Сашкина реликвия

Первые дни сентября били все рекорды: днём доходило до тридцати. Но к вечеру жара спадала, и от реки тянуло прохладным, упоительным ветерком.

Сашка любил по воскресениям бывать в гостях у деда с бабушкой. Жили они недалеко, можно было остаться с ночёвкой, тем более, что мать с отцом не запрещали. Вечером дед Вова, бабушка Галя и Сашка, захватив с собой чего-нибудь вкусненького, спускались к воде и, представляя себя путешественниками, разводили костёр. Разговоры о том о сём велись сами собой. Костёр и бревенчатые сидения вокруг него сооружал дед. С собой он приносил гитару, и когда пламя занималось, садился и задумчиво что-то наигрывал, чтобы в нужный момент исполнить любимые бабушкины песни.

Кашеварила бабушка, а Сашка, ученик шестого класса, шустрый и любознательный, с густыми золотистыми волосами, ей помогал. Он усаживался поудобнее и, палкой пошевеливая костёр, ждал указаний.

В этот вечер всё было, как обычно. Темнеющее небо с полной улыбчивой луной, костёр, кружки, котелок. И, когда дед уже был готов запеть коронную песню, Сашка вдруг своим неожиданным вопросом остановил концерт.

– Дед! Нам в школе задали написать рассказ про семейную реликвию. У тебя есть такая?

Дед Вова, прижимая к груди гитару, с недоумением посмотрел на внука. Чувствовалось, что деду сейчас не до вразумительных объяснений.

– Ну, нагрузили вас. Тема-то не из простых. Реликвия. Галь, у нас есть реликвия?

Бабушка Галя, женщина с приветливым лицом, в этот момент заваривала чай.

– Реликвия? Конечно, есть. У нас много разных реликвий. Саш! Глянь, например, вот эта семиструнка дедова. Ты знаешь, откуда она?

Сашка вопросительно посмотрел на бабушку.

– Из магазина?

– Не совсем, Сашенька! Эта гитара досталась деду от твоей прабабушки. А имя у прабабушки, как и у тебя – Александра. Певица она была. В Одессе пела у самого Петра Лещенко. Вот Лещенко ей эту гитару и подарил. Ещё до революции. Ох, чего эта гитара только не пережила! И революцию, и войну, и оккупацию! В перестройку деду за неё большие деньги предлагали. А дед упёртый – нет и всё! Вот она до сих пор у него и звучит, красавица. Дед говорит: память не на гвозде висеть должна, а быть поближе, чтоб руки и душу согревать. А ты, Саш, как к гитаре относишься? Сейчас музыка современная не романсовая. Всё рэп какой-то! Будешь учиться на семиструнке?

Сашка слушал с открытым ртом.

– Бабуль! Я больше военные песни люблю. А чё мне дед об этой гитаре никогда не рассказывал?

– Да скромный, милок, дед-то наш! Он эту гитару и за реликвию не считает. Говорит, что на ней ещё играть и играть! Он с этой гитарой и в армию уходил, и назад с ней вернулся. И когда знакомился со мной, то каждый вечер на ней наигрывал.

Слова бабушки были деду приятны, но он терпеливо помалкивал, слушая разговор со стороны.

– Бабуль! А что ж тогда он реликвиями считает?

Лицо бабушки оживилось, она протягивала кружки с чаем, её глаза ловили отблески костра, и казалось, что глаза смеются.

– А самая главная наша реликвия, Сашенька, это – любовь друг к другу, к деткам, к семье. И дед так считает, и я. Вот мы с дедушкой передали эту реликвию папе твоему, а он, надеюсь, и тебе. А нам, наверное, это передалось от наших предков. Вот пусть такая реликвия вечно живёт и здравствует. И ты её храни и передай своим детям! Реликвии ведь разными бывают, вот самую любимую каждый по себе и выбирает.

Чай c бабушкиными пирогами был неописуемо вкусен! Он попахивал дымком, а смородиновый лист придавал ему необычайный аромат воображаемых странствий. Тишину лишь чуть-чуть нарушало потрескивание костра и неумолчный причудливый разговор цикад.

– Ну, дед, споёшь? Голос бабушки был бархатно нежным.

Дед взглянул на неё долгим, любящим взглядом и запел. Он пел про какую-то Гренадскую волость, про погибшего паренька, но это пение навевало доброту и уверенность, и мысли уносились куда-то в загадочную испанскую даль. Сашка слушал, многое не понимал, но ему почему-то так захотелось быть похожим на деда. И подумалось, что если когда-нибудь он встретит любимую девушку, то пусть и она будет похожа на бабушку Галю.