13. Решение принято

Я, ОН, ОНА И ДРУГИЕ.
Иронический детектив

Начало -- http://www.proza.ru/2017/12/31/1188

Глава тринадцатая. РЕШЕНИЕ ПРИНЯТО.

Всю дорогу до леса я позорно проспала на заднем сиденье в обнимку с Барсиком. Именно потому не могу сказать, в каком направлении от коттеджного поселка находился этот самый грибной лес. Меня разбудила Манечка. Вся компания уже стояла у машин, разбирая ведра и корзины. Маня расстелила в центре поляны клетчатый плед, посреди которого поставила корзинку с бутербродами и термос с чаем.

-- Аленька, твоё рабочее место готово, - сказала она. -- Ложись, отдыхай, выздоравливай. И еще сторожи машины и бутерброды.
-- А опохмелиться ты Игоревне оставила? -- поинтересовался Курортник в новой бандане не голове.
-- Алик, ты у меня сейчас получишь, -- замахнулась на него подруга. – Разбаловала я тебя не в меру. Ну что, проводим штабное совещание?

-- Давайте сделаем так, -- снова взял инициативу Портос. – Сверим часы для начала, проверим наличие мобильников и договоримся, что встречаемся здесь через полтора часа. Нормально? Если грибы есть, то они есть. А если нет, то мы успеем переехать в другое место.

-- А соревнование социалистическое у нас будет? -- Алика просто распирало от идей. – Давайте придумаем какой-нибудь приз лучшему сборщику.
-- Алик, ты будешь поощрён особо, если будешь хорошо себя вести, -- ответила ему Маня. – Мы же не для продажи собираем, а для души. Даже если ничего не найдём, хотя такого быть не может, просто отдохнём.

-- Но я тоже хочу в лес, -- предложение остаться в одиночестве на поляне мне совсем не понравилось. – Что я буду здесь лежать одна как дурочка?
-- Нет, если проблема только в этом, мы быстренько найдём тебе напарника, -- глупо пошутил Курортник, за что моментально получил подзатыльник от Мани.
-- Да я Барсика имел в виду, -- виновато пояснил Алик. – А вы что подумали?

-- Аля, не обращай на него внимания, он сегодня не в себе, -- Маня протянула мне самую маленькую, почти детскую корзинку. Скорее всего, она предназначалась для не поехавшего вместе с нами Маугли. -- Да пойдёшь ты в лес, конечно. Неужели шуток не понимаешь?

-- А как быть с пледом?
-- Об этом не волнуйся, его никто не тронет. Наши машины, во-первых, здесь вся округа знает, да и людей здесь на десятки километров нет.
-- И собака может посторожить, -- вставила Света.
-- Конечно, Светочка. Ты как всегда права. Ну что, расходимся? По парам или поодиночке?
-- А это уж как получится, -- пробасил Портос. – Место здесь открытое, лес прозрачный, никто, думаю, не заблудится. Но, на всякий случай, будем перекрикиваться или перезваниваться.

Захватив корзины и ножи, вся компания разошлась в разные стороны. Но я всё-таки успела заметить быстрый взгляд, которым одарил меня Де Ниро на прощанье. Оставшись на поляне, я осмотрелась. Сосновый лес, действительно, был превосходным: прозрачным, как говорил Портос.

Сквозь стволы сосен я видела спины всех своих попутчиков. Возбужденный Барсик, почуявший неожиданную свободу, носился от одного грибника к другому. Заблудиться здесь, похоже, было невозможно. Я посмотрела под ноги и с удивлением обнаружила, что стою перед каким-то странным грибом, белая перламутровая шапочка которого выглядывала из-подо мха. Определенно, поганка. Честно говоря, я собирала грибы второй раз в жизни.

Впервые я случайно нашла несколько розовых сыроежек в парке Горького, преследуя кого-то из подопечных. Тихая охота не была одним из моих увлечений. При необходимости, я приобретала шампиньоны в любом из супермаркетов.

Да, похоже, я попала… Еще не хватало показать несостоятельность и в этой заготовительной операции. Я покинула поляну и углубилась в лес. Справа от меня, полускрытая стволами сосен, стоя на коленях, что-то собирала Груша. Собирала на удивление быстро и ловко. Может, на ягоды нарвалась? Впереди мелькнула светлая ветровка Манечки. Рядом с ней, низко опустив голову, шёл Де Ниро.

Маня что-то говорила, энергично размахивая свободной рукой. Небольшая семейная разборка… Я вздохнула: слава Богу, они ушли вместе. Меньше возможности нечаянно столкнуться с ним лицом к лицу у какой-нибудь сосенки. Портос и Алик скрылись за холмом. Громкий лай Барсика раздавался то справа, то слева от меня. Иногда собака неожиданно выскакивала из кустов и принималась лизать мне руку, а потом, вильнув хвостом, вновь исчезала в глубине леса. Я немного успокоилась. Легкое опьянение проходило, и я начинала видеть и воспринимать окружающую природу чётко и адекватно.

Мягкий чистый мох приятно пружинил под ногами; солнце, которое неожиданно начало пробиваться сквозь дымку, расцветило осенний лес яркими красками, воздух был потрясающе бодрящим и даже вкусным. Хорошо, что решила поехать. По крайне мере, на меня никто сейчас не обращает никакого внимания, все активно занялись сбором грибов, и у меня появилась прекрасная возможность подумать и прийти в себя.

Я прошла всего несколько шагов, когда мой взгляд выхватил ярко оранжевое пятно на зелёном мху. Я присела. Уж эти-то грибы я знала точно. Лисички! Старые, добрые лисички, здесь ошибиться было невозможно. Эти грибочки были нарисованы на картинке в учебнике по ботанике. Мысль созрела мгновенно: я буду собирать только их. Скажу, что люблю оранжевый цвет. По крайней мере, никто не сможет упрекнуть, что я набрала поганок. А кто их знает, поганки они или нет? В русскую рулетку, как предложила Маня, играть не хотелось.

Аккуратно срезав четыре лисички, растущие словно из одного корня, я заметила еще несколько оранжевых точек во мху. Ого, так их здесь много! Похоже, я набрела на грибную зону. Постоянно нагибаться и приседать было неловко и непривычно. Да еще корзинка мешала. Вспомнив странную позу Груши, я оглянулась вокруг и, не увидев рядом никого из попутчиков, поставила корзинку на мох, встала на колени и принялась срезать упругие оранжевые грибочки.

Никогда бы не подумала, что сбор грибов может быть таким увлекательным занятием. Настроение резко пошло вверх, ибо я уже понимала, что последнее место в предполагаемом соцсоревновании не займу. Очистив полянку, я поднялась, прошла еще несколько метров и вновь натолкнулась на усыпанный оранжевыми пятнышками участок мха.

Иногда между рыжими лисичками встречались незнакомые мне грибы с коричневыми плотными шляпками и темными ножками или перламутровые, по форме напоминавшие магазинные шампиньоны. Уверенности в их съедобности не было, поэтому я аккуратно обходила эти грибы стороной, драгоценное внимание обращая только на оранжевые солнышки во мху.

Привыкшая держать всё под контролем, чтобы не заблудиться, время от времени я поднималась, выискивала глазами белый «мерседес», полускрытый соснами, и вновь принималась за лисички. Не прошло и тридцати минут, как корзинка была наполнена. Я сорвала несколько резных листьев неизвестного мне растения и красиво прикрыла ими свой урожай.

Горделивой медленной походкой я направилась к клетчатому пледу. Вездесущий Барсик, как всегда неожиданно выскочивший из-за деревьев, лизнул мне руку и побежал впереди, словно показывая дорогу. Как ни странно, собака уже не казалась мерзкой, как при первой встрече. Нормальный пес, не агрессивный, не назойливый и не наглый, хотя и не из элитного питомника. Одно слово -- нормальный.

Глядя по сторонам и наслаждаясь живописным пейзажем (таки Манечка была в чем-то права), я вышла на поляну, где стояли машины, и остолбенела: на клетчатом пледе сидел Де Ниро и курил. Рядом с ним на траве стояла корзина, доверху наполненная грибами. И рыжими, и коричневыми, и перламутровыми. Я настолько растерялась, что чуть не бросилась наутек, но в этот момент Барсик громко залаял и бросился к хозяину. Де Ниро оглянулся. Отступать было поздно.

-- У меня корзина закончилась, -- тупо попыталась я оправдать внезапное появление на поляне.
-- У меня тоже, -- ответил он, показывая рукой на свою.
-- И что делать? Маню… Марьяну позовём?
-- Зачем? У меня же ключи есть от машины.

Де Ниро поднялся, открыл багажник (как же хорошо он мне был знаком!), поставил туда сначала свою, потом мою корзину и вытащил оттуда два пустых ведра. Собака, покрутившись немного вокруг корзины с бутербродами, убежала искать остальных участников грибной вылазки.

-- Вот. Теперь все в порядке. Можно снова идти в лес. Как с давлением,  нормально?
С давлением было всё в норме, но ноги мои в одночасье стали ватными, словно чужими. Я подошла к пледу и опустилась на колени.

-- Голова кружится немного, -- пояснила я. – Не привыкла к такому обилию кислорода.
-- Значит, вы не против, что я курю?
-- Да вы что? Курите на здоровье. В лесу не может быть накурено.

Так он ещё и курит… А ведь Манечка пребывает в полной уверенности, что он не одобряет этой вредной привычки. Я прекрасно помнила, как она говорила об этом. И сам, мол, не курит, и мне не разрешает…

-- Замечательный лес, -- проговорила я наконец.
-- Да, -- коротко согласился Де Ниро, кивнув головой.
-- И грибов много… Погода прекрасная…
-- Да, лето удалось, -- снова согласился он.
-- И солнце, и не жарко, -- неужели это я сказала? Набор штампованных банальностей. Неужто мне не о чем говорить?

-- А вы много курите?
-- Да нет… Иногда… В основном, когда волнуюсь, -- он тоже присел на плед.
-- А что, сейчас есть причины волноваться?
-- Да так, разное… -- уклонился Де Ниро от прямого ответа, а у меня сильно кольнуло в области сердца.

-- Я тоже иногда курю, когда что-нибудь случается, -- признание вырвалось совершенно неожиданно. – Но редко. – Я замотала головой в ответ на протянутую мне пачку сигарет. – У меня все отлично. Не о чем переживать…

Мы замолчали. Когда молчание стало невыносимо напряженным, я почему-то спросила:
-- Так, значит, вы верующий?
-- Какой неожиданный вопрос, -- ответил, затянувшись сигаретой, мой собеседник. – В том смысле, как его понимают люди, я не верующий.
-- Как это? -- искренне удивилась я: ведь Манечка неоднократно говорила, что её супруг человек религиозный.

-- Понимаете, Саша… Аля… Мне кажется, верующий человек, верующий неважно во что, это человек сомневающийся. Вот, например, вы верите, что в этом лесу много грибов. Вы этого не знаете точно, но верите. Если грибы действительно есть, ваша вера усиливается и превращается в уверенность. А если бы вдруг вы их здесь сегодня не нашли, то вера ваша испарится моментально.

-- И что? -- манера дикого Маугли кратко формулировать вопросы, судя по всему, оказалась заразной.
-- То, что вера ваша зиждется на сомнении: может, есть, а может, нет. Вот поэтому я и говорю, что в этом плане я человек не верующий, а знающий. Я не верю, а просто твердо знаю, что он есть.

-- Кто, гриб? -- тупо уточнила я.
-- Бог.
-- Да?.. Как неожиданно. Никогда не думала об этом в таком разрезе, -- я помолчала минуту. -- А вот курение  разве не грех?

-- Это не очень здорово, но греховного в нём немного. Хотя бросать нужно. Всё никак не соберусь… То одно накатит, то другое… Но это, конечно, слабое оправдание. Видимо, просто не хватает силы воли.
-- А… Понятно… И всё же, зачем так переживать? В личной жизни у вас ведь всё в порядке, надеюсь. И вообще, вот мне интересно, как относится к созданию семьи человек, знающий, что Он есть?
-- Я не давал обет безбрачия…
-- И?

-- И если снова случится семья в моей жизни, значит, она будет раз и навсегда.
-- Я сейчас должна сказать «слава Богу»?
-- Не знаю. Возможно. Это нормально для человека. Брак, освещенный Богом, может быть только единственным.

Мы снова немного помолчали. Голова моя опять начала усиленно кружиться. Ещё бы: только что мне ясно дали понять, чтобы я отваливала подобру-поздорову. Он занят. И занят надолго, практически навсегда... Мне бы встать, да убежать, но ноги по-прежнему были чужими и непослушными...

-- И что, вы часто бываете в церкви? -- не являясь большим любителем самоистязаний, я все-таки решила продолжить больную для себя тему.
-- Практически каждый день за небольшими исключениями.
-- А Манечка, то есть Марьяна тоже ходит туда?

-- Ходит, но редко. Это Бог нужен всем, а в церкви безоговорочно нуждаются только некоторые. А у Марьяны Бог в душе. Она сама свет излучает. Она из тех людей, которые живут естественно, не делая никому зла, не осуждая и не обсуждая, не задумываясь -- верующий она человек или нет… Она просто живет в добре и делает добро. Уникальная женщина. С ней легко дышится.

-- Да, -- с трудом выдохнула я, ибо в отличие от Де Ниро мне дышать в этот момент стало невмоготу. – Она уникальная… Так я не понимаю, почему вы нервничаете? Рядом Маня с доброй душой… Замечательный друг...

Де Ниро не ответил, а закурил новую сигарету.
-- А венчание когда? -- неожиданно для себя я решила прийти к нему на помощь. – Что тяните?
-- Да я всегда готов, -- оживился собеседник. -- У Марьяны всё какие-то проблемы. То ремонт делала, то линию новую открывала, то гостей ждала… Вернее, только вас. Остальные приехали неожиданно. Но она и им рада. Очень.
-- Да, знаю, -- хрипло ответила я.

Так, значит, венчание оттягивает сама Манечка? Это было очередным открытием. Может, она почувствовала неладное, как в случае с Сергеем двадцать лет назад, и сама решила пойти на попятную? Разорвать гражданский брак – дело пяти минут с её-то связями. А вот церковный брак, как сказал де Ниро, это навсегда. Маня интуитивно понимает это, оттого и тянет. Неужели я причина её сомнений? Какой ужас!
На поляне появился Алик, сопровождаемый Барсиком.

-- Ну, братцы-кролики, как успехи? Поменяли уже корзины? Грибов – тьма. Красотища!
В одной руке Курортник нёс полную корзину, а в другой свою клетчатую рубашку, завязанную узлом наподобие мешка и тоже полную грибов.
-- Я вот решил за корзиной не возвращаться, чтобы времени не терять. Такое место нашел – обалдеть! Светка там сейчас косит. У неё тоже гора приличная. Она, вы знаете, молодцом, не думал даже. Сейчас эти грибы выгружу, и пойду ей помогать. Роман, багажник откроешь?

Де Ниро снова открыл багажник, и мужчины принялись перегружать урожай Алика.
-- Хорошо, что на двух машинах поехали, -- как ребенок радовался Курортник. – Сейчас Светка свои принесет и Марианна, а потом и Толян. Он с грибами тоже не промахивается, как я понимаю. Багажники заполним только так, легко. Нужно было прицеп взять. Я же говорил, погода стоит благоприятная. Самое сейчас время удачное. Вот лес классный! И что самое главное, мы даже далеко не уходили. Бродили вокруг машин практически.

Воспользовавшись случаем, я поднялась, подхватила ведёрко и быстро покинула поляну. Сегодня я узнала больше, чем было нужно. Остановилась я только тогда, когда ни «мерседеса», ни моих попутчиков уже не было видно. Где-то издалека послышался крик Мани:

-- Аля! Аля! Ты где?
--Я-то здесь, -- прошептала я, едва шевеля губами. – А вот где ты, моя дорогая?
-- Аля! -- это уже голос Портоса и с той же стороны. Вместе они ходят, что ли?

Я присела у одной из сосен, пытаясь стать незаметней, и тут же обнаружила у своих ног россыпь перламутровых круглых шляпок, выглядывающих из-подо мха. Точно такие же грибы я видела в корзинах и Романа, и Алика. Машинально я принялась срезать их и укладывать в ведро.

-- Аля, Аля, ау! -- снова услышала я голос Манечки.
-- Саша, ты где? Отзовись, -- вторил ей Портос.

Ничего, пусть поволнуются. Так им и надо… Неужели всё это время Маня видела во мне не подругу, а потенциальную соперницу? Как же мало она меня знает. Подруги – это святое. Этот принцип всегда был основополагающим в моей жизни. Мало ли кто и что мне нравится? Да я была готова лучше умереть, чем встать на пути близкого человека.

-- Игоревна, -- заорал совсем недалеко Курортник. – Игоревна!

И этот испугался. А вот Де Ниро, интересно, позовет или не позовет? «Ну, давай, позови же», -- мысленно попросила я. Нет, не зовет… Боится… Что и требовалось доказать. Семья ему важна, как же… Да если бы на моем месте была не я, а какая-нибудь беспринципная и более решительная дамочка, он бы не устоял. Это было заметно по всему. Манечку не любит, а собирается с ней под венец. И сколько продлиться эта идиллия? Год, два? А, может, всего месяц?

Бе-бе-бе, как говорил Маугли. Святоша де Ниро! Двуличный, нерешительный, лживый… Он такой же, как и все. Как и все мои подследственные. Готов погулять при первой же возможности. А если и не погулять, то хотя бы помечтать об этом.

Учитывая мою классификацию неверных мужей, я могла бы поставить ему такой диагноз: не гуляет, потому что боится. Боится всего: неприятностей на работе, жену, друга, Бога, потенциальную любовницу, наконец… Он такой же, как и все. Боже, как же это грустно! Бедная Маня… Возможно, у неё были все основания для волнения; она всё понимает, не дурочка же она безмозглая, в самом деле. Да, он такой же, как и все…

В кармане куртки зазвонил мобильный. Нехотя я вытащила его и посмотрела на экран. Звонила Манечка.
-- Да, -- с раздражением ответила я. – Что случилось?
-- Слава Богу, ты не потерялась, -- облегченно вздохнула Манечка по ту сторону связи. – Ты где?

-- Да тут я, недалеко от машины.
-- Ты одна?
-- Сейчас одна. Но Алик с Романом тоже были тут.
-- Так Ромка там? Отлично. Сейчас мы тоже подойдем. Через полчаса контрольный сбор.

Спрятав мобильник, я не стала спешить к месту сбора. Несмотря на то, что лес внезапно потерял очарование, я не собиралась выходить из засады. Я должна, в конце концов, объясниться с Манечкой и поставить все точки над «i».  Но не сейчас, не при свидетелях, позже…

Я сделала еще пару кругов, поползала на коленях, наполняя ведерко разноцветными грибами. Пусть сами разбираются: съедобные они или нет. Мне было уже всё равно. Сейчас я бы с удовольствием сыграла в русскую рулетку, съев, не глядя, любой из этих симпатичных творений осиновской природы…

Я вышла на поляну с машинами и пледом, когда вся компания была уже в сборе. Груша, раскрасневшаяся и вспотевшая, развязывала на траве свою ветровку, завязанную узлом и наполненную грибами. У клетчатого пледа стояли полные ведра и корзины. Де Ниро с Маней поочередно устанавливали их в багажники.


-- Ну что, Александра, -- поинтересовался Портос, -- не разочаровал вас осиновский лес? Это наше личное место. Мы его обнаружили и почти присвоили, можно сказать, нелегально приватизировали. Сами здесь отдыхаем, сами обираем.

-- Хорошее место, -- сказала я, как будто в своей жизни видела ещё какой-нибудь грибной лес. -- Едем домой?
-- Потерпи, Аленька, -- ответила Маня. – Сейчас перекусим немного и заедем еще в одно наше место, в осинник. Там такие подосиновики… Ты любишь подосиновики?

-- Не знаю, -- честно призналась я и присела на плед рядом с Аликом и Партосом, которые за обе щеки уписывали Манечкины бутерброды.
-- Как давление, Игоревна? Прошло?
-- Спасибо, все в порядке.

-- Это водочке спасибо, -- не унимался Курортник. – Ну, ничего, сегодня вечерком и мы все хряпнем. Оздоровимся. Лес хоть и лечит, но и сил отнимает достаточно.

Это, по-моему, он уже когда-то говорил. Повторяется и тоже любит банальности… Мы съели по парочке бутербродов, выпили по глотку чая и сели в машины. На этот раз я оказалась в автомобиле Романа. Не по своей воле, естественно. Портос захватил меня своими огромными ручищами и буквально засунул на заднее сиденье. Пришлось подчиниться грубой мужской силе. Не орать же, в самом деле.

-- Мы забираем Сашку с собой, -- крикнул тот Манечке. – А вы забирайте Алика. Пусть он Светлану поразвлекает.

Алик с удовольствием полез в «мерс». Маня сложила плед, остатки лесного пикника, и мы поехали. Случайно или нет, не знаю, но зеркало заднего вида перед водительским креслом Де Ниро было повернуто так, что я постоянно видела в нём его глаза, устремленные на меня. Нет, иногда он таки отрывал взгляд, чтобы посмотреть на дорогу. А потом снова принимался наблюдать за мной.

Я опять предательски покраснела. Да, он такой же, как и все. Исключений из правил не существует. Как бы этого ни хотелось. Мне удалось влюбиться в абсолютно среднестатистического, бесчестного и предсказуемого представителя сильного пола. Такого же, как и все. Я пересела поближе к окну, чтобы скрыться от его взгляда, и принялась рассматривать стремительно проносящийся мимо придорожный пейзаж.


Вначале Портос все свое мощное внимание направил на меня, задавая вопросы, пытаясь выяснить отношение к Осиновским лесам. Но скоро, почувствовав по коротким односложным ответам моё нежелание разговаривать, переключился на Де Ниро. Попутчики заговорили на чисто мужские темы: о сцеплении, моторах и техосмотре. Меня это вполне устроило: наконец-то я смогла отвлечься и сориентироваться на местности.

Оказывается, мы отъехали от нашего дома достаточно далеко. Мы проехали железнодорожную станцию, миновали мой спасительный Хилтон на курьих ножках и поворот в коттеджный поселок. Как же долго я спала по дороге в грибной лес! Проехав ещё несколько километров по направлению к Карамазову, мы свернули влево и проехали пару сотен метров по заросшей травой дороге.

Здесь природа была совершенно иной. Сосновый лес сменился лиственным. Неужели эти тонкие деревца с маленькими краснеющими листочками и есть осины? Как же много нового я узнала здесь, иронично подумалось мне. Припарковавшись у зарослей орешника, мы покинули машину и подождали «мерседес».

-- Вёдра брать не будем, -- скомандовала Маня, выходя из автомобиля и раздавая всей компании полиэтиленовые мешки с ручками. – Походим минут тридцать и все. Нам и эти грибы ни за что не переработать. Наберем немного. Исключительно для сушки. Будем зимой пироги кушать. Правда?

«Как  же выглядят эти несчастные подосиновики? -- пронеслось в голове. -- Наберу еще мухоморов каких-нибудь». Но долго сомневаться мне не пришлось. Буквально через минуту глазастая Груша громко закричала:
-- Ой, смотрите, какое чудо!

Мы всей гурьбой бросились к ней. Под одним из деревьев росло три крепких гриба на толстых грязноватых ножках и с красными шапочками. Никогда бы не подумала, что это съедобные, но постаралась запомнить их внешний вид. Минут через двадцать-тридцать в мешочке каждого из нашей честной компании, включая меня, уже лежали десятки таких же красноголовых крепышей.

К великому ужасу срезы на ножках моих грибов стали почему-то быстро и подозрительно синеть. Несколько раз, останавливаясь, я тайком удаляла ножом посиневшую плоть, которая, однако, восстанавливалась через считанные минуты. Махнув рукой на синеющие подосиновики, я старательно смотрела под ноги, не забывая при этом наблюдать за попутчиками. Уже возвращаясь к месту стоянки, я неожиданно столкнулась с подругой.


-- Ну, что у тебя? -- поинтересовалась та и заглянула в мой мешочек. – Молодчина, у тебя самые красивые грибки и с самыми короткими ножками.

Я тоже посмотрела на трофеи Мани, с облегчением констатировав факт, что ножки её грибов были такими же синими. Некоторое время мы походили вместе, огибая кусты и заглядывая под деревья.

-- Мань, -- всё же не утерпела я. – Так что у тебя с венчанием? Вы когда-нибудь соберетесь?
-- Да, да, я как раз хотела сказать. Мы тут с Толиком поговорили, решили, что устроим эту операцию завтра. Осталось Ромке сказать. Все свободны, еды много, так что завтра с утра оденемся покрасивее и поедем.

-- Завтра? -- ужаснулась я. – Ты бы еще за полминуты сказала об этом. Мне же тоже нужно подготовиться.
-- А что тебе готовиться? Тебе главное быть самой красивой, а красивая ты в любом виде.
-- А я-то причём? Это ты невеста.

-- Ты моя подруга и свидетельница. Укладку поможешь сделать?
-- Конечно, без проблем. А что это вдруг: тянули с венчанием, тянули, и вдруг решились? -- задала я вопрос, не особенно, впрочем, рассчитывая на искренний ответ. Его-то я уже знала.

-- Ай, так получилось… Ты нервничаешь, смотрю; мужчины наседают... Днём раньше, днём позже, это же все равно неизбежно. Чем плох завтрашний день? Думаю, грибы нас сильно не утомят. Я их быстро обработаю. Чистить почти не надо, это же не маслята сопливые и не рыжики: те всегда в песке. Подосиновики сразу в сушилку отправим, мой прошлым летом соорудил. Моховики замаринуем, это быстро, у меня процесс отработан до автоматизма. А лисички и курочки поджарим.

-- Какие курочки? -- удивилась я.
-- Как какие? Беленькие грибки такие, с перламутровыми шапочками, лесные шампиньоны, у тебя же их полно было в ведре… А, -- догадалась она, -- у вас их, видимо, по-другому называют. В этих местах их зовут «курочками». Правда, вкусные? Обожаю их запах при жарке, прямо бы голову всунула в сковородку и дышала… Королевские грибы, намного вкуснее и белых, и серых, и красных…

Еще одна новая информация в системе моего беспрерывного образования. Ну что ж, курочки, так курочки. Хоть утята… Скорее всего, собирала я их не только в первый, но и в последний раз в жизни. Уже завтра вечером меня в Осиновке не будет, это решено.

Густой кустарник на пути, разделил нас с Манечкой, и я осталась одна. Но ненадолго. Минуты через две, когда я срезала поскрипывающий под лезвием ножа очередной подосиновик, около меня возникла Груша с раскрасневшимся взволнованным лицом.

-- Как хорошо, что я вас встретила, -- обрадовалась она, будто мы не виделись как минимум полгода. – Мне очень нужен ваш совет, Александра Игоревна.

-- Что случилось, Света?
-- Вы знаете, -- прошептала она, крепко схватив мою руку с зажатым в ладони ножом, -- случилось страшное!
-- Что такое? -- испугалась я.
-- Алик сделал мне предложение!

-- Да ты что! Так быстро? -- значит, это все-таки произошло. Похоже, чудеса иногда случаются и на земле...
-- Да! Представляете? Я не знаю теперь, что сказать Мариночке.
-- А что ответить Алику, ты знаешь? По-моему, это главнее.
-- Алику? Ещё не знаю, -- Груша смущенно потупила глазки. – Ещё не решила, но обещала подумать.

-- Правильно сделала, не нужно сразу же падать мужчине в объятия. Ты такая красотка, где он еще такую найдет?
-- Да, -- согласилась Светлана, переставшая страдать от отсутствия скромности. – Я сейчас симпатичная. Но мне так неудобно перед Мариночкой…
-- Я думаю, она будет только счастлива, -- я выискала глазами ещё один гриб и направилась к нему.

-- Нет, вы не понимаете. Вернее, я не всё сказала, чтобы вы поняли. Я хотела сразу сказать, но… В общем, не знаю, что делать…
-- Светка, не лукавь. Что там у тебя ещё? Говори не тяни, к чему такая длительная подготовка.
-- Он хочет, чтобы мы уехали к нему в Томск сегодня же вечером. Прямые составы ходят только через три дня, сегодня вечером как раз будет поезд… Он говорит, что не хочет ждать. И боится, что я передумаю.

-- Света! -- я бросила нож с пакетом на траву около так и не срезанного подосиновика и схватила её за плечи двумя руками. – Нет, не делайте этого, ради Бога! Только не сегодня!
-- Почему? Он плохой, да? Потому что пил раньше? Но обещал, что больше не будет, у него хорошая работа в Томске, и квартиру он новую купил… Он главный бухгалтер, вы знаете? -- Груша уже готова была расплакаться. По крайней мере, глаза её увлажнились, а кончик носа покраснел.

Меня трясло. Я держалась за Грушу, как утопающий сжимает в руках тонкую соломинку. Ещё не хватало остаться на Маниной свадьбе наедине с её счастьем! Только присутствие Светланы с Аликом смогло бы уменьшить горечь моего женского одиночества и очередного поражения. Нет, нет, это невозможно, невозможно, это слишком жестоко по отношению ко мне.

-- Светочка, прошу тебя, только не сегодня. И Алика прошу тоже. Потерпите ещё три дня до следующего поезда. В конце концов, это только укрепит ваши чувства, он никуда не денется от тебя, поверь. И Мариночка очень расстроится, -- в запале я назвала Маню именем, которым окрестила ее Груша. -- Ты, наверно, не знаешь, но завтра утром у них венчание. Представляешь, как она будет чувствовать себя, если вы уедете? Это же как предательство. Она вас пригласила в Осиновку, познакомила и даже меня просила… Но это неважно, о чём просила… Главное,  вы стали для неё очень близкими людьми. Нельзя оставлять её в такой ответственный момент жизни.

Груша в удивлении уставилась на меня застывшими слезящимися глазками. Рот её беззвучно открывался, ну точно, как у аквариумной рыбки.

-- Да? Я не знала, -- наконец произнесла она и покраснела ещё больше. – Я не знала. Конечно, нельзя уезжать сегодня. Я скажу Алику.
-- Да, да, скажи, пожалуйста, он же не глупый человек, должен понять. А что такое три дня? Пролетят, и не заметите. А можно ещё и через Москву поехать. Я тоже собираюсь уезжать, но только после венчания. Представляешь, поедем вместе, в одном купе… Вот будет здорово! А в Москве сможете у меня пожить немного, у меня тоже есть, где остановиться. Я вам театры покажу, по магазинам походим, купим тебе брюки… Пожалуйста, Светочка, не уезжайте сегодня.

-- Да, да, побегу найду Алика, -- заторопилась Груша. – Я сама тоже хотела остаться ненадолго. Знаете, я никогда в жизни не была на венчании. Ой, как хорошо, что я вас встретила, как хорошо… Я такая нерешительная, сама бы ни за что не догадалась, что делать. Ну, я побежала, да?
-- Да, конечно, беги. Потом расскажешь, что Алик ответил. Но ты должна его убедить, договорились? Делай, что хочешь, только уговори остаться. Скажи, что завтра вечером у нас будет настоящая свадьба с праздничным столом, шампанским, шашлыками и даже танцами. Ну, придумай что-нибудь, ты же умница…

Светлана моментально скрылась за деревьями. Такой быстрой я её ещё не видела. Облегченно вздохнув, я присела под деревом у своего подосиновика. В том, что они останутся, я почти не сомневалась. Это было необходимо, как воздух. У меня уже созрел план решения своего вопроса.

Я не должна увидеть любимую подружку, стоящую перед алтарем. Я не должна увидеть виноватые сомневающиеся глаза Де Ниро в тот момент, когда он вынужден будет сказать лживое «да». Они как-нибудь разберутся со своей жизнью без меня. Да, без меня. И я уже знала, как это можно будет устроить. Только бы не уехали Груша с Курортником. Только бы не уехали!

***

…Весь обратный путь я была необыкновенно активной: шутила, веселила попутчиц (мы снова ехали в белом «мерсе», отделившись от мужчин), восхищалась собранным урожаем грибов. Кто бы знал, чего только мне это стоило! Манечка, чрезвычайно довольная моим хорошим настроением, быстро вела машину, смеясь и сигналя встречным знакомым автомобилистам.

По приезде в поселок она тут же отправила всех нас принять душ и переодеться, а сама осталась в кухне, чтобы накрыть стол к обеду. Оставшись одна, я вновь обрела уверенность в себе и так необходимое сейчас спокойствие. План побега был готов, осталось только дождаться утра.

Обед прошёл нормально, можно сказать, в тёплой дружеской обстановке. Мы обсуждали утреннюю выездку, смеялись над уставшим Барсиком, который уснул и громко храпел прямо у наших ног под столом. Груша, разгоряченная и взволнованная, возбужденно хихикала, обменивалась с Аликом красноречивыми взглядами и даже пыталась шутить. Манечкин муж тоже немного пришёл в себя и стал похож на того самого общительного ироничного Де Ниро, которого я впервые увидела у железнодорожной станции. Портос и Манечка выглядели совершенно счастливыми.

Даже я сделала всё возможное и невозможное, чтобы создать впечатление отдохнувшей, бодрой и веселой. В общем, обед как обед. Как и должно было быть. Путем голосования самым успешным сборщиком грибов единодушно была признана Светлана. Польщенная Груша даже не думала сопротивляться.

-- Просто я с детства грибной приговор знаю, меня папа научил, -- таинственно пояснила она.
-- Что за приговор, почему не знаю? -- встрепенулся Алик.
-- Ну, вроде стишка детского…
-- Давай, давай, Светланка, колись, -- настаивал Портос. – Поделись знаниями с хорошими людьми. Или мы не хороши для тебя?

-- Ой, ну что вы? Как можно! Ну ладно, только не смейтесь. В общем, как входишь в лес нужно все время говорить: гриб-грибок, покажи лобок, не выглянешь – останешься, останешься – состаришься, состаришься – умрешь и в суп не попадешь… Вот и все. И так несколько раз повторить. Тогда грибы сами под ноги полезут, честное слово.

-- Как-как? Лобок показать? Не слабый приговор, -- возрадовался чему-то Курортник. – На лобок взглянуть и я бы не отказался. Молодцом, Света, молодцом. А такой скромницей прикидывалась.

-- Лобок не в том смысле, -- под общий хохот принялась оправдываться Груша. -- Это от слова «лоб». Ведь лоб у грибов маленький, вот и получается «лобок». Ну что вы смеётесь? Больше ничего рассказывать не буду.

-- А ты что, ещё что-то знаешь? -- Курортник не унимался. – Беда лиха начало. То-то ещё будет! Вот уж не ожидал, не ожидал… Теперь я понимаю, ты только притворялась тихоней, а сама приговоры на мужчин шептала. А я-то думаю, что это со мной в последние дни творится? А это, оказывается, меня Светочка к себе приговаривала. Осталось только ей под ноги броситься. Молодцом, Светка, хвалю, так и надо. А то плакала тут, плакала, сырость разводила…

Все собравшиеся за столом так громко и заливисто смеялись, что Барсик проснулся, со стоном протяжно зевнул и перешел спать на крыльцо, а Манечке стоило немалых трудов угомонить развеселившихся гостей. Что касается меня, то я была безмерно благодарна простодушной Светланке, непроизвольно принявшей на себя внимание осиновского общества. За её грибными приговорами моё утреннее алкогольное возлияние, к счастью, совершенно позабылось. По крайней мере, никто не проронил о нём ни  единого словечка.

После трапезы наша компания уселась у бассейна и принялась за сортировку грибов. Мы довольно быстро расправились с ними: выварка с курочками и лисичками отправилась на плиту, красноголовые синеногие подосиновики в сушильную печь под навесом, а моховики, сложенные в огромную кастрюлю, в подвал, дожидаться завтрашнего маринования.

Когда Маня объявила тихий час, все с облегчением вздохнули. Все-таки Курортник был прав: лес и оздоравливал, и утомлял одновременно.

Мягкая кровать и пушистый плед сделали свое дело. Я уснула быстро, как раньше, когда ещё не была с головой погружена в осиновские тайны, а сон мой, несмотря ни на что, был спокойным и крепким. А когда проснулась, в комнате было темно, наступил вечер.


По всему дому разливался восхитительный аромат чего-то пряного и безмерно аппетитного. Я сразу же узнала запах фирменного Манечкиного холодца. Сама Маня возилась на кухне, одновременно маринуя мясо для шашлыков, нарезая овощи для салатов и жаря грибы. Похоже, она и не ложилась, хотя выглядела необыкновенно свежо. Вот что значит, вовремя принять нужное решение. Она приняла его и успокоилась: уже завтра Де Ниро станет её полноправной собственностью, опасность потерять его из-за московской подруги (то есть меня) отпадала.

Всё возвращалось на круги своя. Уже завтра жизнь в Осиновке войдёт в привычное умеренное русло: без нервов, стрессов, недоговоренностей и недоверия. Но всё это будет уже без меня, хотя об этом моя бедная счастливая подруга даже не догадывалась.

-- Аленька, хочешь маску из водорослей сделать? -- спросила она, увидев меня.
-- Щас! -- возмущенно ответила я. – А в саже выкупаться ты мне не посоветуешь, дорогая?

-- Да не бойся, мужчин в доме все равно нет. Я их снабдила гуманитарной помощью в виде еды и напитков и отправила на мальчишник. Все равно до венчания я своего видеть не должна. Увидимся только в церкви, они завтра прямо туда приедут. Алик тоже с ними. Все счастливы до опупения. Так что в доме только девушки, как в джазе. Светланка спит: я ей витаминку очередную дала под грифом снотворного, она сильно возбужденная сегодня. Так что мы с тобой можем делать всё, что хотим, можем даже голяком в бассейне искупаться, как в день твоего приезда. Только надо обогреватель включить…

Отсутствие мужчин несказанно обрадовало меня, хотя виду я, естественно, не подала, а от купания в бассейне отказалась, тем более, что на улице заморосил дождик. Мы включили телевизор, нашли музыкальную программу и принялись с удвоенной энергией в четыре руки готовить свадебный стол. Время от времени мы покрывали головы косынками и выходили под навес, где в полной темноте баловали себя элегантной тонкой сигареткой и бокалом белого вина. Без мурлыкающих рядом котов, мышки всегда становятся излишне смелыми.

Мы без устали болтали, вспоминая общих знакомых и смешные случаи из жизни, придумывали новые блюда и способы их оформления. Решив не задавать Мане лишних вопросов и не травмировать перед свадьбой, я пыталась всячески успокоить её и уничтожить последние сомнения в душе. Что толку спрашивать, когда я и так уже всё знала? Благодаря своей работе, жизненному опыту, врожденной сообразительности и интуиции, я смогла-таки составить всю странную и непонятную ранее картину из миллионов микроскопических пазлов.

Всё-таки хорошо быть умной женщиной. Я догадалась обо всём сама: познала тайну Манечкиной нервозности, поняла, о чём именно просила подруга «представителей», разгадала нечестную игру ее религиозного муженька…

В моей очаровательной головке исчезли все вопросительные знаки, осталось лишь многоточие. Но всё же это лучше, чем полное неведение, мучительное самокопание и постоянное ожидание подвоха. Свадьба в Осиновке должна состояться. А я уеду в родную Москву, чтобы заняться привычными и, если честно, страшно надоевшими расследованиями, слежками и постановками диагнозов. Но каждому своё, как говорится. Каждому своё…

Было далеко за полночь, когда, пожелав друг другу спокойной ночи, мы распрощались с Маней на площадке второго этажа и разошлись по своим спальням. Груша так и не проснулась, и слава Богу. Пусть хоть у неё все будет хорошо.


Продолжение  -- http://www.proza.ru/2018/01/01/1310