Человек и слова

Один человек подпал под проклятье и отныне мог произносить каждое полнозначное слово в своём языке только один раз в жизни. После этого оно навсегда исчезало из его лексикона. Жил этот человек всё время на одном месте, и его окружали одни и те же предметы. И когда синонимические ряды исчерпались, он стал обозначать вещи описательными оборотами. Но при этом расходовалось почём зря очень много слов, которые могли бы пригодиться потом. Он попробовал использовать в качестве условных обозначений для вещей те слова, которые заведомо остались бы невостребованными при обычном раскладе, скажем, называть давно знакомую сосну «баобабом»,  - но ни к чему хорошему это не привело. От безысходности он начал называть предметы вокруг себя по-английски, по-татарски и на квенья, но оказалось, что проклятие распространяется и на иностранные языки.

Тогда человек стал сам придумывать слова. Он смотрел на деревья, на мебель, на машины, он слушал звуки – и новые имена вещей рождались в его сознании. Силы, из-за которых вершилось проклятие, не могли отнять у него эти слова: ведь раньше их не было, а значит, формально они не принадлежали никакому языку.