Чистая вода

Старая история Старого Храма

Он ее убил. Старик-священник блудницу. Она пришла за покаянием, на исповедь, его затрясло, чрево распухло огнем желания. Нет, она не каялась. Разве так каяться? Кающийся ползает у Его ног, уродлив в крике и плача, в мольбе о прощении. Эта же просто говорила о своем блуде. Она сидела ровно, слегка опустив голову за полупрозрачной перегородкой. Как Он разрешил ей переступить порог Его Храма? Почему Он не убил ее у порога? Почему земля не разверзлась? Зачем ему такие муки? Блуд, блуд во всей ее позе, маленькой фигуре, яркой алой оборке из-под темно-синей накидки. Где смирение? Где раскаяние? Он не хотел на нее смотреть. Он закрыл глаза, но тело пронзила молния – от нее шли токи – любви, жизни, желания. Она верила, что ее простят здесь, откроют врата в рай. Она верила и говорила, говорила, говорила. Он вцепился в чётки, но запах ее  был сильнее церковного запаха ладана и свечей.

Он хотел бежать – от этого огня, исказившего его черты, его пальцы. Он желал, он хотел. Плоть  победила. Закон жизни, который он долгими годами подавлял в себе, – подчинил его ум. Он глухо  застонал.

Она, услышав стон,  испуганно вздрогнула, замолчала  и посмотрела в сторону перегородки. Молоденькая, яркая, свежая, как спелое яблоко. Он опять закрыл глаза, начав читать молитву пересохшими губами.

Ее голос опять зазвучал – напевно, юно. Когда же она закончит? - подумал он. Это мука. Солнечный луч вдруг проник в сумрак храма и осветил темно-синюю шаль девушки. Она заулыбалась. Он это увидел – она, говоря о своем преступлении, радовалась, как ребенок, этому касанию небесного светила.

А он, в этой темной конуре, страдал, зажатый, словно в тисках, своей страстью. Судорога исказила его лицо. Он не испытывал ничего подобного уже много лет. Великая Блудница оставила его, не приходила больше в келью, она была повержена. Или все же нет?

- Что-то еще, дитя мое? – хрипло спросил он, когда пауза в ее речи затянулась.

- Да, отец, я вчера своровала у хозяйки рупь, есть очень хотелось.

О боже, удержи меня! Она спрашивала, как ребенок, умыкнувший из шкафа несколько конфет у родителей! Сколько ей было? Восемь-девять, когда мать продала ее в бордель. А сейчас? Тринадцать-пятнадцать? Почему он не умер сегодня утром в чистоте и спокойствии на пике своей святости и подвигов воздержания? Жар внизу живота только усиливался. Он, слуга церкви, задыхался от ужаса своего падения и пот катился по челу.

Она не осознавала своей греховности. Так не каются. Он-то знает. Он знает, как стоять часами на коленях, как морить тело голодом, наказывая себя и его за греховные помыслы, как побеждать этого сатану-Блудницу. Почему она этого не понимает? Она ждет слов прощения от него! Это выше его человеческих сил. Эту блудницу, притворщицу простить? Ум оставил его. Безумие вырвалось изнутри. Он задушил ее. В ненависти, в гневе и злобе за свое бессилие, за то, что он не свят, что всё было обманом и ложью. Плоть властвует над ним. Плоть с ее законами – царица. Оргазм животного безумия сотрясал всё его тело. Она лежала на полу – милая, удивленная, пришедшая за прощением. Иисус подошел к старику, взял его за руку – и поцеловал в уста, холодные и опустевшие. Страдалец, пойдем.

Девочка ждала их у Врат – сияющая и улыбающаяся. Иисус взял и ее за руку – и провел  обоих через Врата Милосердия.

2017г.


Рецензии