Что для фашиста означает слово патриотизм

    Какое слово в языке фашиста (http://proza.ru/2025/10/20/740) самое любимое после слова «Родина»? Конечно же, слово «патриотизм». Классический фашист всегда называет себя патриотом. Никакой ни либерал, ни анархист, ни космополит, а именно патриот. Почему? Потому, что слово патриотизм означает любовь к родине, но не уточняет, что это должна быть за любовь. Должна ли это быть любовь к своей родине без ущерба для родин других людей, или именно в ущерб им – оставляется каждому на своё усмотрение. И вот именно за это фашист так любит это слово.
    Дело в том, что если человек любит свою родину, то это вроде воспринимается как бы однозначно-хорошо, но если он при этом готов уничтожить другие страны, только бы сделать хорошо своей родине, то хорошесть  этого момента оказывается под большим вопросом для нормальных людей. Но слово патриотизм позволяет скрывать второе под видом первого. И вот за это фашист это слово так любит.
    Если бы были отдельные понятия для обозначения первого и второго, у фашиста возникли бы проблемы: ему пришлось бы выбирать, какое слово употребить. И тогда если бы он употребил последнее, к нему сразу возникли бы неудобные вопросы. А если бы он употребил первое, от него потребовалось бы соответствовать определению первого. А так он может и не соответствовать и не отвечать, что для него выгоднее всего.
    Поэтому фашисту не нужно, чтобы в его языке были такие понятия. И если их будут пытаться ввести, он будет изо всех сил сопротивляться этому. И все не понимающие этой проблемы люди будут сопротивляться вместе с ним.
   Отличие классического фашиста: слово патриотизм у него всегда употребляется так, что каким-то образом всегда хорошо, и при этом сколько бы он не говорил о любви к родине, ни разу не будет сказано, что это не должна быть такая любовь, которая будет в ущерб другим народам. В этом его основной гешефт.
   Фашист может напрямую не говорить: «Я – зло, я агрессор, я нападу на других будут творить в отношении них то, чего в отношении себя бы не потерпел!» (так говорить обычно не выгодно). Для этого можно использовать слово патриотизм. При помощи него можно обозначить ту же самую суть, но подать так, что все не желающие соображать люди захотят называть это добром.
    Подаётся это примерно так. Берётся какой-нибудь исторический деятель, который достаточно эффективно защищал страну от вражеских набегов, но и сам при этом изредка устраивал такие же набеги на соседей, и говорится «Вот это был очень нужный человек (настоящий патриот!) Без таких как он, нас бы…» И всё – направление задано. А хочешь спорить – возражай: «Нет, лучше бы без таких, как он» (и «а чтобы было без него?» – а без него бы завоевали бы соседи). А значит, ты хотел, чтобы нас завоевали, значит, ты вредитель (и предатель) – нет, такие нам не нужны.
    Конечно, чтобы просто хотеть жить в мире, предателем быть не обязательно. Достаточно просто обозначить, что есть вещи, которые нужны для защиты родины, а есть, которые не нужны. И что не надо играть на несовершенстве языка, и не смешивать одно с другим. Но если слов для этого понятных не желающим соображать людям нет, то как это им сказать? Можно сказать только сложными объяснениями для желающих думать, а если их меньшинство? Тогда меньшинство прислушается, а большинство отвернётся, и пойдёт слушать фашиста, который говорит так, как им понятно.
    И вот задача фашиста всё время работать в таком ключе. Всё время обрабатывать целевую аудиторию так, чтобы всё время ей приходилось принимать какие-то положения, которые несут в себе элементы агрессии в отношении других стран. И чтобы всё время выбор так стоял, что казалось, что принять именно так правильно, а все остальные вопросы слишком сложными и не нужными.
    Задача фашиста всё время долбить целевую аудиторию словом «патриотизм», употребляя его именно в таком ключе. Методично её обрабатывать так, чтобы всё время ставить перед выбором, что или ты принимаешь его таким. Каким надо фашисты, или ты как бы плохой. А когда аудитория это принимает, постепенно подымать градус. Т.е. через некоторое время берётся другой исторически деятель, который тоже защищал родную землю от врагов, но и сам при этом в отношении соседей творил не меньше такого, чего фашист сам бы назвал однозначным злом на их месте.
    Данная сторона такой деятельности должны вызывать вопросы для мирного человека, но когда уже принята основа, в которой такие вещи не разбираются, он должен как бы приучаться смотреть на это сквозь пальцы. А дальше следующий этап: третий исторический деятель, который однозначно в отношении соседей устраивал такие походы, которые затмевают всё, что кто-то устраивал в отношении него. Но когда целевая аудитория уже приучена смотреть только на позитивную, сторону дела, эта часть тоже должно быть принята обществом в том же ключе, что и предыдущие.
    Основной момент фашисткой методики – приучение целевой аудитории к тому, что вопросов по поводу агрессивности ни у кого не возникает. И при этом её постоянно накачивают убеждением, что патриотизм – всегда хорошо, и что если она его принимает таким, то всё делается правильно. И тогда у неё автоматически получается, что, если всё делается правильно, а вопросов не возникает, значит, и отсутствие вопросов тоже каким-то образом правильно. А вот каким – тут уже каждый сам для себя додумывает то, что его лично устраивает.
    Т.о, фашисту не нужно придумывать объяснения, почему не нужно задавать неудобные вопросы. Каждый сам для себя придумывает такое объяснение, какое устраивает его. Обыватель думает, что если бы такие вопросы были актуальны, то их давно бы уже задали. А если не задают, значит, они каким-то образом не нужны. Каким именно – ему может быть вообще не интересно думать; тебе надо – ты и думай. А его устраивает не думать, а просто верить, и не напрягать мозг.
    Не напрягать мозг, и знать, что тебе за это ничего не будет, для многих людей очень удобно. И за это они любят режим, который им именно такие условия и предоставляют. И они к этому привыкают, и радуются к тому, что не надо думать никоим боком о проблемах других стран – пусть те сами о себе думают. И когда обыватель не знает ни ответа, ни самого вопроса, ему начинает казаться, что если при этом возникают какие-то конфликты, то проблема на той стороне. Что соседи сами виноваты, и чего-то недодумали, раз возникает конфликт там, «где всё должно быть нормально».
    Т.о, фашисту не нужно напрямую говорить, что думать о других странах не нужно – всё это целевая аудитория догоняет сама. И каждый может придумывать себе что-то своё, так что может вообще не быть единой идеологемы, которую надо разоблачить, и покончить с общими заблуждениями разом. Поэтому бороться с этим явлением будет крайне трудно. И напрямую ничего сказано могло и не быть, но всем начинает казаться, что это как бы понятно и обоснованно.
    И вот постепенно подходит время нападать на другую страну. И перед этим людям сначала говорят, как важно защищать родину, и как для этого важно беспрекословно выполнять все приказы, которые она отдаёт. И полностью игнорируется вопрос, что будет в случае, если приказы, которые она отдаст, не будут связаны с защитой? Затем о том, как важно собрать большую армию на случай, если враг надумает напасть, чтобы отразить его удар. И снова игнорировать вопрос, а где гарантии, что она в таком режиме не будет использована для нападения? Затем, как важно подтянуть её к границе. Затем, как важно дать экстренные полномочия главнокомандующему, чтобы в случае чего ему хватило власти справиться со всеми предателями. Затем, как важно нанести превентивный удар, чтобы защитить родину. И конечно же, проигнорировать вопрос, какие гарантии, что это будет действительно превентивный удар?
    Всех этих вопросов фашистская аудитория видеть не должна. Даже там, где она начнёт творить именно то самое, от чего они должны её удерживать. Они видят одну только правильность в заданном ходе мыслей, и вне его не видят ничего. И когда отдаётся приказ перейти рубикон (или чего им там говорят перейти), они идут в полной уверенности, что всё делают правильно.
    И они пойдут атаковать, и будут бить с такой злобой, как будто напали на них. Почему? Потому, что их последовательно подвели к убеждению, что они всё делают правильно. А если они всё делают правильно, значит, неправильной каким-то образом должна оказываться другая сторона? А значит, правильно на неё злиться. И видеть исключительно проблемы других стран, и в упор не видеть их своей стране вопреки всему – и есть для фашиста и есть самое яркое проявление патриотизма.