1. 4. Что для фашиста означает слово патриотизм

    Что для агрессора означает слово «патриотизм», я уже подробно объяснил тут. http://proza.ru/2026/01/24/712. А в данной статье осталось просто немного добавить.
    Какое слово в языке фашиста (http://proza.ru/2025/10/20/740) самое любимое после слова «Родина»? Конечно же, слово «патриотизм». Классический фашист всегда называет себя патриотом. Никакой ни либерал, ни анархист, ни космополит, а именно патриот. Почему? Потому, что слово патриотизм означает любовь к родине, но не уточняет, что это должна быть за любовь. Должна ли это быть любовь к своей родине без ущерба для родин других людей, или именно в ущерб им – оставляется каждому на своё усмотрение. И вот именно за это фашист так любит это слово.Конечно же, слово «патриотизм». Классический фашист всегда называет себя патриотом. Никаким ни либералом, ни анархистом, ни космополитом, а именно патриотом. Почему? Потому, что слово патриотизм означает любовь к родине, но не уточняет, что это должна быть за любовь. Должна ли это быть любовь к своей родине без ущерба для родин других людей, или именно в ущерб им – оставляется не раскрытым. И вот именно за это фашист так любит это слово.
    Просто, если человек любит свою родину, то это вроде воспринимается как бы однозначно-хорошо, но если он при этом готов уничтожить другие страны, только бы сделать хорошо своей родине, то «хорошесть» этого момента оказывается для нормальных людей под большим вопросом. Но поскольку слово «патриотизм» не уточняет этот момент, оно позволяет скрывать второе под видом первого. Вот за это его фашист и любит.
    Если бы были отдельные понятия для обозначения первого и второго, у фашиста возникли бы проблемы: ему пришлось бы выбирать, какое слово употребить. И тогда если бы он употребил последнее, к нему сразу возникли бы неудобные вопросы. А если бы он употребил первое, от него потребовалось бы соответствовать определению первого. А так он может и не соответствовать, и не отвечать, что для него выгоднее всего.
    Поэтому фашисту не нужно, чтобы в его языке были такие понятия. И если их будут пытаться ввести, он будет изо всех сил сопротивляться этому. И все не понимающие этой проблемы люди будут сопротивляться вместе с ним. Поэтому ему нужно только одно слово – патриотизм, и ничего более.
   Отличие классического фашиста: слово патриотизм у него всегда употребляется так, что оно всегда хорошо, и при этом, сколько бы он не говорил о любви к родине, ни разу не будет сказано, что эта любовь не должна быть в ущерб другим народам. В этом его первое отличие. А второе у том, что он будет о любви к своей родине говорить постоянно, и постоянно говорить об этом только так, чтобы закрепить этот момент, что думать нужно только о ней, и ни о чём другом больше не думать.
   Фашист может напрямую не говорить: «Я – зло, я агрессор, я нападу на других будут творить в отношении них то, чего в отношении себя бы не потерпел!» (так говорить обычно не выгодно и не грамотно). Грамотно использовать слово «патриотизм». При помощи него можно обозначить ту же самую суть, но подать так, что все не желающие соображать просто не сообразят то, чего он не хочет, чтобы они сообразили (да и они тоже не особо хотят).
    Подаётся это примерно так. Берётся какой-нибудь исторический деятель, который достаточно решительно защищал страну от вражеских набегов, но и сам при этом изредка позволял себе в отношении соседей какие-то сомнительные решения (которые фашист на их месте не одобрил бы), и говорится: «Вот это был очень нужный человек (настоящий патриот!) Без таких как он, нас бы…» И всё. И все говорят: «А ведь да. А ведь действительно. А ведь если бы не он, нас бы…» И начинается прославление этого деятеля. И ему подобных. И прославление его всего – от и до, таким, каким он был, весь, без исключения. И прославление до тех пор, пока это всё это не становится для большинства привычным и само собой разумеющимся.
    После этого берётся другой исторический деятель, который тоже защищал родную землю от врагов, но и сам при этом в отношении соседей уже побольше творил такого, чего фашист сам бы назвал однозначным злом на их месте. И снова говорится: «Вот это был настоящий патриот! Такие, как он, нам всегда нужны!» И снова все говорят: «А ведь да. А ведь, если бы не он, нас бы тоже… А значит, всё правильно делал!» И снова прославления. И обязательно таком ключе, как будто других вопросов просто нет.
    Потом берётся третий исторический деятель, который тоже защищал родную землю от соседей, но при этом и сам в отношении них уже творил ещё больше, чем было сих стороны. И снова говорится: «Вот такие нам сейчас нужны!» И все уже говорят. «А ведь да! А ведь нужны! А кто не согласен – тот не патриот!»
    Почему же никто не должен не спрашивать, что же с вопросом агрессии в отношении соседей? А потому, что соответствующих понятий в языке нет. Если бы были понятия «патриотизм мирный» и патриотизм агрессивный», тогда бы возникли вопросы: а каким патриотом кто был, и какие нам нужны? Пришлось бы разбирать, сколько в ком чего было, и признавать, что первое нужно, а второе не нужно (ну или признаться в открытую в своей агрессивности). И фашистская тактика бы не сработала. Но если таких понятий нет, значит, народ находится в состоянии, когда они ему не нужны. Потому что если бы были нужны, то давно бы обзавёлся соответствующими словами. А если не нужны, то он не будет разбирать этот вопрос на таком уровне. Он будет разбирать на другом.
    Он посмотрит: вот есть такой деятель, и есть вопрос, что лучше: с ним или без него было бы? И если ним лучше, чем без него, значит, вопрос решён: принимаем его таким, какой он есть. И если за него называется патриотизмом, значит, непатриотизмом называется против него. Не согласен, значит, принимаем твой протест в формате: «Нет, лучше бы без таких, как он» (и: «а чтобы было без него?» – а без него нас бы завоевали). А значит, ты хотел, чтобы нас завоевали? Значит, ты вредитель (и предатель) – нет, такие, как ты, нам не нужны!
    Всё, целевая аудитория своё мнение сформировала: с данными деятелями ей было бы лучше, чем без них, а значит, они хорошие, и точка. Ну а то, что там какие-то проблемы были у соседей, то если данный деятель хороший, значит, так правильно. И вот им дают сначала к этому привыкать к этому в малой дозе, а потом постепенно повышают дозировку. И каждый раз подают то же самое, только на более ядрёном уровне. И как им легко на первом этапе это оказывается сделать, так и на всех последующих оказывается, если градус подымается методично.
    Основной момент фашисткой тактики – приучение целевой аудитории к тому, что вопросов по поводу проблем других стран никогда не возникает. Уровень их постоянно повышается, а вопросов никогда не возникает. Почему? А потому, что её постоянно приучают к патриотизму, а патриотизм – это родину любить. А любить – значит, уважать, значит, верить, и значит, нельзя думать о ней плохо. А значит, если какой-то вопрос никогда не подымается, то нельзя думать, что это потому, что все вокруг глупые или лицемерные. Надо думать, что, если какой-то вопрос не подымается, значит, он и не нужен, и что не думать о нём каким-то образом правильно. Ну или что ответ на него сам собой разумеется, и придумывать для себя такой ответ, который кажется подходящим (и согласуется с патриотизмом).
    И вот утрясает для себя целевая аудитория все вопросы в заданном ключе, и получается у неё, что думать о проблемах других народов не надо, и это каким-то образом правильно. А если правильно, значит, если с ними всё же возникает конфликт, то виноваты они как бы сами. Потому, что с этой-то стороны всё как бы «правильно». А значит, неправильность на той стороне. И называется у фашиста словом «патриотизм».
    И вот постепенно подходит время нападать на другую страну. И перед этим людям сначала говорят, как важно иметь сильную армию, чтобы защитить свою родину. А затем, как важно подтянуть её к границе, чтобы именно там защитить свою родину. А затем, как важно верить в то, что твоя родина права, чтобы не дать врагам тебя демотивировать для защиты своей родины. А затем, как важно беспрекословно выполнять все приказы командиров, чтобы ничто не саботировало защиту родины. И каждый раз повторяют им, что это патриотизм. А затем им отдают приказ перейти границу и атаковать противника.
    И они идут и атакуют с такой злобой, как будто напали на них. Как так у них получается? А «патриотизм».
    Готовность последовательно делать всё, что может прикрываться патриотизмом, и никогда не задавать критических вопросов – вот идеально подходящий для строительства фашизма материал.