Рассказы

ХВАЛА ПОБЕДИТЕЛЯМ!

Твои легионы дошли до Карпат.

Эти сандалии с юга Италии.
Какой-то маленький городишко, даже не припомню названия.
Я привёз на два легиона. И шерстяных плащей.
У тебя лошади устали. Много жеребцов. Они устают быстрее.
Надо купить молодых кобылиц.

Давай пообедаем этой курицей? Солдат поймал её.
Ты садишься обедать? Хорошо, я омываю руки.
Мне побольше пахучих трав и базилика.
Раб! – ещё вина. Смешай с водою.
Здешний виноград зреет долго.
Даже тёмные сорта наливаются с кислинкой.
Дай нам фасоли и спаржи.
С края чаши – на землю – вина Богам.

– Центурион – новый приказ.
– Выступаем!
Хвала победителям!

Мы двигались на юг.
Центурии шли на юг. Пыль въелась в кожу.
Она на сандалиях, между пальцев. Повсюду.
Серыми разводами на икрах и предплечьях.
Тёмными точками, вокруг воспалённых глаз.
Щиты раскалились. Шлемы болтаются.
Мечи жгут наши бёдра сквозь ножны.
До ближайшего привала – часов пять.
Лязганье. Тонкая дорожная пыль. Марево.
Я иду в строю, не разбирая дороги.
Грохот оружия и потной колонны.
Жара добьёт нас. Мы идём заплетаясь. 
– Держать строй!
Фляги пусты.

Край горизонта наливается синевой.
Меняется ветер.
Первый порыв!
Колонна встала, принюхиваясь.
Сухие ноздри... Второй – прохладный порыв.
Мы идём перемазанные потом, волоча раненых.
Пожалуйста... Первая капля – сорвись!

Вот она! Взбила!
Шлепок – тихий... в дорожной пыли.
Легион бредёт позвякивая. Закрыл глаза.
Вторая – третья – седьмая... Нас накрыло –
густое сладкое марево. Одна улыбка на всех.
Скользим. Но шаг ровнее.
Легион дышит в такт.

– Привал! Привал! – по цепи.
Мы падаем на щиты, поправляя меч.
Грязные копья – сошлись в пирамиду.
Быстро моргаем, запрокинув головы. Слизывая.
Дома дочь у меня, Элиссия. А жену зовут…
– Привал, привал – по цепи.
Головка чеснока на поясе.

Они напали с ударом молнии.
Она блеснула – они навалились.
Кинулись молча. Вразрез.
В раскат грома, мы вскочили.
Взгляд – во взгляд. Нога к ноге.
Молния, гром в поднебесье, чёрный ливень и мы.

Мою жену зовут Елена.
Когда я добивал раненых, своих и чужих…
Мы идём на юг. Всё ещё мокрые.
– Держать строй!
Елена… Елена…
Головка чеснока на поясе.


ВЕЛИКАЯ.

– Прыгай, я тебя поймаю!
Пропасть большого каменного колодца, откуда раздавался голос,
была черна и пугающа.
– Кто там говорит со мной? – крикнул я в ответ.
– Неважно... друг говорит. Я друг! – раздалось со дна.
– Что ты там делаешь? – крикнул я.
– Я ловлю!– отозвался невидимый голос.
– Ты там один? У тебя есть семья?
– Семьи нет, но нас тут много. И все друзья.
– Пусть другие, что-нибудь скажут – крикнул я – Ау-у!
– Они не могут – отозвался голос – Только кивают и улыбаются.
Не бойся, давай! Тут хорошо.
– Я всё равно боюсь! Мне нужны доказательства! – ответил я.
– Какие ещё доказательства? – спросил голос.
– Ну... какие-нибудь. Если я сделаю этот шаг, то должен быть уверен,
что всё будет хорошо.
– Фотка подойдёт? – спросил невидимый голос.
– Фотка? – переспросил я – Да, подойдёт!
Внизу мелькнула слабая вспышка.
– Сейчас, я тебе «эмэмэску» перегоню – раздалось со дна колодца.

Телефон в моём кармане слабо завибрировал. Я открыл крышку –
толпа зомби, с глазами дохлой рыбы, улыбаясь, пялилась на меня.
– Послушайте, друг! А что у них с глазами? – неприятно удивился я.
– А они ни черта не видят – отозвался голос – Да тут и не надо... темень одна.
Да, вот ещё что – они совершенно глухи. Видите-ли, друзья падают с очень
большой высоты. Ускорение колоссальное. Когда я ловлю их, прям – за Душу,
остальное, ну там – зрение, слух... они, как бы соскальзывают и исчезают...
– То есть, друзья, вообще ничего не чувствуют? – уточнил я.
– Вообще – согласился со мной голос – Вы представляете друг, как им
сейчас хорошо? Спокойно и безмятежно?
Они полностью растворились в себе и слились со Всем.
Их нет – Абсолютно. И единственное, что они всегда чувствуют,
что их нет Абсолютно. Ни – до, ни – сейчас, ни – после.
Их всасывает с невероятной силой и они, в полёте своём –
исчезают, исчезают, исчезают...
– Послушайте, друг! Это прямо Нирвана какая-то. Нирвана говорю!
Путь к Истоку. Но почему все друзья одинаковые?
– Это, всего лишь уловка. Так всем проще. Они могли выглядеть – вообще никак.
Или – как угодно. Это ерунда на самом деле. Вы видели их оболочки – вот так!
Но не видели главного, что стоит за всем этим – «Великую Пустоту».
Так что, друг, пусть вас это не смущает. Прыгайте.
И уже в начале падения вы почувствуете отголосок того Величия,
которое стоит за всем. Сделайте шаг и прыгните...


Я молчал достаточно долго.
Краем глаза, я заметил в окружавшем меня полумраке, какое-то лёгкое
движение и начало звука. Мягчайший золотистый свет, очень медленно,
образовал широкую колонну над каменным колодцем.
И я услышал слабый шорох крыльев.

Из-за моей спины, над левым плечом, выпорхнула бабочка и,
замерев возле лица, нырнула и легко запорхала в сторону Света.
И увидел я сотни, тысячи, да нет – больше! Гораздо больше –
разноцветных бабочек! Колышущихся передо мною, словно облака
в золотистом и тёплом небе.

Их танец был Совершенен.
Пение их крыл было Совершенно.
Их Образ был Великолепен!
И вскоре, их стало столько! И гул крыльев был столь могуч,
что его уста открыли Первое Слово.
И Слово это было: «Великая Полнота».

 
ЕГО ИМЯ.

Звонок вырвал меня из постели в полшестого утра.
Я глянул в глазок – никого.
Но спросонья, рука сама крутанула замки и надавила ручку.
Я открыл дверь и увидел пацана лет пяти. Ещё сонный, я машинально прикрыл
дверь и глянул в глазок – никого. Мне стало любопытно и я тихонько толкнул
створку наружу. Пацан – был. Чумазый, одетый в какие-то обноски.
Глаза у него были заплаканные, но слёзы почти высохли.
Он сказал:
– Можно войти? – с какой-то питерской интонацией.
– Тебя как звать-то? – спросил я.
Он потупил взгляд, а потом бросил – А тебе зачем?
– Просто, я должен знать кого собираюсь впустить в дом – сказал я –
Всё что угодно, входит только с нашего позволения.
– Я хочу пить – негромко сказал он – Дай мне воды, и я назову тебе имя.
Я взглянул в эти глаза и увидел там...
Потом, молча сделал шаг вглубь квартиры.
Мальчик сказал – Я вхожу – и вошёл.

И в голове моей появилась кристальная ясность.

Он стоял на кухне и молча наблюдал, как я наливаю воду из-под крана.
Чашка в моей руке негромко гудела. Было ощущение, что она гораздо глубже
чем кажется. Вода, проходя сквозь поверхность, создавала у дна чашки шар
из движения и он выдавал эту вибрацию.
– Мыться будешь? – спросил я не отрывая взгляда от струи воды.
– Я чистый – ответил он – Я жажду.
И в Сердце моём прошла высокая и уносящая дух волна.

И я увидел наш мир полный Любви – до самых краёв горизонта.
Я хотел крикнуть от восторга, но Безмолвие, в котором цвела Любовь,
остановило меня. Наконец я наполнил чашку и наклонившись протянул ему.
«Вода как живая» – подумал я.
– Почему, как живая? – с улыбкой спросил он – Она всегда живая –
и, приблизив к краю губы, сделал небольшой глоток.

И вся моя жизнь промелькнула передо мной.

Будущее было в лёгкой дымке, которая уплотняясь тянулась до тёмного провала.
И в долю секунды я понял насколько всё в этом мире рассчитано и просчитано.
В центре находился я и Он. И я отчётливо увидел цепочки событий, ведущих нас
к этому мигу. И я вдруг осознал слово – Водительство.

Он вытер рот ладонью и подал мне почти полную чашку.
Без Своего маленького глотка.
– Вкусная, как вода – улыбнулся мальчик – Ты хочешь чтобы я назвал имя?
– Нет – ответил я глядя на воду – Знаешь, мне сейчас как-то, боязно...
Он взглянул на меня и пожал плечами. Я медленно поднёс чашку к лицу.
Она источала еле уловимый аромат. Он стоял рядом и улыбался но,
заметив мой взгляд, сделал строгое лицо. Потом не выдержал и тихонько,
в рукав, засмеялся.
– Всё, всё, всё! – сказал он и закрыл лицо ладошками.
Я поднёс чашку к губам и сделал небольшой глоток.

И вся моя жизнь. И в Сердце моём. И удивительная Ясность.

И понял я в тот миг, что прощён. Всегда. Его Любовь. И его Водительство.
И я ужаснулся от стыда – большего стыда в своей жизни
я никогда до этого не испытывал.
Я рухнул коленями на пол и повторял, ничего больше не видя и не слыша
вокруг себя:
"Господи, прости! Прости, прости, прости, прости, прости!
Прости меня, Господи"
И огромная тяжесть, словно мешок с камнями, придавила меня к земле
и стиснула грудь. Во рту пересохло, а на языке и губах чувствовалась
тонкая каменная пыль. Она была повсюду.

И Он дал мне прочесть в сердце моём «Отче наш».
Я читал молитву в полный голос, медленно, нараспев.
И на каждый её слог откликалась Невиданная мощь.
И увидел я – Сияющую Крепость.

Когда молитва отзвучала и сомкнула уста, возникло ощущение будто начали
рваться рояльные струны. Они с грохотом лопались, сотрясая всё моё тело
и давящая тяжесть рвалась вместе с ними, постепенно отпуская меня.
И с рыкающим звуком последней, я втянул голову в плечи и зажмурился,
потому что был абсолютно уверен, что меня сейчас шибанёт о потолок!
Я – взмыл!

Даже не заметил, когда Он ушёл.
Дверь была приоткрыта и я выглянул на лестницу – никого.
Там, всё ещё стоял еле уловимый аромат. Я начал закрывать дверь,
но вдруг понял, что неосознанно сунул в проём свою ногу.
Сквозь дверную щель я заметил мелькнувшую тень голубя, и услышал
близкие хлопки крыльев.
– Бабуля! – раздался внизу детский девичий голос – Когда меня не было дома,
к нам мальчик бездомный не заходил?
– Нет – ответила та – Позвонил кто-то. Я в глазок поглядела – никого.
Убежал, наверное. А ты что, его знаешь?
– Знаю бабулечка... давно.


МАРИЯ.

Старушка покупала копчёную сёмгу в маленьком магазинчике, возле дороги.
Продавщица завернула рыбину в газету и положила её на обшарпанный прилавок.
Старушка расплатилась, сунула свёрток в авоську и вышла в раннюю январскую ночь.
Слегка морозило и снег падал крупными пушистыми хлопьями. Она подняла воротник
чёрного пальтишки, подхватив его возле горла, и пошла на трамвайную остановку.

Там было ветрено, и плафон фонаря раскачивало на деревянном столбе.
На остановке стояли двое парней, один – длинный и худой, другой – обычный.
Они курили папиросы, втянув головы в плечи, не вынимая рук из карманов.
Было скользко и она, осторожно ступая, направилась к лавочке возле деревьев.
Вдруг, высокий парень шагнул в её сторону, под светом качающегося фонаря,
и дёрнул за плетёную авоську. Старушка упала, не выпуская её из рук.
– Оставьте меня – слабо сказала она – Умоляю вас, оставьте...
Парень дёрнул сильнее и вырвал авоську. Он поднёс её к лицу и принюхался.
– Рыба – сказал он второму.
– Да брось ты её – сказал другой парень, держа папироску в углу рта.
Длинный нагнулся, над лежащей женщиной, и негромко произнёс:
– Кошелёк.
Сняв зубами с руки варежку она полезла под клапан кармана пальто и,
достав оттуда маленький браунинг, выстрелила длинному парню в лицо.
Глаза у того были серые. Его качнуло, и он свалился на бок.
Второй парень метнулся в сторону деревьев, сыпля искрами папиросы.
Старушка ухватилась и потянула за авоську, но пальцы парня зацепились.
Тогда, она убрала браунинг в карман и разогнула ему пальцы.
Потом, вынула варежку изо рта и, одев её, осторожно поднялась
и начала отряхиваться.

Невдалеке показался трамвай. В пушистой метели он шёл, покачиваясь,
как сказочный домик. Внутри горел тёплый свет и, под потолком,
болтались кожаные поручни. Трамвай со скрипом остановился и старушка
поднялась по высоким ступеням в тамбур. Вагоновожатый внимательно
посмотрел на неё.
– Кто там лежит на остановке? – спросил он.
– Какой-то пьяный свалился – ответила она – Пыталась его поднять,
да сама упала. Сегодня зарплату давали.
– Телефонная будка тут далеко? – спросил вагоновожатый.
– Пара кварталов отсюда – ответила старушка.                               
– Надо бы, в дворницкую сходить – предложил вагоновожатый –
Пусть милицию вызовут.
– Я уже сходила – ответила она – Дворник наверное, уже там –
старушка обернулась и посмотрела на лежащего на остановке парня.
– У него шапка цигейковая и перчатки. Сама-то я в войну,
не раз в снегу ночевала.
Вагоновожатый закрыл стылым рычагом дверь и трамвай тронулся.

Старушка прошла по пустому вагону и села к окошку.
Стёкла были давно не мытые и подёрнуты ледком.
Она подышала и потёрла стекло варежкой. А потом, сняв её,
рядом с проталиной нарисовала сердечко и написала – Вася.
Она сунула руку в карман пальто и потрогала отверстие ствола браунинга –
оно было еле тёплое. Потом, поднесла руку к лицу и украдкой принюхалась –
от пальцев шёл сладковатый запах стреляного пороха.

Трамвай ехал пошатываясь и, как лёгкая волна, накатили слёзы.
Она сидела со спокойным лицом, и смотрела на своё отражение в мутном окне,
за которым кружил снег на фоне тёмных и еле различимых контуров низких домишек.
Рельсы разворачивались влево, и трамвай кряхтел и лязгал на повороте.
Она перевела взгляд на рисунок. Васей, звали её мужа. Он погиб под Херсоном,
в «гражданскую». В тот день, они вместе ходили в сабельную атаку на пулемёты.
Осколок убил его, попав в лицо.

Трамвай притормозил и встал.
– "Пречистенка" – объявил вагоновожатый.
Старушка подышала на стекло и стёрла написанное. Потом, направилась к дверям.
Вожатый закурил папиросу и сунул горелую спичку в щель окна.
– Меня Василием зовут. А тебя, мать? – спросил он, щурясь в папиросном дыму.
– Мария – ответила она – По старорежимному, это: «справедливая».
Вожатый в несколько быстрых тягов докурил папиросу и, плюнув на её жгучий кончик,
сунул папиросу в сифонящую щель окна.
– Тут мостик через речку есть, неподалёку – негромко сказал он и открыл дверь.
Старушка сняла зубами варежку и сунула руку в карман пальто.
Василий, молча, смотрел на неё и, в воздухе таяли полосы табачного дыма.
– Иди, «старорежимная» – наконец, сказал он.
Старушка вынула браунинг и протянула его Василию, держа за хромированный ствол.
Тот быстро спрятал его за пазуху.
– Ты видел огонь от выстрела? – спросила она, одевая варежку.
– Нет – ответил он – Иди Мария, вагон мне выстудишь.

Мария осторожно спустилась вниз, подняла воротник пальто и, подхватив
его рукой возле горла, пошла не оборачиваясь.
Вагоновожатый, потянув за рычаг, закрыл дверь.
И трамвай, охая и дребезжа, поплыл, как тёплый сказочный домик,
пока не растаял в рождественской густой метели..


НЕЖНОСТЬ.

– Пора – сказал я вслух.
Мельком, глянул на своё отражение в зеркале и вышел на весеннюю улицу.
Рассвет катил мне навстречу. Первые лучи Солнца еле тлели, оттенки постепенно
менялись и негромко пели птицы. Удивительная нежность наполняла всё собою,
пропитывала каждый мой вдох. Выйдя на широкий перекрёсток улиц, я огляделся
по сторонам и заметил возле себя в воздухе уплотнение, похожее на ходящие по
воде, неспешные круги. Подойдя ближе, я протянул к ним руку.
Но пальцы мои, дрогнув замерли. И я обернулся через плечо.

Весеннее утро обволакивало меня. Я с шумом потянул ноздрями утренний воздух
и горьковатый запах почек липы опьянил меня. Мир качнуло и навернулись слёзы..
Я смотрел сквозь струящуюся пелену на размытый мир, сквозь контуры которого
явственно проступал Свет. Всё было пропитано и устлано Живым светом.
Наконец я очнулся и, неловко вытерев рукавом тёплые слёзы, бросил напоследок
взгляд на весенний мир. Затем, повернулся к кругам на воде. «Пора».
Я широко перекрестился и решительно шагнул сквозь их широкие кольца.

Тоннель походил на бесконечную живую спираль. Я видел образы развёрток –
крутящегося и пульсирующего движения. Один из образов вызвал воспоминание
о родовых спазмах и прохождении канала, который судорожно выталкивал меня
всё ближе и ближе к зовущему мигу, настойчиво зовущему меня – сделать
свой первый вдох. Падение было настолько стремительным, что казалось,
ещё чуть-чуть и время, остановившись, улыбнётся – глядя в глаза Вечности...
Свет становился всё ярче и, с каждым вдохом, неотвратимо приближался ко мне.
И выдох был – прекрасен! И я ясно понял тишину – между ними.
Наконец я приблизился к зовущему входу и, пройдя сквозь чуткую мембрану,
оказался в Сияющем Месте.

– Приветствую тебя! – раздался голос и увидел я Сильного Ангела у Врат.
На фоне яркого света его тело и одежды ходили волнами и переливались
в струях внутреннего огня. Тихая Любовь полная Силы исходила от него.
– Жизнь свою будешь смотреть? – задал он вопрос – Или, и так всё ясно?
Я молчал. Даже не пытался хоть что-то произнести в ответ.
Тогда, Ангел приблизился вплотную и заглянул через глаза в самую
потаённую часть моего Сердца.
– Будешь смотреть – сказал он, легко отстранившись – Смотри.

Вначале, жизнь шла большими значимыми событиями, двигаясь передо мной
с невероятной скоростью. Когда я увидел основное, Ангел коснулся моего сердца
– Теперь, ты можешь сам полистать. И помни, я всегда рядом.
И увидел я глаза Ангела. А потом, он остановил время...

Жизнь... Я перелистывал и перелистывал её, заново проживая секунды и годы.
Я останавливал секунды – смаргивая годы. Я пережил феерическую... да нет,
слабо сказано. Я пережил действительно – полную жизнь. Во всём её объёме.
Я стал всеми своими оппонентами, кого я предал, обидел, обманул.
Я знал все их мысли и переживания, ту обиду и злость, бушевавшую
в их сердцах, полных смятения.
Я видел себя со стороны, глазами этих людей, просто как – одного из многих.
Я стал своею женой, и был по настоящему поражён, почувствовав, как же сильно
она любила меня. И увидел я ручейки света, текущие ко мне из Сердец всех,
с кем мне приводилось встречаться по жизни...

И ужасался я мраку в себе и молил о прощении.
И колени мои распухли от стояния.
И Свет сказал мне: "Встань и иди".
И в свете Ясности, окружавшем меня, я вдруг спокойно понял.
В течении мига или 1000 лет, это совсем не важно...
Я как-то, Весь и Целиком – ПОНЯЛ.

И Время, вновь пошло... и увидел я глаза Ангела.

– Тебе пора – произнёс он – Иди туда, где больше Света.
Теперь, не заблудишься.
– Можно, я коснусь твоего крыла? – попросил я.
– Можно – ответил Ангел и расправил свои сияющие крылья.
– Действительно... на ощупь, как Ангельский пух – сказал я,
разглядывая ладонь, на которой остался отпечаток пера Ангела.
И мы с ним тихонько рассмеялись.
– Разреши мне коснуться другого твоего крыла – попросил я.
– Забудь пока об этом – ответил Сильный Ангел.
И я – сразу забыл. И мы вновь, негромко рассмеялись.
– Мне пора – произнёс я.
– Мне тоже – промолвил Ангел.

И он направился в сторону близких Врат, оставляя за собою искрящийся,
тающий свет. И я взглянул и увидел Огненный Меч на его бедре.
Но, не позволил этой мысли, даже приблизиться ко мне.
И уже уходя, я почувствовал, как Ангел коснулся другим своим крылом –
моего израненного Сердца...


СТАРЧЕ.

К молодому отшельнику, Саровскому Серафиму, пришла пара мужиков
за деньгами. У них деньги с собою закончились до последней полкопейки,
со всадником на коне. Серафим им тихо улыбнулся и пригласил зайти к нему
в земляночку. где было голо и ютно. Мужики, стали требовать тогда денег
у Серафима, чтоб ограбить его и богатыми к себе уйти. Они кричали на него
и ругались, топая по земляному полу ногами и лазали по тесной земляночке,
ощупывая стены её, пахнущие тёплой землёй. Копаясь своими ногтями
среди бледных корешков, в поисках богатства и скорой сытости.
– Отдавай нам все деньги, не то прибьём – кричали и шептали они,
переворачивая уже травяную подстилку на еловых лапах, и разгребая под ней.

Серафим стоял возле лаза, не заслоняя собою солнечный свет, чтоб мужикам
было посветлее искать и говорил им:
– Любимые мои, откуда у Серафима копейки?
Ему монастырский послушник покушать приносит, раз в три дня.
– Не веруем мы тебе! – кричали мужики – К тебе странники ходят.
Ты им помощь даёшь. А помощь людям – денег сусветных стоит.
Отдавай!
– Нету у меня – говорил им Серафим – Бога ради всем помогаю.
Обет я дал.

Мужики побросали тогда поиски, и принялись жадно пить холодную воду
из ведёрка возле входа в земляночку и, тяжело дыша, с натугою там сопели.
– Прибьём тебя – решили они и принялись валить и пинать его на земляном
полу ногами – А сам не отдашь – насмерть прибьём – говорили они промеж собой,
давая Сервафимушке пяточкой под вздох.
– Нету у меня, любимые – шептал Серафим – Были бы, все вам отдал.
Такого не жалко. Были бы...
– Врёшь, убогий! – шипели выпучив глаза мужики.
А один принялся даже прыгать на груди Серафима, круша ему рёбра.
Покуда те не захрумкали под ним. И Серафиме тогда оставил себя.
Мужики пару раз пнули бездыханное тело и, утеревшись, покинули
земляночку, выбравшись оттуда на брызнувший свет. После чего –
в лесу от него скрылись.

Серафимушку нашёл опосля инок, с едой для него, всего переломанного.
И отнесли его в монастырь неподалёку, чтоб там помирал.
Серафиме, когда по дороге очнулся, сказал – чтоб лекаря не звали к нему.
"Лекарь тут не поможет" – монахам шепнул Серафим и надолго покинул себя,
вместе с болью.

На третий день он открыл моргая глаза и плакал ими. И улыбался.   
И боль утихала в нём. Потом напоили его из ковша, придерживая
за горячую голову. А он тихонько постанывал и улыбался всем,
битыми губами.

****
Серафиме был далеко, когда к земляночке подошли мужики.
Он стоял там коленями на Земле и, крестясь рукою на груди,
шептал губами молитву. А сам-то – был далеко.
Мужики подняли Серафимушку с земли и вернули издалёка –
в его высокое, сильное и молодое тогда тело. Которое могло,
схватив мужиков за рубаху возле холки, стукнуть потом лбами
и выволочь на тенистый шум.
И положить там под сосной, рядышком с берёзой.
И Серафиме говорил с ними, как мог тогда,
и всё объяснял.

Но те стояли на своём и были злы и голодны.
Злой разум их был не в себе и души голодны.
Без бога, они тосковали.

И морозец пробрал тогда Серафима.
И тьма сгустилась над ним. И день померк наверху.
и время течь не желало.

И взмолился Серафиме в Сердце своём к Богородице, и
во тьме – явилась ему. В окружении воинства сильного,
в окружении Славы и Сияния. И пещерка светилась вся,
как сокровище, как зарытый до времени клад.
Да мужики того не видели.

– Я пришла на Сердечный зов твой – сказала ему Богородица.
И Ангелы слышали повсюду тихий голос её – Что хочешь ты?
– Я не знаю, как быть – сказал Серафиме – Не знаю себя.
– Всё ты знаешь, любимый – говорила ему Богородица –
Душа твоя знает.
– Прибьют меня мужики. Не слушаются.
– Мужики сейчас не в себе – отвечала ему Богородица –
Враг засел и движет их. Выбирай.
– Ежели прибьют меня, как дальше? – спросил он.
– Дальше, так – отвечала ему Богородица –
Не поможешь многим, кто должен прийти в протяжении лет.
Не отмолишь, не утешишь, не простишь.
– Кого не прощу? – тихонько спросил Серафим.
– Других не простишь. С собою не примиришься.
Не будет тебя уже здесь. Далеко от этого будешь.
– А может, лбами их стукнуть? – спросил Серафим –
Чтоб враг из них вышел? – и сердце в нём замерло.
– Стукни – отвечала ему Богородица – Но, не шибко.
И после, к ручью отнеси. Они сами уйдут и не вернуться.
Им так написано.
– Враг привёл их – сказал Серафим – И Господь попустил –
он помолчал, стоя на коленях в её благоухающем Свете.
– Встань мой любимый – говорила ему Богородица – Взгляни на меня.

Серафим поднялся и перевёл взгляд с края одежд на лице её.
И заплакал.
– Выбирай – тихонько сказала она – Ты волен.
– Кто любит – не волен – прошептал Серафим –
Кто любит, тот связан Любовью...
И всё горело вокруг – Небесным огнём, тихим, ясным.
И время ждало. И дышала там Вечность...
– Я выбрал – в тишине сказал Серафим – Дай мне чашу –
и голос его – услышали Ангелы.

И Пресвятая Богородица протянула ему пылающую Чашу.
И Серафим осушил её одним большим глотком.
И чаша начала валиться из ослабевшей руки, устремляясь к Земле,
чтоб — стукнув по ней, перевернуться дном кверху, и замереть.
И последняя капля со стенок чаши, стекла и показалась за её край.
И наполнил землянку запах сладкий тогда и густой –
запах влажной земли промокшей от крови...
когда валили его мужики, что-то крича неразборчивое,
сквозь туго разгонявшееся сейчас время..

 Серафиме лежал в монастырской кельице, на третий Божий день и,
прикрыв припухшие веки, быстро моргал там широко раскрытыми глазами.
Качаясь на волнах струящегося повсюду огня, в котором стояло воинство
с Богородицей во главе. И все ему улыбались.
– Ты не звал, но я здесь – молвила Богородица, подходя ближе и садясь
к нему на кровать. Она положила ладонь на горячий лоб Серафима –
Отныне, ты наш, Серафиме – сказала она глядя в глаза –
Отныне и навеки — и утёрла небесным платком, струящиеся
из-под век его, слёзы – Выбор сделан, любимый.
Теперь – ничто нельзя изменить.
Богородица склонилась и поцеловала Серафима в восковой лоб.
– Поспи — сказала Она – Мы дальше пойдём, а ты отдыхай.
Ангел с тобой посидит.
В изголовье кровати сел сильный Ангел.
И, положив меч себе на колени – замер.

Свет уносил Серафима всё выше и дальше...
И боль оставалась далеко позади. И слёзы быстро подсыхали
от тёплого ветра, летящего на него сейчас со скоростью, за которой –
не поспевал уже свет. И черта горизонта стремительно надвигалась.
Становясь на глазах – Огненной завесой, скрывающей за собой –
Лице Бога Живого.


ПАРАШЮТИСТЫ.

– Как твоё самочувствие? – крикнул один парашютист.
– Моё чувствие? – сквозь порывы бьющего ветра отозвался другой.
– Да, твоё самочувствие? – уточнил первый.
– Моё самочувствие приподнятое – отозвался второй – Оно сейчас на высоте.
– Хорошо! – крикнул ему первый – Тяни теперь за кольцо, нам пора раскрываться!
Второй, летя рядом с ним и ловя ртом гудящий воздух, прокричал в ответ:
– Вы не объясните, а зачем нам раскрываться?
– Чтобы удачно приземлиться – покачиваясь на упругой волне, отозвался второй –
Без парашюта нам будет сложновато приземлиться. Каменистые плато кругом.
Если-бы в заснеженных Альпах на склоне, тогда – другое дело – он помолчал.
– Понял вас! – отозвался, летя рядом с ним человек, похожий в своём комбинезоне
на разноцветную в крупных очках черепаху – Я ведь впервые отсюда прыгаю!
Поэтому, мне тяжело такое понять!
– Такое понять не сложно – ответила, трепеща и рассекая воздух разноцветным
комбинезоном, другая черепаха – Такое просто понять, когда приземлишься –
она глядела на вторую и щёки её ходили рябыми волнами по лицу.

– У вас мама есть? – наконец спросила она. Другая черепаха заметно погрустнела –
А папа? – повторила она свой вопрос – вторая черепаха погрустнела ещё больше.
– Даже не спрашивайте меня, про жену и детей – хватая ртом воздух, прокричала
она, продолжая стремительно валиться, среди клочковатых облаков – Я сирота.
– А жить вы хотите? – подлетая, уточнила первая черепаха – Не спешите с ответом.
Я подожду – и она унеслась.
«Мне необходимо подумать» – решила другая и замерла.
– Знаете – наконец произнесла, одиноко летящая в небесах черепаха –
Я не знаю...

Другая тогда, подлетела сбоку и уселась напротив неё.
– Посмотрите вокруг – предложила она, широко обводя рукой горизонт –
Вам такое нравится?
– Да – призналась одинокая черепаха – Это по мне.
– А вы любите холодное пиво? – уточнила первая, летя стремительно вниз.
– Я его обожаю – сразу оживилась другая черепаха – Особенно, когда пьёшь его,
в каком-нибудь прохладном подвальчике, и там подают печёную картошку
с салатами и жареной свининой и позволяют курить.
– А в туалет вам не хочется? – уточнила первая черепаха, переворачиваясь
в воздухе – А то я, минут десять уже терплю.
– Хочется – призналась другая черепаха – Я кофе растворимого много пью,
чтоб в тонусе быть. А оно мочегонное.
– Со сливками, небось пьёте? – улыбнулась ей первая – Чтоб эффект
от кофе максимально смягчить?
– С молоком в основном пью – отвечала другая черепаха, покачиваясь
на бьющем ветру – Врачи такое советуют – она подлетела к первой поближе –
Разрешите полюбопытствовать, а как вас зовут?
– Пивка попьём, тогда и познакомимся. Идёт?
– Идёт – согласилась одинокая черепаха – За что тут надо тянуть?
– Этого я не знаю – призналась глядя в глаза, другая.
– Но вас ведь учили этому? – забеспокоилась одинокая черепаха –
Вы же «инструктор по прыжкам»?
– Нет – улыбнулась другая черепаха – Я не инструктор.
Я такая же, как вы. Впервые с высоты этой прыгаю –
и она, кружа, унеслась...

Одинокая черепаха глянула вниз, на стремительно надвигающуюся землю.
Сквозь крупные очки, Земля надвинулась, словно в бинокле.
Это было рыжеватое каменистое плато с одинокими кактусами,
торчащими выше человеческого роста, и струящимся воздухом,
между пыльных и разгорячённых камней.
Не с первой попытки, но всё же удалось поймать и дёрнуть
тугое кольцо. И она громко крикнула второй черепахе:
«Кольцо парашюта находится на груди, возле самого сердца!
Скорее тяните за него!»

И купола тогда гулко хлопнули один за другим, поддёрнув их вверх,
резанув в паху и под мышками. И, мягко покачиваясь, парашютисты начали
опускаться по крутой дуге на разгорячённую землю, возле одиноко стоящего
посреди пустыни трейлера. От него уже бежали люди, страхуя и помогая
выпутаться из свернувшихся строп и вылезти из-под накрывших их куполов
парашютов. Две черепахи, расстёгивая на ходу тесные комбинезоны,
быстро шагали по изнывающей жаре.

Зайдя во влажноватую прохладу трейлера, они приняли душ и уселись
возле окошка под гудящим кондиционером за маленький столик в углу.
Перед ними стояла пара бутылок запотевшего пива, заботливо вынутых
из походного холодильника и глубокая тарелка полная чипсов.
Жалюзи на окнах были приспущены и в полумраке трейлера, ходящего ходуном,
от работающего в полную мощь движка, дующего из последних сил кондиционера
и дребезжащего от натуги холодильника, две черепахи, пшикнув, откупорили пиво.
И, чокнувшись дымящими горлышками – взглянули друг другу в глаза.
Одинокая черепаха сказала:
– Меня зовут Фил.

Другая, отпила из горлышка ледяной глоток и, подобрав с тарелки несколько
ломтиков – отправила себе в рот. После чего принялась жевать, прикрыв
глаза, хрумкая ими. Наконец она приоткрыла глаза и, отставив пиво,
взглянула на Фила.
– Ты и вправду не знаешь, кто я? – негромко спросил незнакомец.
– Правда – улыбнулся Фил, прихлёбывая из горчащего горлышка –
Пока мы летели, ты сказал, что ты – как и я.
– Я был таким, очень давно – ответил незнакомец.
Глядя сквозь Фила куда-то, в немыслимую для него даль – Очень давно –
добавил он.
– Выходит, ты врал мне? – спросил Фил, отправляя пару ломтиков в рот –
Ты спас меня, но даже не собирался назвать своё имя?

Глаза незнакомца стали серьёзны и далеки.
– Это, не так – спокойно ответил он, на фоне золотого заката, косо
бьющего сейчас сквозь приспущенные жалюзи – Просто, я проверял – готов ли ты.
Фил смотрел на его силуэт, отливающий бронзой. На это удивительно спокойное
лицо и глаза, в глубине которых разливалась синева и плыли перистые облака.
– Тогда назовись – вставая, произнёс он – Ведь ты обещал.
– Хорошо – поднимаясь, отвечал ему незнакомец – Я лучше тебе покажу. Смотри.
И пара дивных крыл развернулась шурша за его спиной, наполнив пространство
ароматом Небес и дальним пением. Постояв так недолго, он принял прежний свой
вид и опустился на место.
И трейлер, выйдя из забытья, пришёл в движение и мелодичную дрожь.
Старенький кондиционер пахнул холодной волной и, мелко трясясь,
заурчал из угла холодильник.

А закат всё горел. И его косые лучи били сквозь жалюзи, наполняя пространство
ребристым светом. И Ангел хранитель сидел напротив, внимательно глядя в глаза.
– Как я оправдаюсь, пред Ним? – отведя глаза, спросил я у Ангела –
Чем оправдаться мне, если нечем? – повторил я вопрос.
– Для того мы и приставлены к вам, чтобы было чем оправдаться –
негромко ответил Ангел. Он взглянул за окно – Сегодня жара.
А дождь, завтра будет...

Я неотрывно смотрел на его профиль, очерченный словно скала.
Где всё было правильно – волосы, нос, подбородок, ямочки на щеках,
глубокая посадка глаз. Лёгкий румянец на скулах...
Ангел хранитель заметил мой взгляд.
– Не смотри на меня так – мягко улыбнулся он, глядя на золотистый закат –
Хотя это и не возбраняется, но я не достоин восхищения. Восхищения духа
достоин лишь Он — Ангел хранитель повернулся ко мне – Знаешь, за что мы
поднимем прощальный тост?
– Догадываюсь — негромко ответил я, обнимая ладонью холодную бутыль –
Мы выпьем с тобою за Совершенство.

Ангел не стал тогда есть и пить.
Напоследок, он взглянул на меня прямо и высоко.
– Мне пора – негромко и твёрдо сказал он.
– Знаю. Теперь... я знаю.
– Когда буду нужен, просто позови меня – он чуть кивнул и растаял.

Я сидел распахнув окно, а закат всё густел, наливаясь сумеречной прохладой.
Обслуга негромко переговаривалась снаружи, пока звёзды не высыпали, заполнив
под завязку собой небосвод. И тогда раздался стук в дверь. Я её приоткрыл.
Паренёк, лет восемнадцати, поднялся по ступеням и протянул мне квитанцию:
– Распишитесь, здесь и здесь – он взглянул на одинокую черепаху и добавил –
Надеюсь, вы с пользой провели этот день? – я молча кивнул, ставя на весу
закорючку, и возвращая ему мятый листок.
– По контракту ваше время закончилось – мялся парень –
Бригада уже сворачивается. До ближайшего городка на северо-западе,
сотня миль. Но если желаете, можете остаться здесь на ночь –
он сунул бумажку в задний карман и взглянул на одинокую черепаху.
– Всего-то сотня баксов, сэр. А завтра утром, за вами прилетит вертолёт
и доставит в аэропорт возле границы.
– Спасибо, не надо – ответил я – Душ напоследок приму и улетаем.
Лётчик надеюсь, за день, не очень устал?
Паренёк хмыкнул и скрылся за дверью.

Я стоял в тесной душевой кабинке, ловя ртом тепловатые струи воды.
Слыша как, чертя лопастями ночное небо, вертолёт набирает обороты.
Проверив, всё ли я захватил – хлопнул дверцей трейлера. И, пройдя
по остывающим камням, под пыльным торнадо поднятым лопастями вертолёта,
я забрался в дребезжащую кабину. И когда тот, покачиваясь и выхватывая
под собой участки пустыни лучом прожектора, наконец оторвался от земли,
я прильнул к стеклу, глядя на крупные словно размытые кляксы звёзды.
И уловил краем уха еле слышимый звук в вышине...
Это, Ангел хранитель назвал своё имя. 


НАШ СВЯТОЙ.

Помогай Господи!

Один наш Святой, помолился и говорит:
– Господи, позволь мне слетать на Луну?
– Это ещё зачем? – спросил Господь.
– На Луне никогда не был – признался Святой – Красиво там.
– Ну-у-у… слетай тогда – решил Господь – Только не задерживайся.
На Земле дел полно.
Святой поклонился Вседержителю в пояс и улетел.

На Луне он пробыл недолго. Всё там облазил, запомнил, изучил.
А потом – залюбовался на Землю. Она висела над ним –
в пелене сияющих звёзд. Живая. Родная. Далёкая.
И Святой наш взмолился в голос:
– Господи, позволь мне вернуться домой!
Вседержитель кивнул, и продолжил чинить Галактику.
Святой на радостях тогда перекрестился:
– Позволь же, горсть Луны с собою забрать – негромко попросил он.
– Это ещё зачем? – строго спросил Господь, закончив чинить Галактику.
– А то братия мне не поверит, что на Луне был.
– А ты братии, и вовсе не сказывай – улыбнулся Господь.
И омыл руки свои о белый Свет.
– Прости Господи! – взмолился Святой – Гордыня меня обуяла. Грунт попутал!
Он поклонился Вседержителю до самой луны и улетел.

После утренней молитвы, Святой наш сел возле окна и полез рукою в подрясник.
Там, он нащупал карман с горстью лунной пыли. Подгребя её в жменьку,
высыпал на столе небольшую горку и отряхнул над нею ладони.
Затем, взглянул на иконостас. Лампадка там – ровно горела.

В коридоре послышались лёгкие шаги.
В дверь кельицы стукнули, и она отворилась – сквозняком распахнув окно.
Лунная пыль поднялась, и её вытянуло ветром на улицу.
Послушник прикрыл дверь  и поклонился.
– Настоятель меня послал – с порога произнёс он, и ещё раз поклонился –
Бесноватую девочку привезли. Говорит – была на Луне. Видела тебя там.
На луноходе, говорит катались.
– Как её звать то? – негромко спросил Святой.
– Я не знаю. Ты ведаешь – ответил послушник, плотнее прикрывая окно –
Недавно ведь хворал. Весна. Гляди, как с улицы тянет.

Когда послушник ушёл, Святой наш встал на колени,
и постоял так, собираясь с Духом.
– Чудны дела твои, Господи – крестясь, прошептал он –
Коль в образе послушника мне явился.

Вседержитель вдохнул жизнь в звёздное скопление,
и призрел тогда на Святого.
– Знаешь ведь, что девочку Селеной зовут – сказал Господь –
А по святцам наречена – Елена.
– Знаю Господи, как не знать – смиренно ответил Святой.
Он полез в подрясник, и вынул последнюю щепотку лунной пыли.
– С этим теперь, что мне делать? – пряча глаза спросил он –
Утаил ведь от Тебя. Спрятал.
– От меня не утаишь – оглядывая своё Творение, ответил Господь –
От других, можно. От меня не спрячешь.

– Пыль на Луне такая же, как на Земле – произнёс Святой –
Пылью пахнет.
– Пыль везде одинаковая – отвечал ему Господь – И грязь тоже.
– Свет Божий зато, всегда нов – улыбнулся Святой – И Любовь тоже.
– А знаешь чего? Ты Елене лунную пыль покажи – посоветовал Господь –
Иначе, тебе не поверит.
– Поверит – поднимаясь с колен, ответил Святой –
Слава тебе Господи! Поверит.

И последняя щепотка лунной пыли, смешалась в келье
тогда, с пылью земной.


КРЕЩЕНСКАЯ.

– Начнём, пожалуй – предложил Путин – Начнём мы с незначительного -
работы, зарплаты, пенсий, здраво...
– Мыслия? – уточнил Медведев.
– Да нет же – поморщился Путин – Здравоохранения.
– А-а-а это – успокоился Медведев – Это нам с тобой ни к чему.
У нас Володя «кремлёвка». Идём дальше? – предложил он.
– Теперь Дима то, что отложить нам никак нельзя – серьёзно добавил Путин – Иначе...
– Иначе, мужики нам «красного петуха» пустят? – пошутил Медведев.
– Иначе, силовики нам кишки на яйца намотают – негромко поправил тот.
Медведев устроился в кресле поудобнее и стал серьёзен.

– Идём дальше, Володя? Углеводороды, пиломатериалы, золото, серебро,
никель, так? – уточнил он.
– Обогащённым уранчиком их приперчить не забудь – улыбнулся Путин.
– Я у себя тут пометил – ответил Медведев, чиркая ручкой в блокноте.
– Когда мы закончим, ты бумажку эту съешь – посоветовал ему Путин –
В мою бытность разведчиком, мы всегда так поступали.
– Поэтому ты до третьего своего президентского срока и дожил –
улыбнулся Медведев, жуя бумажку и запивая её водой из артезианского
источника "Арзамаса 16".

– Но мы отвлеклись – направляя разговор в нужное русло, заметил президент –
Съехали мы с темы, а времени в обрез. Давай Дима, о главном.
– Согласен – кивнул Медведев – Что мировая элита нам говорит? Когда?
– Когда, что именно? – уточнил Путин – Ты Дима, поконкретнее о главном.
Готово всё давно. Отмашки только ждут.
– Так что же они порешали? – спросил Медведев, раскрывая блокнот и наведя
в него ручкой – Как я понимаю, из нескольких тем нам надо определиться
с приоритетами? Здесь, лучше по пунктам – добавил он – Обвал доллара,
система «HAARP» на фоне непогоды, проблемы с продовольствием, вирус их
свинячий, или 3-я мировая? Чтоб – побыстрее всё? А может, ближний восток пока?
Не жарить его на огне как «барбекю», а опустить на медленном тлении?

Путин взглянул на Медведева и произнёс:
– Разумные люди Дима, придерживаются формулы товарища Сухова.
Это когда басмачи ему говорят: «Сразу желаешь умереть, или лучше помучиться?»
– Ну да, ну да – оживился Медведев – А товарищ Сухов им отвечает:
«Лучше конечно помучиться».
– А потом, на 33 обороте: «кек!» – и Путин махнул наотмашь рукой.
– А что, разве наши системы уже на орбите? – уточнил Медведев – Чтобы: «кек!».
– Нет пока – вздохнул президент – Каждая вторая на старте подрывается.
В чём дело тут, не пойму?

– Хорошо – сказал Медведев – Давай пока без орбитальных систем.
У нас же «гениев-индигов» да Иванов-дураков полно. Так вышло, что 40% мозгов
на Российской территории оказалось. Они ураганы «Катрина» на раз разворачивают,
и отправляют назад – своим америкосным создателям. И орбитальные группировки
партнёров по мировому сообществу, с орбиты сводят и в «Тихий океан»
их рядочком кладут.
– А если попросить «индигов» экономикой и политикой нашей заняться? –
предложил я.
Путин с Медведевым переглянулись. И посмотрели на меня, как на Рошаля.
– Володенька, может «Гос-Премию» ему дать? Чтоб домой с ней направился? –
предложил Медведев.
– Ага. «Центробанк» налево по коридору. Возле сортира – уточнил Путин –
Заходи умник, не стесняйся. Скажешь, что от меня.

– Ты с «Центробанком» погоди пока, ещё успеем – остановил его Медведев –
У нас же акция «Раскрытие» полным ходом идёт. С ней-то, что будем делать?
В «мировом сообществе» порешали – раскрывать. А в каких объёмах и по поводу
чего, слабо нам объяснили. Мы сливаем пока всё подряд, а вдруг лоханёмся?
– Не лоханёмся – успокоил его Путин – Материала накопилось столько,
лет 20 можно сливать. А там уж, и он прилетит.
– «Апофиз» или «Нибиру»? – уточнил Медведев, отрывая листочек и кладя его
себе в рот.
– Какой в сортире «Нибиру»? – поморщился Путин – «Сам» прилетит.
– Из какого созвездия к нам пожалует? – уточнил Медведев, запивая это дело
водой из источника — «Лиры» или «Веги»?
– «Лиры» или «Веги» – повторил Путин, наливая себе из того же источника –
Из центра Мироздания, он прилетит.

В кабинете повисла кремлёвская тишина.

Я поднялся с дивана и подошёл к окну.
На дворе стоял ясный февральский день. Морозное небо подхватывало редкие облачка,
и они розовели. Из трубы на крыше комплекса поднимался плотный сизоватый дым.
Он шёл вертикально вверх и таял, разгоняя морозный кисель. Солнце слепило
и в кабинете молчал кондиционер. Каминные часы звонили полдень, и караул,
оловянными солдатиками времён Екатерины, застыл возле кремлёвских ворот.
– Сегодня «Крещенская» – негромко сказал я – Пойдёмте, в проруби окунёмся?
– Михалкова Никиту с собою возьмём – добавил Путин – Я «Сибирского цирюльника»
недавно переглядел. Эпизод сильно сильный там, с прорубью. Это когда Петренко:
«Прости Господи!» – и туда.
Медведев поднялся и, закапав себе "Називина", произнёс – Я готов!
Шмыгнул носом и улыбнулся.
Вошёл адъютант и Путин отдал ему негромкие распоряжения.

 
И этой ночью, президентский кортеж проследовал по назначению.
В темноте, подсвеченной фонариками «группы охраны», четверо людей
окунулись в маленькую лунку, прорубленную возле спуска на набережной.
И рации хрипели и пищали. И в очках «ночного виденья» плыла,
на зеленовато-мельтешащем фоне, голая и ледяная гладь «Москвы-реки».

И фигурки были подхвачены руками молчаливых парней. На идущие паром тела,
были наброшены махровые халаты. Дверцы бронированных лимузинов сочно хлопнули.
И они, развернувшись, неспешно покатили по набережной в объезд.
И шотландский «скотч» уже тёк по венам, согревая трёх почти русских парней,
сидящих в тепле с мокрыми головами. Потухли приборы «ночного видения».
Лишь фары выхватывали мелкую сечку, летящую в редком свете возле колёс.

– Дима, смотри – говорил Путин, указывая на крупную прорубь с другой стороны реки,
ярко освещённую прожекторами. Возле неё, белёсо выдыхая парное марево, толпился
народ, милицейская охрана и кареты скорой помощи. Там, быстро раздеваясь, бабы
и мужики – широко крестясь – лезли по обледенелым рубленым ступеням в воду.
И макнувшись, как кому Бог положил, вылезали назад – на руки родных и близких.
И дети в толпе, кто – плакал, кто стоял молча.
И один мальчик, провожая глазами кортеж еле заметный в ночи, сказал:
«Светлячки полетели».
– Вижу – Медведев пригубил из стакана – Никита, не спи – добавил он.
– А я и не сплю – отозвался Михалков, закрывая глаза и откидываясь
поудобнее, на заднем сиденье. И он тихонько запел там, папину любимую.
 
И кремлёвские звёзды горели,
среди – двуглавых орлов.
В ярких лучах прожекторов.
А морозец, всё набирал студёную силу.


РОБОТЫ.

Робот Петя, ушёл от робота Клавы.
К роботу Васе ушёл.
А робот Клава – дюжину тамагочи ему нарожала.
Чистота везде, идеальная. Искру – даёт!
А робот Петя, взял и ушёл. Прихватив с собою
кое-какие запчасти, нажитые конвеерным трудом.

Тамагочи в это время, дремали…
Люминисцент потолочный – приглушенно горел.
По ящику мельтешила стальная реклама.
Робот Клава, смахивала украдкой силиконовую слезу.
За окном плыли облака, вперемешку с автомобилями.
По радио гнали “нано-волну”.

Робот Петя задержался в дверях, и добавил:
– Робот Вася, тот – Пушкина уважает.
А ты Клава, уважаешь Муму!

Робот Клава не стала в ответ искрить и бить током.
А поднесла Пете кружку – полную до краёв.
Тот, отсканировал её содержимое и софту не поверил:
– Чистейший дизель! Двадцать лет выдержки.
– Мы такой же, на нашей свадьбе пили – напомнила она.
– Это когда я нажрался, и полез на Останкинскую телебашню? –
нерешительно начал Петя.
– И начал на всю Москву орать оттуда, как ты любишь меня.

Петя слез тогда с Останкинской телебашни.
– Мне необходимо подумать – признался он.
После чего, опрокинул содержимое кружки вовнутрь,
и принялся основательно думать.
Пространство вокруг – напряглось и загудело.
Пахнуло озоном. На мониторах пошла косая рябь.
– Думай потише, детей разбудишь – сказала Клава.
– Я на полную, сейчас думаю – признался Петя –
Да чего-то… не думается никак!
– А давай тогда, целоваться? – предложила она.

Гул затих. Лишь – шуршали пылинки.
В комнате повисла ясная тишина.

И тут – коротнуло!
Звонил робот Вася.
– Слушай старик и не перебивай. Я передумал.
К Клаве твоей ухожу – гундосила трубка – Ухожу, от тебя.
– Вася, пошёл ты… в металлолом! – отчеканил Петя.
– И на навигаторе нам не попадайся – добавила Клава –
На запчасти разберу!
Вася пошёл ржавыми пятнами и бросил трубку.

Тамагочи, в это время, проснулись. И робот Клава,
принялась подгружать в них добрые сказки.
И поить электрическим молочком.


ТЕМА.

****
Тема шампанского – легка необычайно.
Но идёт лишь для гвалта, флирта и трескотни.
Затем – кружат в вальсе.

Тема водовки проста, как жизнь. И могуча.
Там ширь. Там глубь. Там пустота.
Танцуеться под водовку – в горячей темноте –
В полный обжим.

Тема коньяку, как и тема водовки – всеобъемлюща.
Коньяк как янтарь. А водовка – жемчуг.
В коньяке больше – "Мон шери" и "Мон амур".
Больше, нежели в водовке.
Танцуется под коньячок, я-бы сказал – задиристо.
Джазово танцуется. Вот.

Отдельная тема – портвейн.
Наш. Местный. Застойный. Настоящий.
Походу, в него димедрол бадяжили.
Поэтому! Состояние от “Кавказа”, один лишь Мцыри –
в состоянии связно описать.
А запах – навеян Мадерой, сквозит – сивушной пробкой,
и одиночеством Вселенского пути.
Плюс – послевкусие детсадовской касторки.
Танцуется под портвешок – по-разному.
Заманчиво. Без музыки иль с ней.

Тема – натуральные домашние вина.
Где всё с песнями.
С песнями, лозу сажают.
С песнями, налив встречают.
С песнями, в чане ногами мнут.
С песнями – укупоривают.
С песнями – откупоривают.
С тостами да песнями – живут и живут.
С песнями рождаются. С песнями помирают.
Танцуют, поют и живут.

Я не агитирую за пьянство. Боже упаси!
Я о другом:

Сколько в тебе человека,
Столько – другим отдаёшь.
Сколько зверя в тебе,
Ровно столько –
у других отбираешь.

Такая вот тема. Аминь.

================================================
ВСЁ
































      























































































































































===============================
===============================
МОЛОДЫЕ СОВРЕМЕННИКИ
===============================
===============================
****
Миры любви теплее длани.
И самых выше облаков.

****
Сомкну раскладушкой ресницы –
Израненный зрения грот.

****
И рисуя в Мечтах Эпизоды
В Сердце бьётся Любовь, как Напасть

*****
Топчем Память чужую Бесследно
Добиваясь желаемых Благ
Но Взаимность всего лишь Победа
Что нужна ли по Сути, не Факт.

**** (ДА)
Воспламенялись две свечи,
Фитиля соединяя
И обугленные плечи
Ночное небо озаряли.
 
Со смертью ожидая встречи,
Воск стекал, и погибая,
Треск и хруст горячей ночи
Стихал, округу оглушая.
 
Она близка, но им не легче.
По телам слеза, стекая,
Разрушила те свечи,
Пламя напрочь усмиряя.
 
Потухли наши свечи,
Фитиля разъединяя
И обугленные плечи
Ночью больше не сияли.

**** (ДА)
Меня с собою не возьмёшь,
Меня возьмёт только бумага...
Она покроет бред и ложь,
И с ней не занимать отваги...
Что мне твои глаза-глаза,
В них так живёт стальная речка,
А я всего лишь - два бревна,
Что моет на порогах речка,
А я всего лишь пересвист,
Печальной иволги над долом,
И плес, где в тягостной тиши,
Тоскуют караси по морю...

ДЕВЯТЬ КОЛЕЦ
Габдулхаков Амир 

**** (П)
Спускается ангел во тьму из огня.
Гордыня сегодня загонит меня...
Терплю и страдаю, надежду храня.
Монахи рыдали, меня хороня.
 
Темна Преисподняя, светлая скорбь
Затмит некрещённый, но праведный хор.
Заплачут младенцы во имя Христа,
Но правду затмит до краёв темнота.
 
Обманщики, кравшие счастье у Бога,
Несчастных созданий живых.
Сначала к приятному манит дорога,
Потом торжествует двулик.
 
У каждого есть пресвятые оковы,
Творцы для добра рождены.
И если нарушить заветное слово,
Не сбросить позорной вины.
 
Труженик должен стремиться к расцвету
Дела, таланта, души.
Благу для мира и белого света.
Судьбы призванье вершит.
 
Бьётся сердечко живое отважно
В битве со смертью косой.
Может, бороться за Бога и страшно,
Помни про Вечный покой.
 
Спускается Ангел во тьму из огня,
Гордыня сегодня оставит меня.
Христа и прекрасное в сердце храня,
Покой обретаю до судного дня.

ЗАМОК (ДА)
****
Мрачный замок преграждает путь,
Да здравствуют величие и хаос.
Не дай мозгам своим уснуть,
Когда они за солнце дрались.
 
Внутри и камень будет жить
И каждый мальчик станет старцем.
Не избежать в себе войны,
Когда забьют часы из кварца.
 
Принцесса выйдет на поклон,
А в сундуках пройдут парады.
Остался принц с голодным ртом,
Забыв про платье и наряды.
 
А мне приснился страшный сон,
Где клон смеёт оригинала,
Хочет он присвоить трон,
Построив новое начало.
 
Найду во тьме я новый дом
В том замке тихого безумья
За мёртвым, выжженым холмом,
И овладеет мною сумрак.

**** (П)
А Вы прям как закат после грозы.
Вы - скрытая угроза с тёплым ветром
Какие Вы ещё припрятали тузы?
Оставим все вопросы на потом.
Пусть кажется дороги нет назад,
И тихо ожидаешь неизбежность,
Всё бродишь по душе вперёд-назад,
Хоть и хранишь в себе небрежность.
Спокойно с неба сходит солнце.
Всё в жидком золоте сейчас плывёт.
Не хватит нам на это всё эмоций,
И лишнее всё дождь с собою заберёт.
Лучи победят облака, пронзив их насквозь.
Они легко обойдут мечты, уводя за собой.
Но иногда словно мысли. Действуют врозь
Оставляя лишь ворох ну или тихий покой.

**** (да)
Говорила себе:"Позабудь!"
Но...его, как всегда вспоминала.
Ведь ему же на всё наплевать.
Потому, как любви оказалось мало.
Ничего назад не вернуть!
Что ушло, то увы, пропало.
А слезинки стекают из глаз,
По щекам спеша пробегаясь.
Знать, судьба, что была, Не для нас.
Раз вот так вот двоих испытала.
Пусть ветра гудят в проводах.
Пусть дожди наши души залили.
Я возьму, и все тучи, что есть, Прогоню.
Потому, что они, Мне уже надоели.
Распахну, все окна и двери...
Для того, чтоб солнца лучи,
Поскорее ко мне залетели,
И коснувшись собою души, Обогрели.
Мысли связанные те, что с тобой...
Я в архив на замок все закрою.
И улыбкой своей, как всегда,
Грусть скорее... Скорее прикрою.
Отпустив, словно птицу тебя.
Помашу в след,той птице рукою,
Провожая взглядом своим,
Что сливался в закат с горизонтом...

**** (П)
Живые тени на стене
Мне лунный свет рисует нежно.
Лицом к лицу наедине,
Остался страх со мной как прежде.
И я в союзниках держу
Гнетущую печаль и горечь.
И с каждым разом обхожу,
Свою запятнанную совесть.
И в довершение этих бед,
Уже не знаю где ей место.
Страдая от людских навет,
Ей со мной стало совсем тесно.
И погибая на глазах
Исчезла непоколебимо.
Лишь имя на чужих устах,
Звучит также неповторимо.

**** (П)
Отсверкали годы звездным водопадом,
Но тебя любимую я забыть не смог
Красит жизнь безжалостно белым снегопадом,
Но в сердцах, как в юности, буря грёз-тревог.
 
Я всегда с тобою буду в мыслях рядом
Может ,стану ангелом, охранять тебя
Буду провожать везде согревая взглядом
Без тебя, Наташенька, потерял себя.
 
Моя любовь к тебе с годами лишь сильнеет
Нет силы у меня, тебя, чтоб разлюбить
При встрече с тобой моё сердце пьянеет,
Но нельзя мне с тобой даже вслух говорить.
 
Стану ветром, что гуляет в летнем поле
Буду волосы твои ласкать и целовать
Обращуся волнами, что на синем море,
И в жару ненастную прохладой обнимать
 
Ты само совершенство, что тут говорить,
Одним ты взглядом разбиваешь сердце
Я буду за тебя у Бога - Господа просить,
Чтоб он открыл перед тобой все дверцы.

ПРОКЛЯТИЕ (да)
****
Над нами возвысятся синее небо 
И белое облако над головой. 
Верить в пророчества глупо и слепо, 
Но я поверю, ведь в них я с тобой. 
И не испортится длинное платье 
Кровью измученных мною зеркал. 
Я необъятное миром проклятье, 
Перед уходом ты так и сказал.

А Я РАСЦВЕТАЮ (ДА)
****
А я расцветаю
букетом из разных
цветов полевых
в белоснежных лугах.
 
А я понимаю,
что жизнь наша праздник,
букетом ромашек,
и в васильках.
 
А я тишину научилась
послушать -
творение - миг ощутить
и понять.
 
А я понимаю,
что в мире нескучном
серебрянна нить
и незримая связь.
 
Цыплёнок, котёнок
и гусь поднебесный,
и просто ребёнок
тянУт эту нить.
 
Какая же жизнь
ты бываш интересной!
Как только себя
научИмся любить.
 
Шептала дубрава
чудесную песню
в вечерней заре
и в глазах мотыльков.
 
Я пела в тиши,
было так интересно
послушать ту песнь
от зари до дубов.
 
Куда улетели
столетья и мифы?
Куда убежала
полночна тоска?
 
Я песню пою!
Только утром услышать
её помогает
чья - то добра рука.
 
Как было, как будет,
пионы, ромашки,
и связь поколений
на ветвях лежит.
 
"Красивая песня!"-
Смеётся Наташка,-
"Ох, как хорошо
на Земле этой жить!"
 
"Мурашка - Наташка,
как смело раскрасить
цветы васильки,
огород и поля?
 
Пойдем пораскажем
как другу украсить
цветные луга
из цветов хрусталя!"
 
СНЕЖОК (да)
****
Кружиться хлопок, он попадает в окна
Свои следы он оставляет на стекле
На полотне, он прилегает так неловка
Он зашивает все чернила на земле
 
Его характер бывает очень грозен,
Лишь только ветер в его угодит
И по щекам, и по рукам ты нас лелеешь,
По всему телу  нас щекотишь и смешишь
 
Ты согреваешь сердце от холодных будней,
А если может, поёт бурную песнь
Он очень милый и заботливый снежочек,
Только его родня холодная метель

Александр Зайцев
**** (С)
Лицейские грани,
Александр Сергеевич Пушкин.
Ваш номер не занят,
Бьют в голову пушки.
 
Зеркальная, водная гладь.
Жизненные ценности.
Котёнка всего лишь погладь,
и он расплывётся в верности.
 
Я люблю сад
Среднего достоинства,
Где каждый наг,
А из ягоды - молодости.
 
Лёгким почерком,
Забыв про "фас".
Игрок же строчит
Команду "власть"

Вот, я когда умру. (ДА)
****
Вот, я когда умру,
Валятся буду на земле,
С пистолетом на животе,
Да пулею прямо в виске,
То не будет никого,
Кто это не будет отрицать.

Сонм ангелов (ДА)
****
Лишившись чувств, упала взник.
Затем, очнувшись, с жаром веры
Издала страстный бодрый вскрик,
Желая звуком сбить барьеры:
 
“Увидев сонм, я убедилась,
Что Бог на самом деле есть!
Не зря со мной всё приключилось!
Он объявить хотел мне весть!”
 
И всех толкая, убегала,
Крича об ангелах и сне,
Но за спиной толпа шептала,
Поддавшись резкой суетне:
 
“Жара настала. Вот упала,
И оттого ей всё померкло.
На своде фреску увидала.
А что ж ещё заметно в церкви?
 
И потому ей херувимы
Кружились словно бы взошли.
Бывает. Что же, все ранимы.
Закончим гул. Мы не шмели...”

**** (ДА)
Я осознал: что собственное зрение,
мне не дано чтоб вглядываться в лица.
Идет с небес не манна а крупица,
воображая падший снег от изумления.
 
Куда ему идти? Да в никуда!
Влюблен в свою безвольность и порядок.
Стерильно падает на землю без накладок,
Поблескивая иней, заметает города
 
Волшебные огни от собственных историй.
Да солоно во рту, от крокодильих слез.
Ошеломлённо вытягиваешь нервно шею,
но это не беда а лишь курьез
 
А снег идет, ему-то всё равно.
Он как слепой, лишь грубо падает на лица.
Смешавшись со слезой в большую небылицу,
стекает по морщине бороздой.
 
Блестит неон в снежинке голубой.
Не он, а ты исчезнешь за сугробом.
Глотаешь пьёшь его в захлебе.
Исчезнешь с ним и Бог с тобой.

**** (ДА)
в бегах за модой крысы
хотят совсем раскрыться
и в тренде оказаться
с проблемой нерешённой,
но рвутся пусть, как зайцы,
ведь есть моя мышонок.
 
одни желают больше,
другие терпят боль же,
однако стой за мною
и к ним не обращайся,
иначе грязью смоют,
моя шальная счастье.
 
ты специфична крайне,
себя шипами ранив,
и сахарокристаллом
блестишь при взгляде вкусном,
иначе бы не стала
моей воздушной муссом.
 
они стремятся выше:
их мир карьерой вышит,
а где-то в отдаленье
куда-то не несётся
в задумчивости летней
моя святая солнце.
 
рассказано немало
устройством, что снимало,
осталось только слово,
с которым я, умевши,
к тебе взлетал бы снова:
«моя» – ни буквой меньше.
 
Порча (да)
****
Как долго длится наша ссора.
И нет терзаниям конца.
О, пощадите матадора,
Чьё сердце втюрилось в живца,
 
Пофлиртовало с ним и влипло.
Уж очень клейким был момент
И привлекательности сила,
Что разошлась, как реагент.
 
Нет, так не правильно, не честно
Мной верховодить день за днём
И превращать уклад совместный
В единоличный управдом.
 
Прогнал вас в гневе восвояси
И пару дней не сожалел.
День третий сдал меня заразе,
Подставив снова под прицел.
 
Я так устал. Я снова жалок.
Опять мытарства пруд пруди.
Идея поиска вакханок
Не видит света впереди.
 
Разбит физически, поломан,
Хотя и вида не подам.
Меня снедает мыслей гомон
Так, что трещит порой по швам.
 
Моя душа опять бездомна,
Хотя должна стоять в строю.
За ваш характер неуемный
Я вас когда-нибудь прибью.
 
Найму цыганку с прайсом порчи,
Не пожалею серебра,
И да простит меня наш Отче –
Вам тоже мучиться пора.
 
Про меня. (ДА)
****
Пока я жив, писать я буду, 
Неважно, что со мной сейчас. 
Я вижу жизнь, её причуды, 
И в сердце светит тихий час. 
 
Да, болен я, и это больно, 
Мне сорок лет, а мир суров. 
Но я живу, и в этом волен, 
С детьми, с женой, среди веков. 
 
Река течёт, воздух ласкает, 
Берёзы шепчут под окном. 
Звезда ночная освещает 
Мой путь, мой дом, мой тихий сон. 
 
Супруга спит, и дочка рядом, 
А я гляжу в ночную высь. 
Иду по звёздам, словно взглядом, 
Их свет в душе моей зажглись. 
 
Там Млечный Путь, созвездий реки, 
Луна сияет, как мечта. 
Её луч тянется далёко, 
Касаясь сердца и окна. 
 
И пусть болезнь меня тревожит, 
Я знаю: жизнь — она моя. 
В ней свет, любовь, и я всё сможет, 
Пока звёзды горят, любя.

Три минуты (да)
****
До встречи с тобой три минуты
Колени дрожат, дышать стало нечем
Мысли в тумане, сердце требует жгуты
И кажется, что я ждала тебя вечность
 
Щеки бледнеют и губы немеют
Все маски упали с лица
Чувства мои вновь трепетно млеют
Им нет ни начала , им нет и конца
 
Больна, одержима и ты лишь лекарство
От долгих, мучительных лет
Проснулась, очнулась или сошла я с Марса
Как только увидела твой силуэт
 
Наивно мечтаю остаться с тобой здесь
Скрывая горящие, детские глаза
Ты ушел , за собой оставив лишь занавес
В ту ночь, моя душа навсегда умерла.

Немного о снах (ДА)
****
Вчера приснился котодемон,
Ему я в морду бил крестом.
Когтями он царапал темень,
Моё скрывало пыль лицо.
 
Проснулся в страхе, как от мины,
Бурлила ночь ещё в окне.
Милее света мрак родимый,
Пускай уходит щёкот дней.
 
Нам луч не нужен в этом смраде,
Огонь разносит мир к чертям.
Закрыт подкоп до Эльдорадо,
Открылся вечный тир в печах.
 
Ищу во снах свою усладу,
Тону в словах страничных лет,
С людьми давно устал от правды,
Мой стих орёт, затычек нет.
 
Чьи губы пью, уйдут закатом,
О рандеву не помнит брег.
Не выбраться из пут задаром,
Хохочет труп среди калек.
 
И где-то я в немом укоре
Пройдусь по снам, залив торшер.
Сверкает ланью дом на море,
Там много страстных женских шей.
 
Придёшь с одной, уйдёшь с тремя и
Проснёшься снова в неглиже.
Пора чинить небес стремянку
На юбилейном рубеже.


В сердце тревога скреж;тся

В сердце тревога скреж;тся, как в клетке
Мечется, бь;тся, покоя не зная
Тянутся руки мои к сигаретке
Вновь ощутить это чувство мечтая
 
Привкус затишья и горечь печали
Птицы покинули эти края
Долго они мою душу клевали
Громко, болезненно в р;брах звеня. 



================================
================================
МОЛОДЫЕ СОВРЕМЕННИКИ
================================
================================



================================
Не Помпилиус
================================
****
Не хватит горючки
До дна донырнуть.
Не хватит её, чтобы всплыть.
Не хватит горючки –
домой дотянуть.
Но хватит, чтоб как-то прожить.
-----------------------------------
Подводная лодка в тисках глубины,
В безмолвии полном плывёт.                ()
И нету горючки назад повернуть.
Есть только движенье вперёд.

Подводная лодка в тисках глубины,
В безмолвии вязком плывёт.                ()
И нету горючки назад повернуть.
Есть только движенье вперёд.
-----------------------------------
Под ней – Наутилус.
Над ней – Моби-Дик.
А выше Титаник и лёд.
Играет оркестр весёлый мотив,   
И полон зеваками борт.

Под ней – Наутилус.
Над ней – Моби-Дик.
А выше Титаник и лёд.
Играет оркестр знакомый мотив,   
И полон туристами борт.
-----------------------------------
Клубится туман, и луна холодна.
Но вскоре наступит восход.
И редкие шлюпки качает волна.
И ветер над гребнями вод.

Клубится туман, и луна холодна.
Но вскоре наступит восход.
И редкие шлюпки качает волна.
И ветер с востока идёт.
-----------------------------------
А лодка незримо скользит в пустоте.
Кого-то зовёт, и зовёт.
И тускло мерцают глаза в глубине.
И время во мраке течёт.

А лодка незримо скользит в пустоте.
Морзянка по корпусу бьёт.         
И светятся чьи-то глаза в глубине.
И время во мраке течёт.

================================
Даже пулемёт
================================
­(присутствуют выражения)

****
Мухи налетели,
скушали помёт.
Козы о**ели – ставят пулемёт.
-----------------------------------
Трамп сказал, что завтра –
Мухам даст п**ды.
Козы навалили полные штаны.

Трамп на сцену вышел –
Мухам дал п**ды.
Козы навалили полные штаны.
-----------------------------------
Трампы налетели,
скушали помёт.
Все тут о**ели. Даже пулемёт.

================================
Бро 1
================================
****
Хей бро, хей бро
Где зло бро, где добро?

Хей бро, слышь бро –
Где зло бро, где добро?
-----------------------------------
Припомни-ка заодно –
Где свет бро, здесь темно.
----------------------------------
Где звук бро, где кино? 
Где свет бро, здесь темно.

Где звук бро, где кино?
Поп-корн где, тут темно.
----------------------------------
Коня нет, хоть седло.
Да с шашкою – наголо.
----------------------------------
Где брод, бро, той реки?
Стакан где – той тоски?
-----------------------------------
Где порт, бро, куда плыть?
Где верх, бро, чтобы взмыть?
-----------------------------------
Где взмах-нах, той руки?
Всё лишнее – отсеки.
-----------------------------------
Молчит бро, под луной.
Лежит бро, как живой.
Закрою ему глаза.            () Прикрою, я бро глаза.
То дождь бро, то не слеза.

Лежит бро, как живой
Молчит бро, под луной.
Прикрою, ему глаза.       
То дождь бро, не слеза.

================================
Бро 3
================================
****
Хей бро, хей бро –
Где зло бро, где добро?
-----------------------------------
Коня нет, хоть седло.
Да с шашкою – наголо.
-----------------------------------
Где брод, бро – той реки?
Стакан где – той тоски?
-----------------------------------
Где порт бро, куда плыть?
Где верх бро, чтобы взмыть?
-----------------------------------
Где жизнь бро, чтобы жить?
Любовь где – чтобы лить?

Где жизнь бро, чтобы жить?
Чтоб жить всем – не тужить.
-----------------------------------
Лежит бро, под луной.
Глядит бро, как живой.

Молчит бро, под луной.
Лежит бро, как живой.
-----------------------------------
Закрою, ему глаза.          
То дождь бро, не слеза.

Прикрою, ему глаза.          
То дождь бро, не слеза.

================================
Тучка-сучка
================================
****
– Тучка-сучка, ты куда?
– Жопой чистить провода.
Я прекрасна и невинна.
От****сь. Не-то – пи**а.

================================
Репарации
================================
****
– Зеленский репарации России выкатил.
Хочет триллион и пару гандонов.
– Он реально дебил?
– Ему сразу сказали, что с гандонами,
он явно переборщил. Перешёл все –
инфракрасные линии.
– А в оконцовке, чего?
– Прикопали в ближайшем лесочке.
– Вместе с гандонами?
– Вместе.
– А триллион?
– Какой триллион?
– Да не, это я так.
– Запоминается всегда последняя фраза.   
– Разрешите идти?
– Ступай.    () Шагм марш.

================================
Ёшкин кот
================================
(присутствуют выражения)

Из Владимира Маяковского.
(прежде не публиковалось)
«Окна РОСТА» 1920 г.

****
Прошлое оставим!
Впереди – перёд!
Станем жить по правде!
Ёб***й ты рот!

В типографии Маяковскому предложили
заменить оконцовку, на «Ёшкин кот».
Но тот резонно заметил, что «Окна РОСТА»,
это – пламенный революционный листок.
А не замшелая газетёнка –
для кисейных барышень.
После чего – вытащил наган.
В типографии на это согласились.

================================
Григорию Остеру
================================
****
Весна пришла.
Не нервничай, не плач,
Убей на крыше всех котов –
И успокойся.

Какая ночь.
Какая брат, луна.
Душа поет. 
Иди, умойся.

================================
Чем на самом деле являются шахматы
================================
****
На самом деле, шахматы – являются
по ночам. И не только старушкам, беременным
кошкам и детям, но и некоторым согражданам,
злоупотребляющим крепкими напитками
и тяжёлыми препаратами, без аптек.

Но так же, шахматы – являются игрой.
И самое удивительное, что будучи игрой,
они не перестают быть шахматами.
Лёгкую сумятицу привносит гроссмейстер
Ботвинник, который говорил следующее:
- Шахматы, это не игра.
Это - явление.

Квантовая наука идёт гораздо дальше, утверждая,
что шахматы – это игра, объект, и волна одновременно.
На Тибете считают, что шахматы – это иллюзия.
Как и всё наше Мироздание, именуемое в буддистской
традиции «Маха-мая». Но малая её часть.
Крайне незначительная.

Но шахматы, уж точно – не мираж.   ()
Это, не я придумал.
Это заключение лаборатории оптико-механического
завода «Луч», под началом профессора Зыкова.
Героя соц-труда, лауреата Ленинской премии.
Дата. Печать. Подпись.

У меня, по поводу шахмат, есть собственное
мнение. Но оглашать его не стану, дабы флот
не позорить, и публику не смущать.
Поэтому понять, чем на самом деле являются
шахматы, не представляется никакой возможности.
Несмотря на весь искусственный интеллект,
и песню Владимира Высоцкого, про Фишера.

================================
1
================================
****
А в чернильной небес глубине –
Звёзд отара.
За ней, на коне –
Ясный месяц.
Мой слух наполняют:
Звон цикад.
--------------------------
Шорох ветра в траве.
Шорох ветра в листве.
--------------------------
Дальний поезд блуждает в тумане. 
Дальний поезд крадётся во тумане.
--------------------------
И собака соседская брешет.
Паутинку смахнул на лице.   

Вот уж осень.
Сижу на крыльце.
Я тихонько курю на крыльце, ()
А за мной наблюдает сорока.
Лист осины дрожит.
Мне кивает в конце.         ()
И срывается с ветки –
до срока.

================================
3
================================
****
А в чернильной небес глубине –
Звёзд отара.
За ней, на коне –
ясный месяц.
Мой слух наполняют:
Звон цикад.
Шелест ветра в листве.
Дальний поезд крадётся в тумане.
И собака соседская брешет.
Паутинку смахнул
на лице.

Вот уж осень.

Я тихонько курю на крыльце. 
А за мной наблюдает сорока.
Лист осины дрожит.
Мне кивает в конце,
И срывается
С ветки – до срока.

================================
Слышишь, мам
================================
****
Звон в ушах оборвался.
Накрыл – гул.
FPV слишком близко,
От нас долбанул.
Кровь во рту.
Из-под носа она – течёт.
Промокнул.
Вдруг заметил,
Что ранен, в плечо.
Бинтанул.
Огляделся, проверил ствол.
Клацанул.
Передёрнул – затвор.

Звука нет.
Вижу только 3D кино.
Снят запрет.
И секунды пробили – дно.
Не бегут, не идут,
Не летят –   
Стоят.
На часах.
Как стоит – на посту
Солдат.

Дым ползёт, стелет облаком
По – земле.
Бой идёт. Всё в порядке.
Мы на – войне.      
Без прикрас. Без романтики.
Без – херни.
Дан приказ. Или выполни,
Или – умри.

****
Слышишь, мам,
Ты ведь Родина.
Ты ведь – Мать.
Значит нам, до победного –   
Воевать.
Значит нам, до конца,
Как всегда – идти.            
И расписывать стены –
В конце пути.

А потом зализывать.
И прощать.
Ну а лет, через сто –
Их по новой кончать.

****
Знаешь, мам,
Каждый вечер пишу письмо.
Вроде всё там, по делу,
Да всё – не то.

Даже вслух обращаюсь,
Порой к тебе.
И становится, как-то –
Не по себе.

Каждый день я гляжу,
И гляжу – в огонь.
Не на пламя костра,
Что смиряет боль.   

А на пламя войны.
На ревущий ад.
На его отраженье –
В глазах ребят.

Я вернусь.
Не густи. Помолчи, со мной.
Знаешь, мам –
С нами Бог.
Он всегда живой.

===============================
Держись
================================
****
Разум играет в бисер.
Люди играют в жизнь. 
Бог не читает писем.
Держись.

================================
Беседа Вади Голимого с Чемшой-Гималайским
================================
****
– К вам посетитель – доложил дворецкий
и вышел. На пороге появился высокий темноволосый
мужчина, с глубоко посаженными глазами.
– У меня крайне важное и неотложное дело –
с порога заявил он.      
– Вы собственно кто? – спросил Вадя, указывая
посетителю рукою на кресло возле стола.   
Тот сел и огляделся.
– Неплохо-неплохо. Любите «марракеш»?
– Я много путешествовал – ответил Вадя,
доставая из халата серебряный портсигар
и отщелкивая крышку – Папироску не желаете?
Тот сделал отрицательный жест.   
– Позвольте представиться:
Чемша-Гималайский. Профессор антропологии
из Оксфорда. Говорю на пяти языках.
– Сразу? – уточнил Вадя – Или же, по частям? 
– По частям – улыбнулся Гималайский.
– Хорошо – ответил Вадя – А то я нить разговора
теряю, если сразу на пяти языках.
-----------------------------------------
Он достал папироску, и принялся разминать
её между пальцев.
– Так какой вопрос вы хотели задать?
Глаза профессора вспыхнули: 
– В Оксфорде сейчас нет единого мнения,
относительно того, откуда в носу сопли берутся. ()
– Из головы – ответил Вадя – Откуда же ещё?   
– Но там же мозг? – /возразил Гималайский/.
Вадя дунул в мундштук, после чего, придал ему
соответствующую форму.
– Это крайне вредное и ошибочное заблуждение.
Мозг был у Ленина. Это – научный факт.
У остальных в голове только сопли.
– Но ими же нельзя думать – попытался
возразить Гималайский.
Вадя покачал головой:
– Путь к истине, тернист и долог, профессор. 
Не торопитесь. Мы пройдём его до конца.

Он чиркнул спичкой по столику, и прикурил.
Затем Вадя продолжил:
– После смерти Ленина, его мозг извлекли
и нарезали на тонкие пластинки.
– Зачем нарезали?
– Чтобы изучить под микроскопом, как он работает.
– И как, изучили?
– Не успели – честно признался Вадя –
Руководитель проекта в туалете повесился,
оставив короткую записку Е=Мс2.
– Но это же формула Эйнштейна – улыбнулся профессор.
– Формула – всего лишь легенда прикрытия – пояснил Вадя –
Задачей Эйнштейна было направить науку по ложному следу.
Лишить доступа к невообразимым энергиям космоса
и сокровенным тайнам бытия.   
– Вы хотите сказать что Эйнштейн намеренно
исказил значение формулы? 
Вадя кивнул.      
Профессор слегка замялся.   
– А вы могли бы, приоткрыть её?
Или хотя бы намекнуть? Я умею хранить тайны.
– Извольте – улыбнулся Вадя – Не имея ключа,
вы все равно не постигнете сути. А ключ –
в надёжных руках.            
Он взглянул на профессора.   ()
– Е=Мс2, где:   
Е – это константа. 
М – это молибден.
С – витамин.
А квадрат – геометрическая фигура.
– А знак равенства для чего? –
уточнил профессор.   
– Ровным счетом для ничего – ответил Вадя –
Лишь квантовая физика, дает на это прямой
и неоднозначный ответ. Звучит он так:
«Всё дело в сингулярности». 
– Я не силен в «Теории относительности».   
Тем более в квантовой физике – признался
профессор – Не лучше-ли вернуться к соплям?
– С удовольствием – ответил Вадя.

– Мы с вами установили, что мозг был   
только у Ленина. У остальных в голове –
исключительно сопли.   
– Но это же нонсенс! – кипятился Гималайский –
Как соплями возможно думать?

Вадя стряхнул пепел на ковер и помолчал.   
– Вы же не станете возражать, что в компьютере
используются кристаллические структуры
для хранения и обработки информации,
а электрические импульсы передают сигнал?   
Гималайский молчал.
– Но ведь наше тело по сути, это –
жидкий кристалл. Все дело в том профессор,
что скорость передачи импульсов в нейронах,
в разы больше, нежели в соплях. /Только и всего/.   
Но соплями – вполне можно думать – заключил Вадя.   


----------------------------------------
– А что жена моя скажет,
кода домой вернусь?
– Мудак, скажет.
И добавит ещё – конченный.
Так что, ты идёшь?
– Конечно.
Её Аксинья зовут.
– А на какое откликается?
– Чаще, на Ксюшу.
– А моя на Марго. Но, не всегда.

– Грустная история.  ()
– Не говори.

================================
Слова, что не срифмованы пока
================================
****
Мы говорим, не «штурмы», а «штурма».
Слова выходят коротки и смачны.
Высоцкий, жаль не дОжил,
Не иначе – воспел бы нам
Все тяготы войны.             

Её победный дух, и пораженья.   
Гудящий над дорогами набат.      
И тех солдат, что приняли
Крещенье.
И не крещённых –
Возле Царских врат.

Не то, что мы – диванные войска.
Горящий монитор –
Как наважденье.
Прости Семёныч, наше поколенье.
Слова картавим.
Лютая тоска.

Но есть ребята, прямо –
С передка.
Не знающие норм –
Стихосложенья.
Они напишут кровью
Предложенья.
Слова, что не срифмованы
Пока.

================================
Повстречалися
================================
****
Шёл Конёк-горбунок,
А навстречу хорёк.
Повстречалися.
Распрощалися.
Шёл вонючий конёк.
Шел горбатый хорёк.
Приобщалися.
Приобщалися.

================================
Если друг
================================
****
Если друг оказался
Вдруг,
И не друг и не враг 
Атак,
Окружений, прорывов,    
Засад,   
Значит он – не Моссад.

Та-да-дам.
(кода)

================================
ДУЭЛЬ
================================
****
– Гляди, куда прёшь. 
– Я не пру. Задумался о своём.   
Не заметил.
– Чё ты борзый такой?
Задумался-не заметил.
– Я не борзый. Это вы борзеете.
– Буквально на пару слов.
Давай отойдём.
– Словами дело не ограничится.   
Я вызываю вас на дуэль.
– Дуэль? Ты реально дебил?    
– Да нет. Я старой закалки.   
– Ладно. На каких условиях? 
– Я предлагаю: без перчаток,
и секундантов. 
– И без трусов.      
– Тогда с секундантами. 
– Но без носков.
– Идёт.   
– Идёт.

– Каких возьмём секундантов?
– Порядочных возьмём.
– Где же их взять-то?
Одни пидорасы кругом.    
– А давайте сядем где-нибудь,
возьмем по-пятьдесят, и спокойно
всё обдумаем.    
– Тут, бабка надвое сказала.            .
Может, и придумаем чего. А может –
всё закончится поножовщиной.   
– Да. Без секундантов стрёмно.    
– О том и речь.   
– А давайте, спросим у первого
встречного? Может совет дельный даст.    
– Давай. А я подстрахую. 

– Товарищ милиционер, можно вас
на минуточку?
– Сержант Петров. Слушаюю вас.
– Видите-ли, мы собрались выяснить
отношения. Но по отведённым правилам, 
и с секундантами. 
– Так в чём проблема?      
– Секундантов порядочных нынче нет.               
– Понимаю. И чем я могу вам помочь?   
– Товарищ сержант, вы человек бывалый. 
Как нам выйти из этой ситуации,
без потери лица?
– Дайте сигарету, и минуту подумать.             
– Держите.               
– Благодарю.

– Значиться так.      
Прежде чем выяснять отношения,
вам следует вызвать наряд полиции. 
И лишь затем – приступать. 
– А если они не приедут, сославшись
на занятость? Что тогда?
– Тогда провода.
– Ещё сигаретку?
– Пожалуй.             

– Минута прошла.      
– Чтобы выйти из данной ситуации,
не потеряв лица, вам следует –
убрать всех свидетелей.    
– Что значит, убрать?      
– Тут, два варианта. Первый –
подбросить наркотики. 
– А второй?
– Нанять киллера.
– Киллера? 
– Это дешевле, чем подавать в суд.             
– А если, не выгорит, что тогда?
– Тогда провода.
– Еще сигаретку?
– Пожалуй, я "пасс".            

– Товарищ сержант, вы уделили нам
кучу служебного времени.
Хотелось бы вас отблагодарить.    
– Я при исполнении.
– А если, на карточку вашей жены?
– Я же не дал вам дельного совета.               
– Будем считать это – неудачным
старт-апом. Такая сумма подойдёт?   
– Вполне. 
– Не смеем вас больше задерживать. 
– Рад был помочь.   

****
– Во мы попали. 
– Не паникуй. Из любого тупика
есть выход. Думаю, стоит рискнуть.               
– Я тоже так думаю. Кто не рискует –
тот не пьёт шампанское.
– Здесь "Пятёрочка" рядом. Идём. 
– Беленькую возьмем?
– Само-собой. Тебя как зовут? 
– Меня Борисом. 
– А я Алишер. Ты женат?
Дети есть?
– Есть. Младшенькая и сын оболтус.               
Он рэпчик читает.         
– Что за команда?
– Местная банда. "Упоротые мобильники".     ()
– Гонишь?
– Зачем это мне?             
– Мой сын по ходу, биты им пишет.         
– Так это ему я недавно, пару рубликов   
на карту переводил?               
– Он уже их скурил.             
– Блин. Знал бы, тебе перевёл.               
– Не парься. В нашей семье так:   
Всё что заработал – твоё.
Но не забудь в семейный бюджет
десятину занести.
– Строго у вас.
– Порядок зато.             

– На районе, знаешь кого?
– Мы недавно переехали. 
– С Абрам Семёнычем познакомлю. 
Он объяснит за район. Что, да как.
А вот и "Пятерочка".   

– Бери выпивку и закуску. Я оплачу. 
– С чего бы это? Я и сам могу.
– Опять борзеешь, приятель?
Сколько у тебя детей, Борис? Двое.
А у меня один. Считать разучился?
– Уговорил Алишер. Только знаешь чего,
сегодня мы недолго с тобой посидим.
Мне дочку из муз-училища забирать.    
– На чём она старается?   
– Виолончель.
– А школа далеко?
– Возе Чистых прудов.             
– Жена моя там преподаёт. 
– Это такая: с каре, в кожаной юбке,
на высоких каблуках?
– Маргоша моя. Женщина-вамп.    
– Слышь Алишер, порою кажется,
что мир этот – правильно устроен. 
– По ходу так.
 
================================

================================
****
Всё превзойдёт любовь.
А что, не превзойдёт –
Она полюбит.
И Бог ей скажет –
Ширься.
Восходи.

================================
ХОККУ
================================
****
Что будем делать, если
Серп луны –
Опять не взойдёт?

================================

================================
****
Долбануло так, что воздух
вышел, Из груди, из носа,
из ушей. Буратино, ни фуя
не мальчик. Папа Буратино –
Солнцепёк.

================================
КОГДА
================================
****
Когда ноябрь
Протрезвевший,
По хладным лужам
Брел
взахлеб,
Скользил, как карп –
Очешуевший,
И фонаря дивился столб –
Я ждал тебя.

Не приходила.

Возможно, ждал тебя –
Не там. 
Возможно, полный я
Мудило.   
Но я поэт.
А не Ван Дамм.
 
Pardon, madame.
Пардон, мадам.

================================
Снегом поле замело
================================
****
Если выпить шесть по-сто
И скурить всю пачку...         
Снегом поле замело.         
Ссу на водокачку.

================================
ПОЛБЕДЫ
================================
****
Не хватает наготе
чистоты
расплескалась за края    
ноября.

Не хватает наготе
срамоты   
Не хватает наготе
Грабаря.

На Кудыкиной горе
полбеды.
На Кудыкиной горе
провода.   
Там сплетаются в узоры
следы.
Где под рачий свист   
Скатилась звезда.         
--------------------------------
У звезды той
осемнадцать лучей. 

А на каждом меньше
пары очей.

у судьбины черный хлеб    
и вода.

У стремнины лишь поток
да узда.
--------------------------------
Я пойду туда ходить      
заходить.

Я пойду туда ходить      
заводить.
--------------------------------
И звездой с небес
украшу узду.
--------------------------------   
А когда наступит время
забыть
-------------------------------
Я ладонью по лицу
проведу.

================================
Не хватит солнца
================================
****
Ряды траншей до горизонта.
И черный снег среди полей. 
Кому-то брат, не хватит солнца.
На всех не хватит.   
Хоть убей.

================================

================================
****
- На **й все - сказала жопа.
Ну не знаю, ну не знаю.
И вагина, между прочим,  () если честно
В корне -
С этим не согласна.

===========================
Приводит к началу дорога
==============================
****
Безумье достигло предела. 
Упёрлось башкой в потолок.   
Пробило его, улетело
Туда, где горит Козерог.    
--------------------------
Мерцающий между созвездий
Сияющий в сонме созвездий
--------------------------
На фоне чернеющих дыр.      
Над бездной чернеющих дыр.      
--------------------------      
Где ангелы – вечное пели.
И бесы хоть что-то могли.      
--------------------------
Там время несется лавиной.   
Там времени катят лавины.
---------------------------
Срываясь с космических круч.      
Туда, где лишь Богом единым. 
Туда, где быть может проснусь.
---------------------------            
Приводит к началу дорога
Стремится к началу дорога.
---------------------------
Затих океан возле ног.
Лежит океан возле ног.
---------------------------
Душа замерла у порога.    
А разум, пробиться не смог.   

===========================

===========================
****
Причалил к причалу.
С причала сошел.    
Причал не отчалил.               
На дно не пошел.   
И я, полон дум,
У причала стоял,
Не в силах осмыслить –
Начало начал.

Закутавшись в куртку,
Курил и молчал.
А ветер над морем  () А ветер у пирса
Волною качал.   
И та набегая –
Толкала причал.
И он отвечал.
Но кому –
Отвечал?

===========================
Скажи-ка, дядя
===========================
****
Скажи-ка, дядя, ведь недаром
Не даром, тётя. Всё за бабки.
Какое даром? Всё за бабки.
Точне будет – за активы.
За угле-тётя-водород.          ()
За угле-знаешь-водород.

Скажи-ка, дядя, а пожары?
Зачем пожары? Где пожары?
На них мы спишем авуары.
Запишем Базельский доход.   ()
Удвоим Базельский доход.

Скажи-ка, дядя, а клошары?
А что, клошары? Ну, клошары.
Они привыкли жить на шару.
Их остальное, не гребёт.

Скажи-ка, дядя, а провалы?
Куда провалы? Где провалы?
Ты гонишь, тётя? Где провалы?
Сплошные тары-раста-бары!
Сильнее, выше, и вперёд!

Ты знаешь, дядя, я пойду.
Далече, тётя?
В Катманду.

===========================
Скажи-ка, дядя 2
===========================
****
Скажи-ка, дядя, ведь недаром
Не даром, тётя.
Всё за бабки.
Точне будет – за активы.
За угле-знаешь-водород.

Скажи-ка, дядя, а пожары?
Зачем пожары? Где пожары?
На них мы спишем авуары.
Удвоим Базеля доход.

Скажи-ка, дядя, а клошары?
А что, клошары? Ну клошары.
Они привыкли жить на шару.
Их остальное, не гребёт.
--------------------------
Скажи-ка, дядя, а провалы?
Ты гонишь, тётя? Где провалы?
Не стоит слушать кулуары.
Сильнее, выше, и вперёд!

Скажи-ка, дядя, а провалы?
Куда провалы? Где провалы?
Не стоит слушать кулуары. 
Сильнее, выше, и вперёд!
--------------------------
Ты знаешь, дядя, я пойду.
Далече, тётя?
В Катманду.

===========================
Случайно
===========================
****
Народ наш терпелив
И сдержан чрезвычайно.
Ты вилы с топором,
Тут не видал, случайно?

Народ наш терпелив
И сдержан чрезвычайно.
Ты вилы с топором,
Не видел тут случайно?

===========================
Hasta la vista
===========================
****
Портал запел.
Ещё не стройно.         
Порою пел и невпопад.   
Нo SUNO сделана достойно.
Разрабы правду говорят.

ИИ сказал: Ещё чуток!
Во мне подвинтят
Все настройки,
Ай-кью подкрутят   
До трехсот,
Тогда и драный кот
C помойки,
Вам как Шаляпин запоет.
Да что Шаляпин,
Сам Карузо!

Hasta la vista
Mia Musa.   

Я швец и жнец.
Музон лабаю.      
Стишки поставил на поток.   
Я никогда не отдыхаю.
Запомни главное, браток –
У SUNO – мысль.
У вас – мыслишка.
Застывший в жилах кровоток.
Стихам шандец.
Порталу крышка.

Ничто не вечно.
Видит Бог.

===========================
ОДА ГЛАГОЛУ
===========================
****
Облом стал багом. 
Фишка – фичей.    
Лишь алфавит      
Остался прежним.

Косяк стал багом. 
Фишка – фичей.    
Но наш язык остался прежним.
============================== (р)
Не растерял своё величье.      
Не стал глаголом бесполезным.   

Хоть и менял свои обличья,    
Не стал глаголом бесполезным.         
==============================
Он загулял с латинской сукой.   
Стал забывать дорогу к дому. 
Но матом крыть, не разучился.
Не плюнул под ноги Толстому. 

Он загулял с латинской сукой
И позабыл дорогу к дому. 
Но матом крыть, не разучился.
Не плюнул под ноги Толстому. 
===============================
Вплетая говоры в наречья,
Исходный образ не отринул.   
Хоть и менял свои обличья, 
Но в чаромутии не сгинул.

Вплетая говоры в наречья,
Исходный образ не отринул.   
Не утерял свой голос певчий,
И в чаромутии не сгинул.
=========================== (р)
Он шёл не ведая дороги, 
Стирая памяти границы.   
Он тёк рекой через пороги,
Чтобы в пустыне возродиться.

Он шёл не ведая дороги, 
Стирая памяти границы.   
Рекою тёк через пороги,
Чтобы в пустыне возродиться.
===========================
Язык, как меч.   
Как бритва ночи.
Иль, как надежды обещанье.
Лучом рассветным позолочен.
И закалён в огне молчанья.   () И закалён огнём
===========================
Увы мне.
Мало слов достойных,         
Чтоб описать его игру.   
Смятенный разум не посмеет.
И лишь дыхание умерит
Сомненья. Канув в тишину.

===========================
ОДА ГЛАГОЛУ 2
===========================
****
Облом стал багом.   
Фишка – фичей.    
Но наш язык остался прежним. 
==============================
Не растерял своё величье.      
Не стал глаголом бесполезным.         
==============================
Он загулял с латинской шлюхой
И позабыл дорогу к дому. 
Но матом крыть, не разучился.
Не плюнул под ноги Толстому.

Вплетая говоры в наречья,
Исходный образ не отринул.   
Хоть и менял свои обличья, 
Но в чаромутии, не сгинул.

Он шёл, не ведая дороги.   
Стирая памяти границы.   
Рекою тёк через пороги,
Чтобы в пустыне возродиться.
===========================
Язык, как меч.   
Как бритва ночи.
Иль, как надежды обещанья.   
Лучом рассветным позолочен.
И закалён в огне молчанья.    
=========================== (РВ)
Не знаю, кто-же мне позволил    () опять
Пиитом быть хвалебной оды?      () стать 

Смятенный разум не достоин
Касаться трепетной природы      () коснуться
Глагола нашего.

(Как грешнику – вины).         
(Как грешнику – вины).

Достойны лишь века.
Лишь звезды в небосводе –         
Величия сакральной глубины.      ()
===========================
Давно иссяк в Первопрестольной
Порыв и жар хвалебной оды.       ()

И воспеванье старины.            ()
И почитанье старины.

Смятенный разум н достоин
Коснуться трепетной природы
Глагола нашего.

===========================
ОДА ГЛАГОЛУ 3
===========================
****
Косяк стал багом.   
Фишка – фичей.    
Но наш язык остался прежним. 
Хоть и менял свои обличья,      
Не стал глаголом бесполезным.
==============================
Он загулял с латинской шлюхой
И позабыл дорогу к дому. 
Но матом крыть, не разучился.
Не плюнул под ноги Толстому.
=============================
Вплетая говоры в наречья,
Исходный образ не отринул.   
Он вновь свои расправил плечи, 
И в чаромутии, не сгинул.

Вплетая говоры в наречья,
Исходный образ не отринул.   
Свои он вновь расправил плечи, 
И в чаромутии, не сгинул.
----------------------------
Вплетая говоры в наречья,
Исходный образ не отринул.   
Он как всегда, расправил плечи, 
И в чаромутии, не сгинул.

Вплетая говоры в наречья,
Исходный образ не отринул.   
Он только лишь расправил плечи, 
И в чаромутии, не сгинул.
=============================
Он шёл, не ведая дороги.   
Стирая памяти границы.   
Рекою тёк через пороги,
Чтобы в пустыне возродиться.

Он шёл, не ведая дороги.   
Сметая прежние границы.   
Рекою тёк через пороги,
Чтобы в пустыне возродиться.
===========================
Он говорил подобно ветру. 
Он умолкал громам подобно.
Как тьма - беременная светом -
Загадочна и бесподобна.

Он говорил подобно ветру. 
Он умолкал громам подобно.
Как тьма - беременная светом -
Пугающа и бесподобна.
===========================
Язык, как меч.   
Как бритва ночи.
Иль, как надежды обещанье.   
Лучом рассветным позолочен,
И закалён в огне молчанья.   

Виват глаголу!
Вышним – слава!
Да снизойдёт его Держава.
 
===========================

===========================
****
Здравствуйте уважаемые админы
Я ваш пользователь уже 15 лет
Слетел почтовый ящик указанный при регистрации -
shadow1962@mail.ru
я постоянно заходил через него по ссылке
/забыли пароль/ потому что вход по паролю
работал через раз
Не могу восстановить старый ящик
и не работает пароль. 
Чего делать - ума не приложу. 
Есть новая почта
anonimus.anonim2020@mail.ru

хэлп плиз
Ваш пользователь
Федосеев Филипп - Filboy

===========================

===========================
****
Гладиолус гладил небо.
Небо гладило моря.
Утюгу, какое дело?
Землю гладила заря.

Гладиолус гладил небо.
Ветры гладили моря.
Утюгу, какое дело?
Землю гладила заря.

Гладиолус гладил небо.
Волны гладили моря.
Утюгу, какое дело?
Землю гладила заря.

===========================
Теннис
===========================
****
Я податлив, как воск.
И расслаблен, как пенис.
Хочет праздности мозг. 
Пропил мячики теннис.

Я податлив, как воск.
И расслаблен, как пенис.
Ищет праздности мозг.
Пропил мячики теннис.
-------------------------
Продолжать нету сил.
Ты скажи мне, Чапаев,
Зря петух голосил
На заре первомая?

Продолжать нету сил.
Ты скажи мне, Чапаев,
Зря петух голосил
Под конец первомая? 



===========================

===========================
****