А зори здесь

На черном куполе неба густыми россыпями блестели крупные звезды. Луна уже ушла за горизонт и в темноте, накатываясь на берег, волны с равномерным шуршанием лизали песчаный берег. Бухтарминское рукотворное море тихо дышало во сне. Дикие туристы в брезентовых палатках мирно посапывали, укутавшись в спальные мешки. Вечером в нагретой солнцем за день палатке было душно и я, расстелив белый войлок на песке, расположился под плащ-палаткой на свежем воздухе. День проведенный на воде, и сытная уха расслабляли, погружая в негу и сон быстро сморил меня. Под утро же прохладные струи воздуха с крутых и снежных вершин Тарбагатайского хребта, добрались и до нас.

Предутренний бриз взбодрил, разбудив меня. И теперь, лежа на сине, я отыскивал с детства знакомые очертания созвездий, мысленно путешествуя по вселенной. Вскоре небо начало сереть, а на востоке появился фиолетовый оттенок, предвестник нового дня. С каждой минутой становилось все светлее, звезды бледнели и меркли постепенно, а вокруг прорисовывались берега. Над водой клубился пар, холодные струи воздуха пронизывали его образуя неимоверные лабиринты между облачками густого тумана, легко отрывая куски, как от сахарной ваты и бросая их на берег. Сырость заставила меня пошевелиться, повернувшись набок, я плотнее укутался в плащ. Глаза вновь начали закрываться, я готов уже был продолжить сон.

Но в соседней палатке, стоящей невдалеке, послышался негромкий разговор
- Светает. Пора вставать. Слышь, Вася, пора говорю!
-Да не толкай. Встаю уже.
Зажгли фонарь. На стенке палатки отразились тени, передвигаясь туда, сюда. Негромкое бормотание, позвякивание посуды, нарушило тишину утреннего безмолвия. Из палатки выбрались два рыбака. Прихватив с собой мешок с лодкой, весла, удочки, они отправились к берегу. Вскоре послышалось характерное кряканье насоса, накачивающего резиновую лодку.

Погрузив снасти, рыбаки столкнули лодку на воду. Забравшись в нее они немного поерзали, удобнее устаиваясь и решительно направились в туман. Вскоре их силуэты растворились в утренней мгле, лишь равномерное поплескивание воды, потревоженной веслами и разговор слышались на берегу, и чем дальше они уплывали, тем громче становились эти звуки. Влажный воздух исправно доставлял их на берег.

-Куда гребешь, Вася? Правее надо ближе к камышам.
-Правильно я гребу, вот до бакена доберемся, а там и наша прогалина в камышах, где мы прошлый раз рыбачили.
Рыбаки еще немного поспорили, а я хорошо знавший этот залив, прислушивался к ним и вместе с ними мысленно искал место рыбалки. Наконец они определились и за бортом булькнул самодельный якорь, уходя на дно.
Снова наступила напряженная тишина. Рыбаки размотали снасти и замерли в ожидании поклевки.

Рыба не заставила долго себя ждать и вскоре вновь послышались голоса
-Не спи у тебя уже клюет, тяни!
-Да не сплю я! У тебя тоже клюет.
-Хороший окушок, крупный!
Некоторое время рыбаки сосредоточено ловили рыбу, сопровождая ловлю комментариями. Первая волна клева прошла, видимо стая отправилась дальше в поисках корма. Рыбаки расслабились.

А на небе разгоралась заря. Высоко в горах заблестели вершины, и вниз по склону покатился поток света, освещая хвойный лес и загоняя темень в глубокие ущелья. Все ближе и ближе к воде, и вот вынырнув из-за горизонта первый луч побежал по водной глади, оставляя за собой золотой след.

-Что-то я продрог, а не накатить ли нам, Васек по Соточке? Я тут фляжку прихватил- раздался голос с воды.
-Я не против. За первый улов!
 -Бутерброд возьми.
Трапеза продолжалась не долго. Клев возобновился. Это рыба спешила присоединиться к завтракающим на воде рыбакам.

Укрыв голову плащ-палаткой от света, я в полудреме слушал разговор рыбаков.
-Лещи то красавцы килограмма по два будут!
-Окунь тоже крупный здесь.
Еще одна порция спиртного развязала языки, диалог становился горячее и громче.
-Ерша поймал.
-Выбрось за борт! Анекдот помнишь?
-Какой?

-Два рыбака в лодке. У одного мелкий ерш попался Рыбак снимая с крючка его, скользкого, обронил в кружку другому. А там водка. Второй вытащил его и за борт выкинул. И тут клев отличный начался. Два крупных Леща на дне лодки. Разевая свой круглый рот, один говорит другому: «Ох и зачем мы поверили ершу? Говорил нам цепляйтесь за червя, а там наливают, отпускают!» Громкий смех эхом разнесло по берегу.

 Из палатки, что стояла поодаль, у каменной гряды, сердитый мужской голос
-Мужики, не так громко веселитесь, спят же люди!
-Так и спи на здоровье, не мешай нам байки слушать- раздалось из следующей палатки
-Да заткнитесь вы все, козлы! Поспать не даете! – раздался голос из-за скалы.
-Сам такой, громче всех орешь! Вот придем сейчас и разберемся кто есть, кто? –ответили издалека.
Разгоралась заря, разгорался и скандал на берегу. Влажный воздух носил обрывки слов и целые фразы от палатки к палатке. Шум и гам то убегал в даль, то с новой силой возвращался обратно. Все уже забыли с чего началось, а те, кто отдыхал поодаль и не знали этого, но перепалка втягивала и втягивала новых людей.

Сон пропал. Откинув плащ, я встал. Горячее солнце, полным ликом выкатилось на небосвод. Свежий ветер усеял рябью воду и поднял волну. Золотым песком, блестящем на солнце, колыхалось море. Последние клочки тумана, похожих на серую, рваную вату, поднимались вверх и таяли. Воздух становился суше. Лодка на пологой волне, то поднимаясь, то пропадая из вида между гребнями, черпая золото полными бортами. Рыбаки продолжали свое дело, но их не было уже слышно.
Выпавшая на траву роса стремительно испарялась, волглые палатки просыхали. Резкий ветерок угонял остатки влаги в степь. Перебранка медленно угасала и постепенно на берегу люди погрузились в утренний хрупкий сон. Наступила относительная тишина и лишь чайки над водой резкими вскриками оповещали о начале нового дня, да жаворонок взмыв в небеса, зажурчал трелью, восхваляя Творца!