказал он. Даннэра во дворце не бывало десятилетиями. Если отец и его вызвал, значит, произошло что-то из ряда вон выходящее. Мадири быстро собрала рисовальные принадлежности и впятером они быстро зашагали к дворцу. Братья думали, что отец примет их немедленно, но это оказалось не так. Слуга сообщил, что отец поговорит с ними вечером после ужина, разумеется, спорить с распоряжением отца никто не стал и братья разошлись по своим покоям.
Встретились вечером. Сначала был настоящий семейный ужин, за которым император Саллэр и все его восемь детей собрались за одним столом, впервые за долгие-долгие годы.
- Я хочу объявить вам свою волю, - спокойно, твердо, прекрасно зная, что ему никто и никогда не посмеет возразить, начал Саллэр. – Я вызвал всех четырех своих сыновей во дворец одновременно, поскольку через два месяца во дворце состоятся смотрины и каждый из вас должен будет выбрать себе невесту…
- Что?! – одновременно закричали все четыре брата.
- Девушки, из которых вы будете выбирать себе невест, - невозмутимо, словно не слыша воплей сыновей, продолжал император, - были отобраны из лучших и достойнейших семей империи, девушек будет больше двухсот. Мои люди целый год занимались отбором кандидаток…
- Но, отец… - позволил себе обратиться к императору старший Брандон. – К чему такая спешка? Ты сам женился почти в пятьсот лет, мы бы могли пока не спешить с женитьбой.
- Я устал ждать, когда вы сможете, стать полноценными драконами, - грубо, резко и прямо ответил Саллэр. - И я подумал, что, быть может, ваши дети смогут то, что у вас не получилось. А, чтобы им вырасти – надо время, поэтому мое решение неизменно: смотрины состоятся! Подготовка начнется завтра. Единственная поблажка, на которую я готов пойти, будет заключаться в том, что о смотринах будет сообщено за десять дней до их начала, так что два месяца свободной жизни у вас еще есть. Настоятельно советую просмотреть досье кандидаток, это поможет не потеряться в море девиц. Если кто хочет принять участие в подготовке этого праздника, то каждый из вас может немедленно присоединиться. – Желающих не оказалось. Сыновья Саллэра выглядели подавленными и несчастными. Вероятно, каждый из них, в глубине души лелеял мечту о встрече с той единственной истинной, но отец разбил эти надежды. Но никто из сыновей возражать и спорить с отцом не стал, все просто разошлись по своим покоям.
Началась подготовка к смотринам. Денег не жалели. Подготовкой занималась почти тысяча человек, но ни один звук, ни один намек о предстоящем событии, не вышел за стены дворца.
Торэс и Мартэн, которые дружили с самого детства, вместе рассматривали фотографии девушек, читали их досье, дотошно обсуждая внешность девушек, делая едкие и колкие замечания. Энитта была бы глубоко оскорблена, видя, как пренебрежительно папка с ее данными была брошена в кучу под секретным названием «нет, нет, ни за какие коврижки», а вот фотография Анниэнель привлекла внимание обоих братьев. Что поделать? Мужчины любят глазами.
Иногда братья собирались вчетвером и показывали друг другу понравившихся девушек. Им было не жалко делиться такими сведениями. Очень красивых девушек много. Братья тоже были хороши собой. А, как могло быть по-другому? Их отец был невероятно красив, и выбирал в жены красавиц из красавиц.
Из двухсот девушек только восемьдесят были категорически отбракованы, всеми четырьмя братьями (и Энитта, в том числе), Остальные девушки, уже заранее получили проходной балл во второй тур. Двести девушек жили обычной жизнью наследниц состоятельных семей, не подозревая, что в этот момент их рассматривают и изучают со всех сторон. Братья не ленились (пользуясь иллюзиями), лично познакомиться и пообщаться с особо понравившимися. У каждого из братьев уже наметилось по десятку фавориток, и это был еще не конец. Вообще подготовка к смотринам оказалась не такой уж унылой. Было весело и интересно общаться с девушками, не подозревающими, что их оценивают и оценивают весьма пристально. Зато принцы смогли увидеть девушек такими, какими они были в действительности, и это было очень важно.
Стыдно сказать, но только в течении этих двух месяцев, взрослые и много повидавшие мужчины вели себя, как расшалившиеся от своей безнаказанности подростки. С девушками и флиртовали, и провоцировали их, и соблазняли (надо же было понять, насколько, возможная невеста, морально устойчива). Два месяца пролетели, как один день. Девушкам были разосланы приглашения, дворец приготовился к приему огромного количества гостей.

Глава 7 Энитта

Ночью (в первый же день после получения метки), Энитта снова услышала знакомый, до зубовного скрежета, голос:
- Мы почувствовали изменения твоего энергетического поля. Что случилось? – знай Энитта в тот момент, что последует за ее откровенностью, она, быть может, что-то бы и соврала. А так… Энитта не видела никаких причин, почему бы не рассказать этим мифическим сестрам и о приглашении на смотрины, и о метке.
- Смотрины?! – в голосе женщины неожиданно прорезались веселые нотки. – Даррэт до сих пор избегает слова отбор? Значит, он помнит о Пророчестве! Значит, верит в него! Так ему и надо. Пусть боится нас, пусть ждет удара в спину каждую секунду! Теперь-то точно расплата для него не за горами. – Энитта, почти ничего не понявшая из этих злобных выкриков, тем не менее, уловила самую суть. Да и как ее не уловить? Слова Пророчество, расплата, удар в спину, говорили, как бы, сами за себя. Единственно было непонятно, кто такой Даррэт и какое к нему отношение имеет Энитта, и ее полученная метка.
- Кто такой Даррэт? – не удержалась она от вопроса.
- Ты не знаешь, кто такой Даррэт? – поразилась невидимая женщина.  – А как зовут вашего императора? – задала она странный вопрос.
- Император Саллэр, - ответила Энитта.
- А! – воскликнула собеседница Энитты. – Он взял себе следующее имя! Не хочет помнить о своем злодеянии. Не хочет помнить о своем преступлении! Ну, ничего, мы ему напомним, - голос женщины сочился ненавистью и угрозою.
- О каком преступлении вы говорите? – спросила Энитта.
- Я тебе потом расскажу, когда предсказанный час настанет. Быть может, тебе будет не хватать мужества, будет не хватать решительности, будет не хватать ненависти и тогда мой рассказ о невинной юной ведьме, которую император Даррэт сжег на глазах у любовницы, что прилетела к нему в крепость…
- Вот, гад! – с настоящим гневом в сердце искренне сказала Энитта.
- Ты еще не знаешь подробностей, - зловещим тоном добавила женщина. – А они поистине ужасны. Мы передаем этот рассказ из поколения в поколения…
- Вам  об этой расправе рассказали свидетели? - предположила Энитта.
 - Увы, нет, - вынуждена была признаться женщина, - хотя свидетели были, и не одна сотня! Но все люди, что видели гибель девушки, принесли клятву молчания и не могли ничего рассказать, но мы сами обо всем догадались, сопоставив факты! Но час расплаты пришел! – снова пафосно повторила женщина. - Ты будешь нашим клинком! Ты будешь нашим всадником мщения! – Услышав это, Энитта откровенно испугалась. Во-первых, из-за таких странных и страшных сравнений. Клинок, всадник мести. Во-вторых, Энитта никому мстить не собиралась, тем более императору. Ей было, конечно, жаль ту погибшую девушку, но пусть меру вины императора решает суд. Сама она не хотела быть ни судьей, ни, тем более, палачом, но и спорить со своим голосом в голове, она тоже не собиралась. Еще нашлет на нее какое-нибудь ужасное ментальное видение, или вызовет у нее спазм сосудов головного мозга. На фиг, на фиг! Поэтому Энитта просто слушала, не споря и не возмущаясь.
- Когда будет отбор? – деловито поинтересовалась женщина.
- Вы имеете в виду смотрины? – Женщина снова заливисто расхохоталась.
 – Даррэт боится слова «отбор», поскольку именно оно фигурирует в Древнем Пророчестве. Он заменяет его любыми другими. Смотрины, - фыркнула женщина. – Как же! Отбор, самый, что ни на есть настоящий отбор!
- Смотрины, - упрямо сказала Энитта (которой слово отбор, показалось еще более унижающим, чем смотрины), - состоятся через десять дней.
- Десять дней – это хорошо. Мы успеем подготовиться. – К чему она собралась готовиться, женщина не сказала, голос просто умолк, а Энитта, наконец, смогла уснуть.
 Проснулась она в отвратительном состоянии. За ночь ее эмоции стабилизировались, разум прояснился и Энитта, наконец, осознала, что стала пешкой в чужой игре. Ощущать себя безмолвным исполнителем чужой воли и чужих приказов было невыносимо противно, да Энитта и не собиралась этого делать. В тоже время  слова женщины о том, что они почувствовали изменение ее энергетики, после получения императорской метки, также нельзя было игнорировать, и Энитта снова и снова стала думать о том, что происходит. Как эта женщина ее нашла? Как она смогла ментально с ней связаться? Ответ на эти вопросы мог дать только один человек – ее отец, поскольку в жизни Энитты был только один по-настоящему неизвестный фактор – ее мама, и Энитта потребовала объяснений.
- Энитта, - с укором сказал Лейдер, неохотно оторвавшись от экрана магфона, на котором он просматривал какие-то данные. – Ты же видишь – я занят.
- Папа, - притворно озабоченно спросила Энитта, - если бы речь шла о моей жизни, что тебе было бы важнее она, или просмотр этих документов?
- Ох, Энитта, - отец отодвинул магфон, думая, что сейчас Энитта станет говорить о каких-то пустяках, и он понадеялся, что разговор будет быстро окончен, выписыванием чека на какую-нибудь сумму, но он ошибся.
- Папа, - уже серьезно сказала Энитта, - кто моя мама? – Лейдер, не ожидавший такого вопроса дернулся в кресле, но потом, постаравшись сделать веселое лицо, быстро спросил:
- Почему ты об этом спрашиваешь? Я же тебе еще в пять лет все рассказал…
- Все, да не все, - тихо оборвала его Энитта. – В то, во что я могла поверить в пять лет, в двадцать пять -  уже не верится. Расскажи мне еще раз, расскажи как взрослому человеку, учащемуся в Университете на предпоследнем курсе на факультете психологии, - с некоторой угрозой в голосе закончила она, намекая, что врать ей бессмысленно.
- Энитта! – простонал Лейдер. – Зачем это тебе сейчас?
- Папа! – крикнула дочь в ответ. – Нужно, очень-очень нужно. Только пока я не могу сказать зачем.
- Хорошо, - сдался родитель и начал рассказывать. – Если хорошо подумать, то твое рождение постоянно сопровождали какие-то странные события. Начать с того, что я заблудился в лесу, даже не в лесу, а в небольшой отлично просматриваемой рощице, куда меня привели, чтобы показать залежи руды, вышедшей на поверхность. Я отошел, буквально на два шага, и все, я не мог найти дорогу назад и два дня бродил по нескончаемому лесу, вообще не понимая, где нахожусь. И тут меня случайно нашла молодая девушка. Ее звали Мелисса. Я посмотрел на нее и попросил мне помочь, но она не знала моего языка и в ответ сказала несколько фраз, которые и я не смог понять, а после этого, я просто пропал.
Я влюбился в нее так, словно она весь мой мир, вся моя вселенная. Кроме нее я не видел ничего и никого вокруг, я перестал интересоваться делами, перестал заключать сделки, перестал бывать на переговорах. Я день и ночь сидел рядом с ней в ее полуразрушенном домишке, и мне больше в жизни ничего не было нужно. Ее мама была очень странной. Вместо того, чтобы потребовать от меня женитьбы на ее дочери, она даже словом не заикнулась об этом, хотя и видела, что наши отношения уже перешли грань. Женитьбы она не потребовала и когда узнала о беременности Мелиссы. Да она даже денег с меня не потребовала, я сейчас понимаю, - он задумался, - что ничего не понимаю! Поступкам матери Мелиссы я просто не могу найти логического объяснения, - вынужден был признаться он. - Знаешь, - задумчиво сказал Лейдер. - Мое общение с твоей мамой длилось почти год, но вспоминается, как один день. У меня ощущение, что из моей памяти выпали не дни, не недели, а целые месяцы. Я помню первые несколько дней - это было в конце лета, но ни осени, ни зимы, ни начала весны я не помню, следующее воспоминание – это твое рождение.
Ты родилась в том доме, где жила Мелисса с матерью. Я был рядом, чтобы помочь… хотя как я мог бы помочь? Разве что только деньгами. Но денег у меня не просили. Мать Мелиссы не позвала ни лекаря, ни хотя бы местную повитуху – никого! Сейчас я понимаю, что это было неправильно, но тогда меня ничего не удивляло.
Наступило утро. Я проснулся от твоего плача. В доме, кроме тебя не было никого, ни Мелиссы, ни ее матери.  Я положил тебя в корзину, и тут увидел записку «Имя девочки Энитта», больше ничего. Помню, я тогда страшно удивился. Как она смогла написать эту записку? Мелисса ведь не знала моего языка… стоп! – вдруг громко сказал Лейдер самому себе. – А как же я с ней все это время разговаривал? – он напряг память, но ничего вспомнить не смог. – Ничего не помню, - с досадой сказал он. – Ну, дальше все было просто. Я тебя забрал, удочерил и больше вообще не собирался жениться. У меня была ты – мне этого было достаточно. Однако отец настоял на свадьбе с Аннет, и я женился. Вот и все.
Энитта вышла из кабинета отца полностью шокированная его рассказом. То, что на отца было оказано ментальное воздействие, она и раньше не сомневалась, но для нее полной неожиданностью оказалось  то, насколько глубоким это воздействие было. Отец не помнил нескольких месяцев из своей жизни, но это его нисколько не волновало, хотя любой нормальный человек (а ее отец в особенности), обязательно бы удивились этому обстоятельству. Энитта наблюдала за отцом и заметила одну странность. Отец, поразился тому обстоятельству, как он все время общался с Мелиссой, если они разговаривали на разных языках? Поудивлялся-поудивлялся, и вдруг совершенно забыл об этом обстоятельстве. Когда Энитта спросила, где записка, которую оставила Мелисса, отец секунду подумал, а потом спокойно ответил, что он ее сжег, вроде бы сжечь ее попросила мама Мелисы. Но как она могла попросить, если ее не было в доме?
Когда отец сказал Энитте о сожжении записки, на его лицо набежала тень, он нахмурился,  явно в этот момент удивился собственному поступку, ведь гораздо правильнее было сохранить эту записку, хотя бы для Энитты, в память о матери. И снова через несколько мгновений лицо отца разгладилось, и он снова забыл о том, что его мгновение назад насторожило и удивило.
Энитта только училась на психолога, но она уже многое знала и точно смогла определить ментальное воздействие на разум отца. Но как такое возможно? Ведь эти события случились двадцать пять лет назад. Это воздействие просто обязано было сойти на нет, но не тут-то было. Отец вел себя так, словно воздействие осуществлялось прямо в эту минуту. И снова Энитте стало страшно, и снова она подумала, что не стоит вступать в открытое противодействие с этим голосом, с этой женщиной. Перед сном Энитта снова услышала ненавистный голос.
- Слушай меня внимательно, - приказным тоном сказала женщина. – Ты, во что бы то ни стало, должна оказаться в числе избранных принцами.
- И как я этого добьюсь? – не смогла удержаться Энитта от вопроса.
- Добьешься! – полным высокомерной уверенности в голосе, отозвалась женщина. – Когда попадешь на отбор, выберешь себе одного принца, любого из четырех, - с явным презрением к мужчинам, сказала женщина. - Старайся не смотреть на принца, тем более, в глаза. Перед самым окончанием встречи, сконцентрируешься и мысленно скажешь: «Ар тенум», - повтори, приказала женщина.
- Ар тенум, - покорно повторила Энитта и тут же спросила: - А что это значит?
- Это значит «Я готова», на древнем тайном языке ведьм. Потом глубоко вздохнешь, посмотришь в глаза принцу и скажешь: «Ар модэум ниэ аор» - повтори!, - Энитта снова повторила.
- А эти слова, что означают? – спросила она.
- Я пленяю твой разум! – перевела женщина, и по спине Энитты от этих слов побежали мурашки страха. - А потом скажешь: «Ар ниэт Танэр!» -Я твой Мир, твоя Вселенная, - не дожидаясь просьбы Энитты перевела женщина. Энитта похолодела. Она вдруг вспомнила слова отца в кабинете, когда он рассказывал о встрече с Мелиссой. Отец тогда сказал: «Я влюбился в нее так, словно она весь мой мир, вся моя вселенная!», и вот теперь Энитта услышала эти же самые слова. – Мы снова поговорим через три дня. Хочу точно убедиться, что ты не забудешь то, что я сказала. – И голос пропал. А Энитта… А Энитта сжалась в комок от ужаса, только сейчас осознав, насколько все серьезно.

Глава 8  Энитта

В ожидании, когда пройдут три дня, о которых говорила женщина, Энитта, как следует, обдумала сложившуюся ситуацию, и составила какой-никакой план, который помог бы ей хоть как-то выпутаться из этой ситуации. Энитта (с учетом рассказа отца), многое поняла и прояснила, но, разумеется, вопросов, ответы на которые были ей нужны, оставалось огромное количество.
Энитта поняла, что существует какой-то тайный орден. Или какая- то тайная организация яростно ненавидящая драконов, а особенно нынешнего императора Саллэра. Это первое. Второе – эта организация не сидит, сложа руки, ожидая, когда император умрем собственной смертью. Нет, члены организации делают все, чтобы приблизить эту смерть, как можно быстрее.
Честно говоря, Энитта хоть и участвовала в Университете в студенческих тайных кружках, где обсуждали и осуждали императорское правление, и выдвигали лозунги, типа того, что страной должен управлять Совет, в который будут входить только люди, выбранные открытым честным голосованием. Но даже в этих студенческих кружках, никогда не шла речь об уничтожении императора или императорской семьи, в отличии от этих ведьм, для которых уничтожение императора, было главной целью.
В другое время Энитта посочувствовала императору и горячо осудила столь радикально настроенных ведьм, если бы не одно но! Судя по всему, эти ведьмы палачом императора избрали Энитту! От этой мысли Энитта пришла в ужас, но интуиция подсказывала, что все именно так и есть. И вот с этой, уготованной ей какими-то странными и непонятными ведьмами ролью, Энитта была категорически не согласна, ну вот совсем-совсем. Плохо то, что эти ведьмы не спрашивали согласия Энитты, вообще не спрашивали, априори уверенные в том, что она согласится. И эта мысль Энитту тоже пугала. Эти ведьмы не спрашивали ее согласия потому, что были уверенны, что она на их стороне, или потому… что они собирались и ее подвергнуть ментальному воздействию, сделав из нее марионетку, выполняющую чужие приказы. Энитта знала, что внушению поддается любой человек… кроме драконов, но в случае принцев, это правило, похоже, не действует.
Энитта села за стол и стала записывать в магфоне свои мысли и вопросы, какие бы она хотела задать. Первое - сведения о маме, и Энитта написала в первой строке:
«Где моя мама? Она жива? Почему она никогда не разговаривала со мною?», – Энитта посидела, подумала и продолжила писать: «Женщина, которая всегда общалась со мною, в последние две встречи несколько раз упомянула Пророчество, и несколько раз упомянула о том, что в этом пророчестве фигурирует слово «отбор». Спросить, что за Пророчество, в чем оно заключается? Каким образом отбор, замешан в этом самом пророчестве?
Спросить, почему (если моей целью является император), я должна влюблять в себя одного из его сыновей? Проще же и быстрее для моей цели сразу влюбить в себя императора!
Если я откажусь выполнять… - Начала писать Энитта, но тут же стерла написанное. Нет, нет, никакого намека на неповиновение. – Что еще спросить? Что еще спросить? – машинально выбивала она буквы. Очень хотелось выяснить: ее рождение было случайностью или оно было заранее спланировано? Хотя как тут спланируешь? Ведьмы никак не могли предугадать того, что ее отец приедет в ту глухомань…  А может ведьмам было все равно, кто приедет? Лишь бы мужчина был влиятелен и состоятелен… -  В голове стали складываться кусочки пазла. Ведьмам надо, чтобы у состоятельного, влиятельного мужчины родилась дочь, занимающая достаточное положение в обществе, чтобы при определенных, благоприятных обстоятельствах, она могла бы попасть во дворец. И тут Энитта подумала, а если бы родился мальчик? И тут же вся ее собранная картинка тут же рассыпалась. Она устала, у нее было слишком мало информации, чтобы сделать правильные выводы, поэтому она стерла все, что написала и легла спать.
Утро встретило ее радостной суматохой. То есть Анниэнель радостно тормошила ее, заставляя быстрее проснуться.
- Энитта, Энитта, - дергала она сестру за руку. – Что же ты соня такая! Мы с мамой уже час на ногах. Там пришли массажистки и лучший косметолог, я уже прошла процедуры, сейчас мама их проходит, а потом будет твоя очередь. Ты не представляешь, какой эффект дают мази! Посмотри на мою кожу! – И Анниэнель подсунула под нос сестре свою руку, кожа на которой, действительно, выглядела как белоснежный атлас. Энитта тяжело вздохнула, села на кровати, потом еще раз вздохнула, понимая, что придется подчиняться. Приняла душ, надела пеньюар, и пошла на процедуры, мысленно поблагодарив мачеху, что все делается у них дома и никуда не надо ехать. На самом деле подобным образом поступили почти во всех семьях, получивших приглашение. Дома было безопаснее, можно было быть больше уверенным, что никто не навредит, чтобы избавится от конкурентки. Ставки были уж слишком высоки.
 Три дня пробежали незаметно, и вот уже снова в голове этот мерзкий голос.
- Повтори слова, которые ты должна произнести, - повелительным голосом приказала женщина.
- Я сначала не должна смотреть на принца… - покорно начала Энитта и замолчала, вспомнив, что сейчас очень кстати можно задать один, из интересующих ее вопросов. – Вы говорили, что ненавидите императора, - совершенно поменяв тему, - сказала она, - и, что, именно он, является целью мести, так не проще ли привораживать сразу самого императора, а не тратить силы и время на одного из его сыновей? – в ответ женщина рассмеялась невеселым и очень злобным смехом.
- Если бы это было возможно, то уже сотни лет император бы ел и пил из наших рук, выполняя все наши приказы и повеления. О! Убивать бы мы его не стали, - мечтательно продолжала она. – Просто изредка снимали бы свой контроль, чтобы Даррэт знал, во что он превратился! Эх, если бы это было возможно, - с сожалением сказала она. – Проклятый дракон Даррэта всегда на страже и никакие зелья, никакие привороты на императора не действуют. Вернее действуют, пока он не обратился, но стоит ему принять драконью ипостась, кровь дракона выжигает любые привороты.
- Тогда зачем мне становиться невестой принца? – удивилась Энитта. – Если император не внушаем…  Вы хотите, чтобы я его убила? - Все-таки смогла произнести это Энитта.
- Да, - жестко ответила женщина. – Раз мы не можем им управлять, значит, он должен умереть!
- И… и… и как я это сделаю? – заикаясь спросила Энитта (в эту секунду окончательно и бесповоротно решившая, что она ни за что не будет участвовать в этом кошмаре).
- Ты сначала отравишь дракона, а потом императора.
- Что? – едва выдавила она. Энитта, прокручивая потом этот разговор, поняла, как ей повезло в этот момент, когда вместо возмущенного вопля (который так и просился из ее груди), она выдавила это хриплое и тихое «что?». Ее собеседница решила, что Энитта просто боится и стала успокаивать ее, рисуя радужные картины, как Энитта быстро и ловко  справится с этим заданием.
- Мы поможем тебе сварить зелья, в один из дней ты подольешь эти зелья по очереди, потом дракон уснет, а император умрет. И все.- Энитта судорожно глотнула. Ничего себе и все. Ей предлагают убить кого-то собственными руками… Как же она будет жить после этого! – Эти мысли промелькнули мгновенно и так же мгновенно пришел ответ – а ведьмы и не планируют, что ее дальнейшая жизнь продолжится. Для Энитты это будет билет только в один конец. Ярость полыхнула у нее в груди, но Энитта могла управлять своими чувствами. Главное, чтобы эта тварь ничего не заметила и не почувствовала.
- Но ведь получается, я ничего не смогу внушить и принцам, они же тоже драконы? – решила уточнить непонятный вопрос Энитта.
 -  Сыновья императора - совсем другое дело! – довольно сказала женщина. – Ни один ребенок императора не смог стать полноценным драконом, то есть ни один из всех восьмерых не смог установить связь со своим драконом. Они не могут обращаться, и, значит, поддаются внушению, - еще более довольно закончила она. – Я думаю это результат наших проклятий, которые мы день и ночь посылаем на императора  и его семью, - пафосно продолжала она. - Проклятия ведьм сильны и император сам уже убедился в этом! – Энитта сцепила руки, чтобы сдержать свои эмоции, так хотелось наговорить гадостей и послать эту ведьму куда подальше, но Энитта понимала, что так делать нельзя, тем более у нее остались еще вопросы и возможно самые главные.
- Где моя мама? – тихо спросила она. – Почему она ни разу не говорила со мной? – женщина немного помолчала, потом все же ответила:
 - Твоя мать с нами. С тобой она не говорила, потому что она очень слабая ведьма, самая слабая из всех нас и ее сил не хватает, чтобы слышать тебя и говорить с тобой. – Энитта вдруг ясно представила тихую, затюканную, забитую женщину, которой ее более сильные «сестры», помыкают, как хотят. И Энитте так стало ее жалко, что она быстро сказала:
- Я хочу увидеть маму. До смотрин еще три дня. Скажите мне куда ехать, и я приеду, я успею…
- В этом нет никакого смысла, и нет никакой надобности, - перебила ее женщина. - Твоя мать выполнила свое предназначение…
- Какое предназначение? – перебила ее в свою очередь Энитта, сразу ухватившись за эти слова.
- Пророчество. Не было точного времени, когда оно должно свершиться, если бы только могли это знать! – горестно сказала женщина. – Но мы не знали, и когда наша ясновидящая сказала, что пришло время ковать клинок, Мелисса была единственной из нас, подходящей по возрасту.
- Время выковать клинок, это значит… - медленно начала Энитта, - время моего зачатия?! – в совершеннейшем шоке, закончила она свою мысль.
- Да, время зачатия ребенка, который станет клинком и свершит то, что сказано в пророчестве.
- Снова Пророчество! – чуть не застонала Энитта. – Вы не можете мне сказать, в чем оно заключается?
- Ты его услышишь, когда будешь готова.
- И когда это произойдет? – с иронией спросила Энитта, зная, что это время никогда не наступит.
- Мы даем тебе примерно год…
- Год? – поразилась Энитта, до этого уверенная, что от нее потребуют чуть ли не в день прибытия в императорский дворец, бегать по этажам  с флакончиком с ядом.
- Год, - уверенно подтвердила женщина, - а может и немного больше. На первом этапе отбора отсеивают тех, кто точно не подходит для роли жены. А вот между первым и вторым отбором проходит не меньше трех месяцев. Все это время девушки живут во дворце, но ведут достаточно свободный образ жизни. Им разрешается бывать дома, бывать на каких-то семейных мероприятиях. Разумеется, за девушками наблюдают, но не так пристально, как между вторым и третьим отбором. В это время девушкам запрещается покидать дворец, каким бы серьезным не был повод. С ними занимаются этикетом, танцами, с ними занимаются преподаватели академии, восполняя пробелы образования. К этому времени обычно оставалось не более пяти девушек, но учитывая, что принцев четверо, то, значит, вас будет около двадцати, - Энитта отметила про себя, что женщина ни секунды не сомневается, что Энитта пройдет минимум два отбора.  – В этот момент между девушками начинается самая ожесточенная борьба, - продолжала ведьма. – Поскольку женой может стать только одна, остальные становились фаворитками. А это согласись, совершенно разные социальные положения. И только после третьего этапа состоится свадьба. И только после свадьбы, у тебя появиться возможность приблизиться к императору. Вот тогда ты и ударишь.  – Энитта вздрогнула. Слушая голос женщины, она совсем забыла, что ее конечной целью является не свадьба, а убийство. Брррр. Жуть какая. И все же Энитте было страшно. Уверенность женщины, что магические слова древнего языка, заставят принца влюбиться в нее до такой степени, что он станет полностью ей подчиняться, откровенно пугали. Энитта не выносила чужого давления, не выносила, когда ей приказывали и заставляли что-то делать, вероятно, поэтому, она уважала и чужую волю, и чужую свободу.
- Если все получится, так как вы хотите, -  спросила Энитта,  – как мне потом снять магический приворот с принца? – повисло молчание. Долгое молчание. Молчание, которое сказало Энитте все. Приворот снимется сам собой… после ее смерти. Видимо женщина догадалась о мыслях Энитты, поскольку сказала неожиданно злым голосом.
- Ты должна думать не о том, как снять приворот с принца, а о том, как его отец, драконьем пламенем сжег юную ведьму. Ты должна думать о мести, а не о том, как помочь этим ползучим тварям! – после этих слов голос женщины исчез.
Энитта вскочила с постели и нервно заходила по комнате. Ей хотелось сказать невидимой ведьме о том, что тех нескольких слов, что она удосужилась сообщить о невинно погибшей девушке, слишком мало, чтобы зародить в душе Энитты пламя мести. Мести столь яростной, что эта ярость могла бы толкнуть на убийство, но не во время защиты и спасения своей или чьей-то жизни, а на запланированное, хладнокровное убийство. А еще Энитта хотела бы сказать, что учитывая ту роль, которую ей отвели ведьмы, она имеет все шансы испытать все, что испытала та несчастная девушка, то есть сгореть в огне драконьего пламени. Энитта могла сказать все это, но она знала, что не скажет. Во-первых, впереди еще целый год! Можно будет обо всем подумать спокойно… если, конечно, она пройдет все три этапа отбора. Энитта вдруг подумала, что это будет хорошей проверкой силы ведьмы. Если она сможет приворожить принца, значит, ведьмы, действительно сильны, если нет, то, Энитта не попадет во дворец и никаких страшных вещей не случится. Оставался один вопрос стоит ли проверять силу ведьмовского внушения? А вдруг приворот сработает? Что ей тогда делать? Слов древнего языка она не знает, а ведь слова заговора на отворот чувств в нем наверняка имеются. Энитта так запуталась в своих мыслях, что решила подумать обо всем, на свежую голову, и предпочла просто уснуть. Но не тут-то было. Мысль о том, что ее жизнь может вот так закончиться, потрясла ее. Энитта вдруг осознала, что за все свои двадцать пять лет ни разу не ощутила себя живущей полноценной яркой, насыщенной жизнью. Она даже не влюблялась ни разу, не говоря уже о поцелуях или о чем другом.
Энитта вдруг подумала, а ведь это странно. Она должна была за эти годы влюбиться хотя бы раз, хотя бы в кого-то, в кого обычно влюбляются девочки-подростки. В музыкантов, например, или в актеров. Энитта никогда не была влюблена, никогда ни к кому не испытывала эмоций, кроме как интереса. Она всегда чувствовала себя немного отстраненной, чувствовала себя наблюдателем за жизнью, очень часто осуждая окружающих за выплескиваемые эмоции. Сколько раз она насмехалась над своей младшей сестрой, не понимая, как можно так радоваться какому-то платью, какому-то подарку, очень часто бесполезному и ненужному.
Но сейчас Энитта вдруг подумала, что это счастье. Счастье радоваться всему – подаркам, поездкам, хорошей погоде, наконец. Она вспомнила, как Анниэнель танцевала от радости и эта радость буквально наполняла все вокруг. Энитта так не могла. Почему-то вспомнилось, как легко Анниэнель влюблялась, в месяц по два раза, каждый раз переживая все этапы: посмотрел-не посмотрел, сказал – не сказал, и каждый раз ее эмоции бушевали, словно ураган. А Энитта?  Она ни разу не испытала подобного! И так Энитте стало плохо на душе.
Последняя самая сильная эмоция, которую она испытала, была в церкви в день свадьбы своего отца. Аннет она видела до этого лишь раз, и та ей понравилась. Потом были предсвадебные хлопоты, которые тоже понравились Энитте. Ей шили очень красивое платье, ей купили, и туфли, и веночек, и она должна была придерживать фату вместе с другими девочками. Почему-то Энитта была уверена, что она будет центром праздника и какое же страшное разочарование ее ожидало. На нее вообще не обращали внимания, чужие злые женщины даже прикрикнули на нее. Отец был далеко и с ним все время рядом были какие-то люди. Энитта пыталась пробиться к нему, даже устроила небольшую истерику, но вместо того, чтобы отвести ее к папе, Наила эр Лауэрт (проще говоря, ее бабушка со стороны отца), приказала вывести ее в другую комнату, а потом и вовсе отправила в особняк под попечение нянек на все время свадьбы.
Отец уехал в свадебное путешествие, а Энитта осталась ждать его возвращения в доме бабушки. Энитта плакала и скандалила, и угрожала (ну как может угрожать пятилетняя девочка), Ее бабушке донесли и слова Энитты, и рассказали о ее поведении, и вот тогда бабушка вызвала ее и к большому счастью (как потом оказалось для Энитты), поговорила с ней, как со взрослой, расставив все точки над и. Начать с того, что бабушка и дедушка Энитту не любили и не скрывали этого. И в том важном разговоре Наила Лауэрт начала именно с этого.
- Энитта, - сухо и холодно сказала она. – Я хочу, чтобы ты поняла, какая жизнь тебя ожидает. Мы не знаем, кто твоя мама, не знаем, кто ее родители, где ее семья, не знаем, где она находится. Мы, для своего единственного сына хотели бы совсем другую жену. Твой отец послушал нас и женился на очень достойной девушке из богатой состоятельной и влиятельной семьи аристократов. В аристократических семьях не принято, чтобы тебя окружало нечто раздражающее или унижающее, или приносящее дискомфорт… Я сейчас говорю о тебе, - и Наила вонзила свой холодный взгляд в маленькую внучку. – Если ты будешь доставлять молодой жене своего отца проблемы, то немедленно отправишься на учебу в закрытый пансион и будешь приезжать в дом отца на каникулы один раз в год на неделю. Я тебя не пугаю, не угрожаю, я просто объясняю, что произойдет, если ты своими криками, капризами, требованиями будешь всех раздражать и нервировать. Как ты поступишь дальше – решать только тебе. Знай одно, трепать нервы Аннет ты не будешь. Или ты станешь милым ребенком, не доставляющим проблем, или закрытый пансион. - Если бы отец был в этот момент дома, неизвестно, чем бы все закончилось, но его не было еще несколько недель, и Энитта как-то смирилась, и сдалась. Но чувства, которые она пережила перед днем свадьбы отца, в день свадьбы и во время разговора с бабушкой, Энитта не забыла, и это были самые яркие, хоть и самые горькие эмоции, которые она помнила.
И снова Энитте было так обидно за себя. Она по какой-то причине оказалась лишенной всего и в первую очередь вспышек, пусть кратковременных, пусть недолгих, вспышек настоящего счастья. Что с ней не так? Почему она не такая, как ее младшая сестра? Раньше Энитта гордилась тем, что так отличается от сестры, сейчас она сомневалась, что этим стоило гордиться. У нее появилось стойкое ощущение, что жизнь идет мимо нее, и так ей захотелось жить!
-Я не умру, я не умру, - постаралась успокоить она саму себя. – Я что-нибудь придумаю. Посплю, успокоюсь и придумаю. – Это было правильное решение, потому что утром, Энитта точно поняла, что ей делать. Она использует приворот на Императоре! Ведьмы сказали, что слова древнего языка на него не подействуют. Вот и прекрасно! Ведьмы будут уверены, что она сделала все, как они приказали, а то, что принц не приворожился… Увы, вероятно силы ведьм на таком большом расстоянии слабеют. Энитта даже засмеялась.

Глава 9

День, на который были назначены смотрины был очень волнительным. Все девушки, вместе с сопровождающими, проходили порталом в императорскую резиденцию. Портал находился не в самом дворце, а в метрах двухстах от него, так было сделано в целях безопасности, чтобы враги, переместившись порталом, не смогли сразу же захватить дворец. Так что всем прибывшим, пришлось топать своими ножками, почти, что стройной колонной. Энитта не роптала, с интересом осматриваясь по сторонам, ее удобные туфли не доставляли ей дискомфорта, а вот и Аннет, и ее мать (бабушка Анниэнель),  и Анниэнель, проходя, эти несчастные двести метров, ныли и жаловались, не умолкая ни на секунду. Тонкая подошва их туфель заставляла ощутить остроту камешков гравия, которыми были посыпаны дорожки, и тонкие каблуки увязали в грунте, и зеленая трава могла оставить следы на светлых атласных юбках, но главная тема нытья была о том, почему их не предупредили, что портал открывается не в одной из зал дворца, а чуть ли не в центре парка!
Но жаловались и стонали не только родственницы Энитты, она ясно слышала недовольное ворчание и впереди, и сзади. Впрочем, едва поднявшись по лестнице к распахнутым дверям, и целому штату слуг, встречающих гостей, все недовольство заменялось горделивой осанкой и холодным достоинством, как, собственно, и должны были выглядеть представители самых родовитых и влиятельных семейств.
Энитте и Анниэнель была выделена одна комната, матери Анниэнель и  бабушке Анниэнель -  вторая комната, и одна комната служила гостиной. Энитта быстро подсчитала, что если каждой из двухсот семей выделили по три комнаты, то получается, гостевых комнат было не меньше шестисот (а, скорее всего и больше), Энитта попыталась представить себе размеры дворца (которые держались в секрете), и не смогла этого сделать. Дворец был просто огромен.
Их пригласили в столовую. Энитта бегло пересчитала сидящих, около ста человек, а гостей было не меньше шестисот ( с учетом того, что каждой девушке полагались двое сопровождающих), значит подобных обеденных залов было шесть. Все собравшиеся за столом знали друг друга, хотя бы в лицо, но многие были и лично знакомы, поэтому разговоры за столом не утихали. Мужчин (отцов или других родственников) было немного, раз в десять меньше, чем дам, возможно, поэтому они больше молчали, с трудом вынося пустопорожнюю болтовню соседок.
А о чем еще могли говорить дамы, кроме как о самых банальных и незначительных вещах? Ведь все они неожиданно стали конкурентками, а точнее говоря врагами друг другу, и теперь любое неосторожное слово могло стоить их дочери  потери возможности стать женой одного из принцев. Так что болтали только о пустяках, с самыми любезными и дружелюбными улыбками.
Потом было неформальное преставление принцев. Неформальное, поскольку Его Императорское Величество на этой церемонии отсутствовал. Сначала были представлены принцы, потом девушки выходили сразу по десятку и церемониймейстер называл их имена. Вся процедура представления была бесконечно долгой и заняла почти два часа. У Энитты ломило спину, гудели ноги, чесался бок, грудь и живот, поскольку ткань платья была жесткой, а вышивка колючей и кусачей. Она уже не знала, как дожить до конца этого кошмара, поскольку нельзя было даже шевелиться, чтобы хоть так облегчить свои страдания. Со скуки Энитта рассматривала зал и гостей… ну как рассматривала? Разумеется, осторожно, из-под тишка, смотреть в упор было недопустимо (даже она это знала и понимала). И вот, чем больше она смотрела, тем большее уныние на нее накатывало, поскольку лица всех девушек буквально светились от счастья, и никому из них не хотелось, чтобы встреча с принцами быстрее заканчивалась. Энитта почувствовала себя изгоем, настроение упало еще ниже. Так получилось, что она стояла к принцам боком, и увидеть и хорошо рассмотреть их не получалось, впрочем Энитте было все равно, как они выглядят. Замуж за них она выходить не собиралась.
Наконец, и эта жуткая церемония подошла к концу, Энитта понадеялась, что теперь-то им точно разрешат отдохнуть, зря надеялась, не тут-то было. Начались танцы. Теперь принцы по очереди приглашали девушек, и сделав один круг, тут же приглашали другую. Видимо, танец был нужен для того, чтобы принцы, так сказать, вплотную смогли рассмотреть и даже немного ощупать девушек, во всяком случае, к талиям девушек, принцам пришлось  прикасаться в любом случае.
Наступил вечер первого дня пребывания во дворце, и только тогда желающие стали расходиться по комнатам. Нежелающие (а их было большинство), стали осматривать прекрасный ночной парк. Магические светильники делали прогулку приятной и безопасной, отсутствие любых насекомых – очень комфортной. Смех, негромкие разговоры наполнили пространство, все это Энитта видела из окна, когда, в полном изнеможении, пристроилась на подоконнике, устало прислонившись головой к стеклу, и помимо воли наблюдая все, что происходило перед глазами.
Дамы и девушки вели себя очень интересно. Они собирались небольшими стайками, и… осматривали окна дворца, стараясь делать это незаметно. Энитта сначала удивилась, но потом догадывалась, что женщины выискивают окна покоев принцев. Энитта ехидно усмехнулась, точно зная, что без подсказки, это сделать невозможно. Вдруг, внезапно она заметила некое волнение, среди гуляющих дам. Из окна это было похоже на стаю рыб, внезапно сменивших направление движения и синхронно направившихся в одну сторону. Энитта прислушалась, ей показалось, что промелькнуло имя одного из принцев, судя по всему принц, крайне неосторожно вздумал погулять перед сном по парку. Что ж, если нет мозгов, сам себе виноват – вынесла вердикт не слишком умному поступку принца, Энитта. Она была права, толпа женщин неумолимо стекалась к одной точке парка, и это движение можно было сравнить с движущейся лавиной по склону вулкана… если запустить процесс в обратном действии.
Энитта не стала больше смотреть на парк, решив, что пока она одна в спальне, можно не торопясь принять ванну, вдоволь понежившись в теплой воде. Так она и сделала, а потом лежала на кровати и лениво рылась в магнете, выискивая любые доступные сведения о принцах. Завтра предстояла пятнадцатиминутная беседа с двумя принцами. Хоть она и не собиралась по-настоящему бороться за их сердца, дурой она выглядеть тоже не хотела. Надо же хоть о чем-то с ними поговорить. Данных оказалось удручающе мало. О Брандоне, Мартене и Торесе было невнятно сказано, что они ведут светскую жизнь, о Даннере было известно чуть больше. Указывалось, что он любит корабли и морские путешествия. Н-да, не густо. А если к этому еще добавить, что на первых двух этапах смотрин все принцы будут находится под вымышленной иллюзорной внешностью, и только девушки, прошедшие третий этап, увидят настоящую внешность своих женихов, становилось как-то совсем грустно. И все же, о чем с ними говорить?
Энитта вдруг подумала, что у нее будет чудесная возможность использовать свои полученные в Университете знания, чтобы составить психологический портрет принцев на основе того образа, который они себе выбрали, чтобы скрыть истинный облик. Наши фантазии о том, как бы нам хотелось выглядеть, скажут о нас, о нашем характере больше, чем тысячи слов.
На этой позитивной мысли Энитта и уснула, чтобы проснуться через час, от восторженного, визгливого голоса Анниэнель, которая желала поделиться с сестрой, всем тем, что та пропустила, уйдя после танцев сразу в комнату.
- Энитта, ты не представляешь, что сейчас произошло в парке! Там такое было, такое… - Но Анниэнель ничего не успела рассказать, поскольку в их комнату вошла Аннет и потребовала от дочери, чтобы та немедленно приняла ванну, легла спать и уснула немедленно. Завтра важный день и Анниэнель должна выглядеть свежей и отдохнувшей, а если она полночи будет рассказывать сестре новости, то утром кожа будет блеклой, глаза сонными и тусклыми, и под глазами могут образоваться темные круги. Анниэнель ойкнула от ужаса, представив эту картинку, и без слов помчалась выполнять приказы матери. Уснули все быстро.
 Аннет напрасно волновалась, и Анниэнель, и Энитта выглядели свежими, отдохнувшими и в меру взволнованными. Да, как ни храбрилась Энитта, как она не бахвалилась самой себе, утверждая, что приезд во дворец и императорские смотрины для нее ничего не значат, увы, это была неправда.  Всеобщий ажиотаж, всеобщее волнение не могли не сказаться на ее состоянии, вызвав вполне естественное переживание, и с этим ничего нельзя было поделать. А еще она постоянно помнила о тех словах, которые она должна произнести, глядя в глаза одному из принцев, и пусть Энитта решила так не поступать, не думать об этом она не могла.
Наконец настала ее очередь приватной беседы. Энитта с бьющимся сердцем (сердце билось где-то в районе горла, мешая ей дышать), вошла в небольшую уютную комнату. Два роскошных кресла, столик между ними. На столике поднос с графином и двумя бокалами, две картины на стене, бархатные шторы в тон обивке кресел – вот, собственно и все. Принц встретил ее у двери, проводил к креслу, налил ей воды в бокал, сам сел напротив и учтиво сказал:
- Прекрасная погода. – От такой наибанальнейшей банальщины, Энитта подавилась водой, которую в этот момент ее потянуло выпить, а потом, не сдержавшись, громко засмеялась.
- Простите, - покаянно сказала она. – Я совсем не подумала о том, что придумать двести оригинальных вступлений к беседе, практически невозможно. Простите меня за этот глупый смех. – Принц (а это был Торес) заметно расслабился, улыбнулся вполне человеческой улыбкой и любезно спросил:
- А чем вы занимаетесь ?
- Я учусь в Университете на психолога, - с удовольствием стала отвечать Энитта, заметив про себя, что первая часть фразы о том, что она учится, вызвала у мужчины интерес, а вот та часть, что сообщала о ее будущей специальности, заставила этот интерес угаснуть . Энитта сразу на это обратила внимание, поняв, что у Тореса имеются к психологам какие-то личные претензии. Она стала рассматривать иллюзорную личину, которую принц на себя набросил. Приятное лицо. Волосы пепельно-серые, связанные сзади в низкий хвост, серые глаза, прямой нос, ямочки на щеках… Энитта страшно удивилась этому обстоятельству. Мужчина, разумеется, может на щеках иметь ямочки, вот только эти ямочки на сто процентов созданы природой, а специально делать ямочки на иллюзорном образе… Она задумалась. Очевидно, этот образ срисовывался с какого-то конкретного человека… но опять же ямочки, без них вполне можно было бы обойтись… или нет? А, что если ямочки были обязательной частью образа какого-то очень дорого для принца человека? Мать! – молнией сверкнула догадка. Он создал образ похожий на его маму, поскольку, вероятно, очень сильно любил ее.
- Вы меня так внимательно рассматриваете, - прервал затянувшееся молчание принц. Энитта вздрогнула, словно очнувшись ото сна, и ляпнула первое, что в этот момент пришло ей в голову:
- Я думаю, насколько ваша иллюзорная внешность похожа на внешность вашей матери. – Глаза принца сверкнули огнем, потом застыли кусочками льда.
- Встреча окончена, - произнес он ровным спокойным голосом и первым встал с кресла. Энитта была вынуждена встать вслед за ним. Принц вежливо проводил ее до двери, вежливо чуть склонил голову, прощаясь и отвечая на ее приседание. Потом он вернулся в комнату и сам закрыл дверь. Звук захлопнувшейся двери был таким, что его было слышно по всему этажу. Энитта, например, даже подпрыгнула.
- Что я наделала?! – в ужасе прошептала она. – Зачем я ему это сказала?! – Только теперь до нее дошло, что хлопнувшая дверь, это был всплеск ярости, что бушевала в груди принца, и эту ярость вызвала Энитта, своими неосторожными словами. Теперь-то она понимала, что угодила в своем предположении в самую болевую точку принца, только зачем ей это нужно? А еще она подумала, что настоящий психолог тысячи раз обдумал бы свои слова, прежде, чем их произносить, так что до настоящего психолога ей еще расти и расти.
Энитта не видела, как принц, подойдя к столику и достав листок, в котором были собраны общие сведения на каждую из девушек, с яростью провел жирную черту, зачеркивая имя Энитты. Его злость была настолько сильной, жирная черта не только закрасила буквы, но даже разорвала бумагу. Однако принц этим не удовлетворился и приписал крупными буквами ТУПАЯ ИДИОТКА! Эта фраза была ложью от первой до последней буквы, Торес это понимал. Понимал, что девушка умна, проницательна и наблюдательна, но он ничего не мог с собой поделать, злость била из него просто фонтаном. Энитта угадала во всем, и в том, что его иллюзия имела огромное сходство с образом его мамы, и то, что Торес ее очень любил, и то что он ненавидел психологов, которых ему пришлось посещать долгих пять лет.
Мама Тореса была единственной из всех жен императора, которая так помотала ему нервы, что он о ней не мог вспоминать без содрогания. Она была красива (как, впрочем, и все его жены), красива просто ангельской красотой. Лучистые глаза, белоснежная кожа, прелестные ямочки. И какое же злобное (по мнению императора) чудовище скрывалось за таким прекрасным фасадом. Ее звали Лерия, и она оказалась ревнивой, злопамятной, мстительной и очень умной. Она единственная смогла заставить Саллэра дать ей относительную свободу, позволив ей жить вне стен дворца и постоянно используя иллюзорную внешность путешествовать, посещать театры, бывать у друзей. Лерия была первой, кто догадался пригрозить Саллэру публичными откровениями и рассказами о том, как живет императорская семья и какие отношения между императором и его детьми.
Лерия написала книгу, потом тайно переправила ее своим родным, сделав эти бесценные записи недосягаемыми для императора. Дело в том, что она была подданной другой страны (о чем император жалел тысячу раз), поэтому уничтожить записи Лерии было невозможно. Она даже добилась того, чтобы ее сын жил вместе с нею, и для Тореса эти пятнадцать лет были самыми счастливыми в жизни. Лерия часто отправлялась к родным, и вот однажды она не вернулась. Просто исчезла. Никто до сих пор не знал, что с ней произошло, и хоть прошло уже двести лет, тайна исчезновения матери, продолжала терзать Тореса. Торес злился на отца, подозревая его в причастности к этому исчезновению, но ничего не мог против него сделать. Тогда он придумал себе иллюзорную внешность, сделав ее как можно более похожей на образ мамы. Видя, как лицо отца перекашивается от каждого взгляда на него, он ощущал небольшой триумф. Эти навязанные, никому не нужные смотрины, как никогда заслуживали того, чтобы он использовал именно этот образ, и вот надо же! Какая-то стервозная тупая дура все испортила. Торес с раздражением сменил образ, точно зная, что больше никогда не сможет его использовать. Никто не должен касаться имени его мамы, никто не должен догадываться какую боль он до сих пор ощущает.

 Глава 10

Встреча с принцем очень сильно расстроила Энитту. Она ругала и ругала себя за несдержанность, накручивала и накручивала, пока страх и чувство вины стали такими, что захотелось бежать без оглядки. Только тогда Энитта поняла, что сама себя загоняет в ловушку. Это позволило ей взять себя в руки и посмотреть на всю ситуацию несколько отстраненным и холодным взглядом. Что, собственно, она такого ужасного сказала? Ответ пришел сам собой: НИЧЕГО. Она не сказала ничего, что невозможно было бы сказать в присутствии других людей. Ну, а то, что принц так отреагировал на ее слова – это только проблемы самого принца. Так чего ей бояться? Что принц может ей сделать? И снова ответ был: ничего. Он ничего не мог ей сделать, разве только отказаться жениться на ней. Так именно это ей и нужно!
К тому же, если быть до конца честной, на фиг бы ей сдался такой муж с такими комплексами неполноценности. Он, наверняка, будет искать жену, которая, как две капли воды будет походить на его мать, причем, не только внешностью, но и характером. И от своей жены он будет требовать, чтобы она его любила так же, как когда-то любила его мама. Бррррр. Нет уж, нет уж, такого счастья нам не надо.
Эти мысли постепенно успокоили Энитту, и она стала готовиться к встрече со вторым принцем. Его звали Даннер. Энитта еще раз перечитала информацию о нем. Любит корабли, любит морские путешествия… вот и все. Эта встреча прошла не в пример лучше. Энитта рассказала, что ненавидит морские путешествия, поскольку ее укачивает и от мысли, что под днищем корабля находятся сотни метров воды, в которой водятся всякие страшные чудовища, ее, бросает в дрожь. Даннер в ответ сообщил, что его в море не укачивает, а о чудовищах и глубине под ногами, он просто не думает. На этом встреча была окончена (к радости обоих), и  еще одной рукой имя Энитты было зачеркнуто. Если бы Энитта узнала об этом, она бы ничуть не огорчилась. Стать женой принца Даннера, она тоже не хотела. По глубокому убеждению Энитты двух людей (кроме любви естественно), должны объединять и общие увлечения, общие убеждения, общие моральные принципы. А тут… Море она не любила и не полюбила бы никогда, она это точно знала. И получается, ей пришлось бы его ждать годами, пока он вернется из путешествий. Оно ей надо? И внешность Даннера ей не понравилась. Понятно, это иллюзия, но Энитта не любила ни бритые виски, ни бороды, а, именно эти  атрибуты и украшали внешность принца. Так что нет, нет и нет. Никаких Даннеров.
Энитта отправилась в комнату, чтобы переодеться перед обедом и последующим балом. Анниэнель была уже в комнате, возбужденно бегая из угла в угол, попутно пересказывая матери, все подробности двух встреч. Анниэнель встречалась с Даннером и Мартеном. По ее словам оба принца были просто душки. Такие вежливые, такие милые, такие любезные. Оба наговорили Анниэнель десятки комплиментов. Энитта искренне удивилась сестре. Обычно та не могла запомнить самое простое четверостишие, даже после пятого повторения, а тут Анниэнель, словно магфон повторяла комплимент за комплиментом, которые услышала от принцев.
Потом был скучный обед, а потом начался бал. В этот раз бал был самым настоящим, поскольку помимо четырех принцев на бал были приглашены молодые парни (скорее всего учащиеся последних курсов военной Академии), во всяком случае, все были в формах и эта форма им безумно шла. Вот тогда-то и началось настоящее веселье. Красавцы с настоящей не иллюзорной внешностью, будущие офицеры. Девицы встрепенулись, матери схватились за головы. И началась беготня по охране наследниц от легкомысленных предосудительных поступков.
Энитта стояла одна в стороне, мачеха не отходила от дочери, до Энитты ей не было никакого дела, поэтому Энитта могла спокойно наблюдать за происходящим. Ей было скучно. На танцы ее никто не приглашал и она сама себе стала искать занятие. Для начала Энитта попыталась увидеть принца Тореса. Ей было интересно посмотреть, какой тип девушек тот будет приглашать на танец. Но сколько она его не высматривала, увидеть так, и не смогла. В какой-то момент она ощутила чужой и очень злорадный взгляд, и сразу поняла, что это Торес. Он заметил, как она кого-то ищет и догадался кого и зачем. Энитта еще раз осмотрела зал, и только тогда до нее дошло, что Торес сменил внешность. То есть он видит ее, а она его нет. Ей стало так неловко, пришлось отойти подальше, чтобы не быть на виду. Зал гудел. На балу было весело всем, кроме нее, от этого становилось как-то грустно. Еще и эти ведьмы. Энитта точно знала, что сегодня во сне ведьмы потребуют от нее отчета. Это ее тоже не радовало. Ведьм Энитта откровенно боялась.